Глава 24

В отличие от земных застольных традиций, здесь не кричали: «Горько», и я смогла благополучно набить живот. Наконец, когда есть стало уже опасно для жизни, — бока так и норовили треснуть от попавшей в желудок еды — мы с принцем встали из-за стола и удались под внимательными взглядами его родных и двора.

— Не напрягайтесь так, ронья Анастасья, — негромко заметил муж, когда мы вышли из обеденного зала и поднимались по лестнице в одну из спален, чью, я не знала. — Ничего страшного с вами не произошло.

Угу. Подумаешь, несколько раз ткнули носом в неблагородное происхождение. Тебе, девка, рядом с принцем не место. Не страшно, да. Выжила? Пережила свадебный обряд? Вот и радуйся.

— Зато я теперь замужем, — невпопад заметила я, сама не понимая, кому отвечаю: мужу или собственным мыслям.

Тихий смешок. И затем:

— Вы чересчур откровенны, ронья Анастасья. При дворе это редкость.

Это везде редкость. В любом обществе, независимо от мира. В глаза лебезят, за глаза помоями обольют.

— Мне нечего скрывать, ваше высочество, — пожала я плечами. — Такие скромные девушки, как я, ничего не имеют за душой, чтобы по-настоящему бояться или лицемерить.

Между тем мы дошли до одной из комнат, явно не моей.

Дверь открылась, передо мной оказался интерьер незнакомой комнаты, явно мужской. И мебель, и ковры однозначно были дороже, чем в выделенной мне спальне. С другой стороны, никакой роскоши не наблюдалось. Все было по-спартански скромно: ни салфеток, ни статуэток, ни лишних кресел — ничего подобного. Кровать, шкаф, письменный стол, кресло у окна и стул напротив стола. Плюс ковры на стенах и полу, защищавшие от холода. Все.

— Прошу, ронья Анастасья, в мою скромную обитель, — шутливо поклонился муж, пропуская меня вперед.

— Благодарю, — серьезно кивнула я. — А чем мы здесь будем заниматься?

«Ты, Настька, тролль, причем тролль языкатый», — как-то заявила сотрудница, старавшаяся, как и остальные работники библиотеки, не попадаться мне под раздачу. Троллем я себя не считала, хотя и любила прикинуться дурочкой.

Муж закашлялся, видимо, скрывая смех.

— Странный вопрос, ронья Анастасья. Особенно если учесть, что вы так любите читать. Чем еще занимаются муж с женой после бракосочетания?

— Разговаривают, — мило улыбнулась я. — Муж может объяснить жене, кто такая потомственная девственница.

Муж хмыкнул:

— Признаться, я рассчитывал на другое времяпрепровождение.

Сочувствую. Я очень любопытна и стараюсь свое любопытство удовлетворять.

— Потомственными девственницами называют выпускниц вашего пансиона, ронья Анастасья. Это довольно жесткое название. В моем мире общество уверено, что женщина может состояться только как жена и мать. Остальное второстепенно. Если женщина низкого достатка до определенного времени не вышла замуж, она считается кем-то вроде проклятой, неудачницы. С ней стараются не иметь дел существа разных рас. Ее удел — прислуживать богатым, нянчить их детей, убирать их дома. Те, кто выпускается из вашего пансиона, как раз и есть будущие служанки. Все они — дочери крестьян, небогатых горожан, разорившихся помещиков. Их учебу оплачивает государство.

— То есть я должна была стать служанкой у богатого и родовитого? — уточнила я. — И мне невероятно повезло, что вы выбрали меня в качестве жены? Почему, кстати, меня, а не какую-нибудь другую девушку из пансиона?

— Мне было все равно, кого брать в жены, — последовал ответ. — Дольше трех лет этот брак не продлился бы.

А за это время любая здоровая девушка забеременеет, если муж будет подходить к делу ответственно. Что ж, теперь я поняла, какая роль была уготовлена Анастасье.

— Теперь, когда я утолил ваше любопытство, ронья Анастасья, мы можем приступать к другим действиям? — уточнил муж, улыбаясь краешком губ.

— Конечно, ваше высочество, — важно кивнула я. — Вы мне ответите, кто была та фрейлина, которая так и поедала вас глазами?

Секундное замешательство. Затем муж запрокинул голову и весело расхохотался:

— Ронья Анастасья, вы чудо. Чувствую, мой брак будет нескучным. Не нужно ревновать, ронья Анастасья. Теперь мы с вами связаны до конца жизни.

Я ревную? Э нет, это я не ревную, это я пытаюсь расклад понять. Ревновать я буду по-другому, более бурно, что ли.

— И все же, ваше высочество?

— Подруга детства, ронья Анастасья. Разведена. Во второй раз. Вбила себе в голову, что любит меня. Хотя я уверен, что после двух-трех ночей со мной она сразу же потеряет ко мне интерес.

Мужчины. Потеряет интерес, как же. Да она тебя глазами поедает. Ей волю дай, она тут поселится навеки, еще и кандалами себя прикует к твоей постели, чтобы ты ее наконец-то заметил.

Больше мне вопросы задать не дали. Принц притянул меня к себе, обнял, поцеловал в губы.

Меня накрыла эйфория: мало того, что я вышла замуж, наконец-то, дожив почти что до сорока лет, так теперь мой муж еще и целует меня! А скоро я наконец-то с девственностью расстанусь!

Голова закружилась, непонятно от чего: то ли от недостатка кислорода, то ли от той самой эйфории, ноги подогнулись, и я, выскользнув из объятий мужа, не ожидавшего от меня подобной прыти, свалилась на ковер.

— Прекрасно, — пробормотал муж, и я расслышала в его голосе с трудом скрываемую досаду. — Ронья Анастасья, я говорил, что вы — необычная девушка?

О да, и скоро ты, милый, узнаешь, насколько я необычная! Вот сделаешь женщиной и узнаешь!

— Ваше высочество, — жалобно протянула я с пола, — меня ноги не держат… Совсем…

Смешок над моей головой, затем — протянутая рука. И вот уже муж снова обнимает меня, на этот раз крепче.

— Попытка номер два, — и снова его губы накрывают мои.

На этот раз все прошло удачно. Правда, я понятия не имела, каким образом мы оба избавились от одежды. Возможно, муж прибег к магии. Но очнулась я уже на кровати. Голая.

— Доброе утро, — насмешливое справа.

Я повернулась: муж. Голый. Совсем голый! Конечно же, я начала с любопытством его рассматривать, сравнивать с мужчинами Земли, особенно из фильмов не для детей.

— Настя!

Что? Ну дайте посмотреть!

— Настя!

С неохотой я все же оторвалась от тела супруга, подняла глаза к лицу. Ой. А что у него щеки-то красные?

— В твоем бывшем мире все девушки, гм, такие любопытные? — а в глазах не только смущение, но и чертенята прыгают.

— Не все. Но я — старая дева, мне можно, — доверительно сообщила я. — А кстати. Как тебя звать?

В ответ — то ли смех, то ли полузадушенный хрип.