ГЛАВА 6

Дальше все закружилось, как в водовороте. Я только тупо наблюдала и еще делала то, что мне велели. Все не могла понять, что это был за сон или видение? Мучительно напрягая память, пыталась вспомнить лица тех мужчин, и не получалось ничего. Перед глазами стояли только детские – две веселые хорошенькие мордашки. От того, что они у меня будут когда-то, становилось легче сейчас, когда я осиротела.

Опомнилась от суеты и хлопот через два дня после похорон и тризны. Меня вызвал к себе Голова, захотел поговорить. Расстроенный был и хмурый. Усадил на лавку, тяжело прошелся по горнице… Я сидела, покорно опустив руки на колени, перебирая пальцами тяжелую ткань теплой юбки, ждала, что он скажет.

- Ты, Дарина, теперь главная моя маета... Я уже сейчас не сплю из-за тебя. Обещать-то я обещал, а вот как присмотреть за тобой – не мыслю себе. Не ходить же за тобой, как за малым дитем. Ты бы выбрала себе мужа, девочка, а? Вот тебе и защита, и достаток. Сходи ты на эти ваши…, глянь там. Ты же уже год в поре замужества. Была бы еще незаметной – другое дело. Я же замучился отгонять мужиков от вашего дома!

- Кого это вы гоняли?! Когда?! О чем вы?! Да я не видела никого месяцами… Вы же это не серьезно говорите? Бабушка просила присмотреть за мной… так я скоро уеду в город, вот и избавитесь… освободитесь.

Обида душила, выжимая слезы, но я держалась.

Голова вздохнул, подошел, погладил по голове. Сердце отозвалось даже на эту скупую ласку. И я тихо заплакала... Когда успокоилась, пришлось выслушать остальное:

- Откуда ж тебе знать? Конечно, не видела никого. Я тут воюю, уже считай два года. Стражи как с цепи сорвались! Приезжают все неженатые и первым делом стараются узнать, где ваш дом. Там между них слухи ходят о красавице, из-за которой Велий в болоте утопился. Все-все! Это не я придумал. Понимаю, что тебе тяжко слышать это.

Я каждый раз собираю новую смену и угрожаю всем, чем только могу, чтобы не лезли к вам. Условие прохождения службы здесь – оставить тебя в покое. Но я подозреваю, что они об этом никому не говорят во время пересменки. Наоборот - о твоей неприступности уже легенды ходят, расписывают, как немыслимую красавицу, хоть толком-то и не видели. Это, похоже, у них развлечение такое, видно интересно им так шутить над новенькими. Девочка, выбери уже кого-то - хоть из наших, хоть из стражи. Дай ты мне отдых!

- Да как вы себе это представляете?! Вы строем их проведете передо мной, что ли? А когда они увидят, что слухи сильно преувеличены? Или мне после бабушкиных похорон на посиделках танцевать? Дайте мне месяц сроку. Потом уеду в столицу деда искать. Бабушка велела месяц подождать на месте. И еще я обещала ей, что встречусь и поговорю с Хадаром. Если можно, пошлите кого, позовите его сейчас, пусть проводит меня до дома с вашего разрешения.

Голова просиял и радостно заторопился: - Деточка, умничка моя, да я сей же час пришлю его. Ты подожди минутку, посиди тут…

Через некоторое время меня позвали, и я вышла во двор. Уже стемнело, поздняя осень рано опускала ночь на землю. Холодно и дождь моросит, неуютно… неприкаянно... Домой идти не хотелось, ночевать одной в пустом доме было непривычно. А вот отсрочить одиночество желание было, и к парню, ожидавшему меня у калитки, я подошла настроенной дружелюбно.

В слабых отблесках света из окон рассмотрела его лицо – загорелое почти до черноты, со светлыми серыми или голубыми глазами, густыми пшеничными бровями, почти сросшимися на переносице длинноватого прямого носа. Светлые волосы, высокий, широкоплечий, в руках держит накидку от дождя.

Вспомнила, что лучшее время для провожаний – в дождь. Так рассказывали подружки. Парни укрывают от непогоды накидкой, и невольно приходится идти, обнявшись. Улыбнулась парню и поздоровалась. Попросила провести до дома. Боюсь мол сама - темно и страшно. Он тоже улыбался, глядя на меня. Потом взял за плечи и осторожно развернул  к окнам. На моем лице запрыгали световые блики, он разглядывал…

- Я не видел тебя почти год. Боялся забыть какая ты, Даринка. Ты стала еще краше, хотя как будто и некуда уже было. И не выросла совсем - такая же мелкая.

- Мелкой меня еще не называли. Это разве что возле такой дылды, как ты, Хадар, я мелкая.

За словом в карман я никогда не лезла.

Парень засмеялся, растянул накидку над нами, опустил, укутал, приобняв за плечи. Я насмешливо хмыкнула.

- А что – дождь же. Вымокнем… А так, как в домике. Только я прихрамываю, тебе неудобно будет со мной идти. Буду подпрыгивать рядом, – немного напряженно пошутил он.

- Приноровлюсь, я думаю.

Приноровилась. Сама пару раз в темноте споткнулась, а он подхватил. Хромота его почти не ощущалась. Если бы не тесно сомкнутые плечи, а вернее – я, прижатая к его боку подмышкой, то и не чувствовалась бы.

- Ты знаешь, что тебя моя бабушка лечила? Говорила, что еле спасла ногу. Хорошо лечила, правда – почти и не заметно.

Тепло шло от его большого тела под накидкой, легкий запах мужского пота, сена и дымка слышался от одежды. Мне было уютно и хорошо. Он придерживал бережно и осторожно. Сама я не только споткнулась бы, а и упала не раз.

- Я приходил к вам, просил разрешения встречаться с тобой. Твоя бабушка отказала… несколько раз.

- Это не она, это я отказала, как и всем. Извини, не хотелось даже выходить на люди.

- Ты очень любила его?

- Нет, наверное... Почти ребенок была, а тут он – взрослый, красивый, сильный. И выбрал меня из всех. Конечно, произвел впечатление. Мы только за руку держались, да косу мою он трогал. Не знаю, почему решил в жены звать - со мной не говорил. А потом я услышала… Ладно, о чем мы? Мне очень жаль, что он погиб. Себя винила, тяжело было, даже больно… Молодой ведь, жить бы да жить… Глупо, обидно – от вины пропадала. Ко мне же шел…

- Прости, не нужно было напоминать, ты и так сейчас… Я рад, что ты позвала меня сегодня. А почему вдруг?

- Бабушке ты понравился, обещала ей перед смертью ее, что разрешу проводить себя до дома и поговорю с тобой. Я тебя не помнила почти. Извини, если для тебя это обидно.

Хадар тихонько засмеялся, прижал меня теснее к боку. Я была не против. Мы шли по лесу в полной темноте. Только уже привыкшим взглядом находили чуть более светлую песчаную тропу. Дождь, не переставая, сеял и сеял, шелестел по оставшейся на деревьях листве, стекал с хвойных лап.  Тихо… ветра совсем нет… Чуть слышный звук наших шагов по мягкой земле, шелест палых листьев под ногами...

Я шла, как во сне - непривычно, уютно, хорошо. Мне понравился этот парень, с ним приятно было даже молчать. Он большой и сильный, а я такая маленькая рядом с ним и это почему-то нравится…

Подошли к дому и стали у крыльца. Я развернулась к нему и подняла накидку руками, собираясь перекинуть на него всю ее. Мои руки перехватили. Накидка упала под ноги.

Хадар взял мое лицо в ладони, подождал в темноте. Я молчала, замерев. Теплые губы осторожно и нежно накрыли мои. Отпустили. Поцелуи достались носу, щекам, подбородку, глазам. Я вздрогнула – целовать глаза нельзя, это к разлуке… А, впрочем – ерунда. Стало жарко, я искала в темноте его губы своими, гладила щеку рукой. Дождь вымочил его лицо и волосы. Широкая грудь вздымалась. Обнял и прижал меня к себе крепко. Подцепил рукой накидку, укутал нас опять. Уходить не хотелось. Стояла бы так и стояла. Получилось, что сказала вслух.

- Я тоже. Стоял бы и стоял. Ты не замерзла?

- Нет, жарко.

- И мне жарко. Ты, как костерок, греешь. Я так рад, что ты позвала. Не важно – почему. Я уже и не надеялся, мечтал только. Ты разрешишь мне приходить за тобой? Погуляем завтра? Моя бабушка умеет угадывать погоду. Завтра дождя не будет. Я хочу днем насмотреться на тебя. Не верю до сих пор… - бормотал он мне в висок, – не отпустил бы до утра.

- Приходи завтра. Мне нужно отнести в поселок снадобье. Когда у тебя будет свободное время?

- После обеда. Я приду. Ты будешь ждать?

- Буду…

Он еще раз поцеловал меня, крепко и властно, как будто уже имел на это право или решил что для себя. Подтолкнул к двери.

- Войди, зажги свечу и закройся. Я подожду.

Так я и сделала. Задвинула дверной засов, зажгла свечу и подошла с ней к окну. Он стукнул в окошко, помахал рукой. Мокрый, взъерошенный, счастливый... Улыбался, отворачиваясь и уходя в темноту. Накрылся накидкой опять.

Я села на кровать. Не хотелось ни есть, ни пить. Впервые за все время после моих потерь было хорошо и спокойно. Я вспоминала весь вечер, каждое слово, запах, руки в жестких трудовых мозолях. Я попробую быть счастливой с ним, это будет не трудно. Мы как будто знакомы всю жизнь. На душе было легко и мирно. И сама не заметила, как уснула.