27

Хартум — столица Судана. Город расположен в месте слияния Белого и Голубого Нила. Хартум странным образом сочетает в себе современные здания в центре и вязанки хвороста у лачуг на окраинах.

В город мы въехали вечером. Несмотря на это, жара стояла адская.

— Как ты здесь выдерживаешь? — разглядывая улицы из окна машины, поинтересовался я.

— Самый жаркий город мира, — вместо ответа с какой-то непонятной гордостью ответил Африканец.

— Мы сейчас куда?

— Ко мне, переночуем и пойдем к добрым людям, побираться.

Дом Африканца действительно напоминал крепость. Высокий забор, крепкие ворота и глазки камер по периметру. С улицы была видна только часть крыши и деревья.

— Круто, — глядя, как Африканец пультом открывает ворота, прокомментировал я.

— Да ладно, можно подумать, у тебя по-другому.

— Я живу в центре города, в обычной квартире, — возразил ему.

— Так я тоже живу в центре города, в обычной квартире. Только это Африка, мой друг.

Мы въехали на территорию дома.

— Выходи, приехали, — Африканец припарковал машину.

— Зелено у тебя.

Дом окружал настоящий парк.

— А у нас вообще город зеленый, две реки, как-никак.

Двухэтажный дом в местном стиле, полукруглая крыша. Красиво.

Нам навстречу вышла пожилая женщина.

— Добрый вечер, хозяин, — поздоровалась по-арабски.

— И тебе, — кивнул Пашка. — Иван спит?

— Нет, — нянька улыбнулась. — Сказал, без папы не уснет. Ждет тебя.

— Пойдем, — повернулся ко мне Пашка, — Ваньку увидишь.

— Я отдам распоряжения, чтобы подали ужин, — нянька слегка поклонилась и ушла.

Я, следом за Африканцем, прошел в дом и поднялся на второй этаж.

— Посмотришь, как он вырос, — с доброй улыбкой сказал Пашка и открыл дверь детской.

Я вошел и увидел Ваньку. Он сидел на полу и собирал конструктор. Поднял на нас глаза.

— Папа! — и повис на шее ставшего на колени Африканца.

У белокожего, голубоглазого и блондинистого Пашки — Африканца был замечательно шоколадный сын. И вьющиеся волосы, и огромные глаза, и кожа — все было цвета молочного шоколада. Ванька засмеялся, демонстрируя белоснежные молочные зубы. А я представил себе другого ребенка — рыжего и веснушчатого, с фарфоровой кожей. Нашего с Лисой сына. Или дочь?

— Ты кто? — оторвавшись от отца, по-русски спросил у меня Ванька.

— Егор, — представился и протянул ему руку.

Малыш серьезно пожал ее.

— Иван Павлович Родимцев, — сообщил мне с гордостью.

— Ты почему еще не спишь, Иван Павлович? — спросил Африканец.

— Ну, пап, я же тебя ждал!

— Дождался? — Африканец взял сына на руки и, дождавшись от него утвердительного кивка, продолжил: — Тогда ложись в кровать. Завтра будет сложный день, нужно отдохнуть.

— Ты опять уедешь?

— Да, — кивнул Пашка. — Но я скоро вернусь.

— Работа? — продолжал допытываться Ванька.

— Нужно помочь Егору.

— Он хороший человек?

— Он мой друг. И твой тоже.

— Тогда обязательно нужно ему помочь, — согласился мальчик и повернул голову ко мне: — Спокойной ночи, Егор. Увидимся завтра.

— Спокойной ночи, — пожелал ему. — И хороших слов.

Африканец отнес сына в кровать, уложил и включил маленький ночник.

— Няню прислать? — спросил у сына.

— Что я, маленький? — обиделся Ванька. — Я сам.

— Хорошо, спи тогда.

Я вышел из детской, Пашка следом за мной.

— Спать можешь в гостиной, — сказал он мне в спину. — Гостевой спальни у меня нет.

— Я прямо-таки удивлен, — ехидно ответил ему.

Еще во времена нашей молодости все знали, что Африканец не отличается гостеприимством.

— Ага, — подтвердил Африканец, — я не слишком-то радушный хозяин. — Так что или гостиная, или можешь в саду прилечь в гамаке. В свою спальню не зову, ты не в моем вкусе.

— Хоть ужином-то накормишь?

— Накормлю. Пойдем, уже накрыли на стол.

Мы спустились на первый этаж. Действительно, пока были у Ваньки, слуги накрыли на стол.

— Прошу, — Пашка махнул рукой, предлагая устроиться за столом. — У меня хорошо готовят, вкусно.

Сели за стол и принялись за еду. Молча, не сговариваясь.

— Кофе предлагать не буду, — сказал Пашка, когда с ужином покончили, — а вот перекурить будет самое то. Только пойдем на воздух, в доме я не курю.

В глубине сада были развешаны гамаки, и мы удобно устроились друг напротив друга.

— У тебя не очень большой дом, — заметил, выпуская кольца дыма.

— А на кой нам с Ванькой большой дом? — удивился Африканец. — На первом этаже гостиная и кабинет, на втором наши спальни. Кухня стоит отдельно, а слуги спят в пристройке.

— Под слугами ты подразумеваешь охрану?

— Еще пару рабочих на подхвате — убрать или починить что-то.

— А готовит кто?

— Повара из Парижа выписал, — хмыкнул Африканец. — Ты что, дурной? Ванькина нянька прекрасно готовит. Ты только что ее стряпню ел. Скажешь, невкусно?

— Вкусно, — согласился искренне.

— То-то же.

— Ты давно здесь живешь?

— Три года как, — Пашка замялся, крутя в пальцах сигарету, а потом продолжил: — Год мы прожили в том доме. Я постоянно ловил себя на мысли, что жду, когда в комнату войдет Имани. Я даже чуял ее запах и слышал голос. Странное ощущение: стоишь под дверью, чувствуешь, что она там, в комнате. А входишь — и нет ее. Я вначале мог всю ночь по дому ходить, искать. Казалось, что вот-вот — и найду. Потом понял, что схожу с ума. Вроде как живу в другой реальности. Если б был один — там бы и остался. А что? Так и жил бы с ней, там. Но у меня Ванька. Если со мной что-то случится — он останется один. Конечно, деньгами я его обеспечил, считай на всю жизнь. Но никого, кроме меня, у него нет. Поэтому решил, что пора уезжать. А тут мне как раз работу предложили. И дом этот. Судан, кстати, одна из самых спокойных стран на континенте. Вот мы и перебрались. В первую же ночь здесь я окончательно осознал: Имани умерла.

Он аккуратно затушил сигарету в стоящей рядом пепельнице и прикурил новую.

— Я слышал про тебя, — сказал он. — Но ты поступил правильно. Я бы тоже так поступил.

— А я и не жалею, — я тоже прикурил еще одну сигарету.

— Ну да, ты теперь крутой бизнесмен.

— Не завидуй.

— Стараюсь.

— Что делать будем?

— Сейчас спать пойдем, а завтра полетим в Банги, — ответил Пашка. — Будем у ЦАРских спецов подаяние клянчить.

— Как мы оружие пронесем на борт?

— Не, ты точно дурной, — радостно заявил Африканец. — На кой ляд нам стволы везти с собой? У ЦАРских спецов стволы не хуже.

— Почему ЦАРских? Они же наши.

— Наших в Африке вагон и маленькая тележка. Вот и приходится как-то их различать. В Центральной Африканской Республике — ЦАРские спецы, в Нигерии — нигерийские и так далее.

— А в Судане — Африканец?

— Ага, — Пашка поднялся из гамака. — Африканец и африканские спецы.

— Ты же один всегда работал?

— Я и сейчас один. Но группа поддержки у меня есть. Сам понимаешь, без группы иногда сложно. Вот их так и называют — африканские спецы. В смысле, мои.

Я потянулся и понял, что вставать из гамака мне лень.

— Не советую, — Пашка пошел к дому. — Если уснешь в гамаке, завтра все тело болеть будет.

Я это тоже понимал, к тому же спать в Африке на свежем воздухе без москитной сетки — себя не любить. Поэтому выбрался из гамака и пошел следом за Африканцем.

— На счет гостевой спальни я не шутил, спать будешь в гостиной на диване, — Пашка кивнул в сторону. — Нянька тебе уже постелила. Ванная по коридору, не заблудишься. И постарайся не шуметь, Ванька спить чутко. Все, отбой.

Я прошел по коридору, нашел ванную и принял душ. В голове немного шумело от усталости. Скорее машинально, чем осознанно, набрал номер Лисы. Неожиданно телефон у нее работал. Пару длинных гудков и ее голос в трубке:

— Егор, забери меня отсюда!

Связь оборвалась.

Несколько раз я пробовал заново набирать ее номер — без толку, связи опять не было. Пришлось заставить себя лечь спать. Я говорил себе, что она жива, и это самое главное. Где бы Лиса ни была, что бы с ней ни случилось, я ее найду и вытащу. Вот так, убеждая себя, что все более или менее хорошо, я провалился в сон.

А с утра пораньше меня «обрадовал» Пашка.

— А прямых рейсов в Банги нет! Полетим с пересадкой в Найроби! — заорал он, входя в гостиную.

— Долго лететь? — зевая, спросил я.

— Три часа до Найроби, полтора часы стыковка и еще три часа до Банги. И вставай пошустрее, а то на рейс опоздаем.

— А ты чего орешь? Ваньку не разбудишь? — я встал и потянулся.

— Он уже проснулся и купается в бассейне.

— Так у тебя и бассейн есть?

— А чем простой вояка из Судана хуже простого российского олигарха? — вопросом на вопрос ответил Пашка.

— Нет у меня бассейна, — я собрал постельное белье. — Ни в квартире, ни в дедовом доме.

— Значит, у нас круче, — сделал вывод Пашка.

— Время на короткий заплыв у нас есть? До аэропорта далеко?

— Ох уж эти московские замашки! «До аэропорта далеко?» — передразнил меня Африканец. — Дурак ты, Рок. Ты город видел? Какое тут может быть далеко? Минут тридцать поплавать у нас есть. Потом поедим, и в путь.

Бассейн у Африканца был хороший. Не олимпийский, конечно, но и не лужица для омовения ног. Ванька плавал вместе с нами, повизгивая от восторга.

Когда мы втроем устроились за столом в гостиной, я спросил:

— Тут есть детский сад? Или что-нибудь подобное?

— Есть, наверное, — ответил Пашка. — Но Иван пока дома сидит. Хочу ему гувернантку выписать.

— Как повара из Парижа? — засмеялся я.

— Не, нормальную гувернантку. И желательно, русскую.

— А еще молодую и красивую.

— Да мне на…., - Пашка покосился на сына, — лишь бы была хорошим профессионалом. Мне на ней не жениться. Вот вернусь и займусь этим вопросом вплотную. У тебя, случайно, нет знакомой гувернантки?

— Откуда? — удивился я.

— Действительно.

Ванька сидел за столом и уписывал за обе щеки кашу.

— Весь в тебя, — я покосился на тарелку, стоящую перед Африканцем.

— Разумеется, — Пашка взял ложку и принялся за свою порцию.

Наблюдая, как синхронно семейство Родимцевых расправляется с завтраком, почувствовал зависть. Вполне возможно, что это сказывались годы (раньше я не особо обращал внимание на детей), но мне тоже захотелось сидеть вот так за столом со своим ребенком. Смотреть, как он ест, весело болтая ногами, строить планы и искать ему гувернантку.

«Все у тебя будет», — сказал себе. — «Вот вытащишь рыжую, поженитесь и родите с ней такого карапуза».

— Будет и у тебя такой, — словно прочитав мои мысли, заметил Пашка. — Или такая.

Вздохнул, отгоняя от себя эти радужные мысли. По опыту знаю, если расслабиться, обязательно какая-нибудь пакость случится.

— Пап, ты когда вернешься? — подал голос Пашкин наследник.

— Через неделю буду, — ответил Африканец. — Ты остаешься за старшего, лады?

— Лады, — согласился Ванька. — Я провожу тебя?

— Конечно.

Сборы были недолгими, тем более что, и собирать особо было нечего. Стечкина я пристроил в сейфе у Пашки, подхватил сумку и был готов.

Пашка поцеловал сына, дал инструкции няньке и охране и сел в машину.

— Рок, не спи, — крикнул он весело. — Нас ЦАРские спецы уже ждут, я ночью созвонился. Так что устраивай свой зад в моей замечательной машинке, и погнали. У нас рейс.

— Билеты?

— Да купил уже, — отмахнулся Пашка.

— Деньги верну.

— Разумеется, спасать твою зазнобу будем на твои миллионы.

Мы выехали за ворота и помчались в аэропорт.