29

Как я добирался до столицы это отдельная песня. Страна действительно жила по законам гражданской войны: власть в тех деревнях, что попадались мне на пути, постоянно менялась, магазины (если это можно так назвать) радовали глаз пустыми полками, а люди, встречающиеся на пути, смотрели внимательно и крайне недружелюбно, явно прикидывая, как меня половче обобрать. Но мой вид, а особенно ласковый взгляд, сдерживал даже самые отчаянные головы.

Слонобой был извлечен из тайника и опять лежал в машине под рукой, на всякий случай. ЦАРские спецы запасли для меня несколько банок тушенки, галеты и канистру питьевой воды, которую мне удалось пополнить за какие-то сумасшедшие деньги на одной из заправок. С горючим, кстати, тоже были проблемы. Его не было. А то, что было, стоило совершенно безумных денег. Хорошо, что вместе с едой в багажнике стояло две канистры с топливом. Но и оно скоро подойдет к концу, и что я буду делать? Нет, денег мне не жаль, но надо еще найти того, кто продаст реальный товар, а не просто смоется с деньгами, оставив меня без горючего.

Несмотря на мой недружелюбный вид, пару раз какие-то отморозки все-таки пытались оставить меня без колес и вещей. Пришлось помахать руками и ногами, в результате чего те отвалили от меня с травмами разной степени тяжести.

И вот, наконец, я въехал в эту столицу, на тот момент занятую правительственными войсками. Но в пригороде обосновались повстанцы, поэтому расслабляться не приходилось.

Я нашел госпиталь. Фасад представлял собой иссеченную осколками и пулями стену, стекла были выбиты.

Оставил машину, включив сигнализацию (в случае чего, она орет так, что мертвого поднимет — без машины я оставаться не собирался) и осторожно вошел внутрь.

Снаружи была война, а здесь, внутри, все шло своим чередом. За стойкой регистрации сидела пожилая темнокожая медсестра, дальше по коридору располагались кабинеты, вдоль которых ждали своей очереди больные. Почти мирная картина, если не считать того, что даже на первый взгляд, большинство посетителей были с огнестрельными ранениями.

Я подошел к медсестре.

— Добрый день, — мне вежливо улыбнулись. — Чем могу вам помочь?

— Я ищу врача, — начал я. — Елизавету Вяземскую.

— О, вам нужен доктор Элизабет, — медсестра улыбнулась еще шире. — Она в операционной, нужно немного подождать, пока она освободится.

Кто бы сомневался, что эта чокнутая будет оперировать и во время бомбежки?

— Простите, вы ее знакомый?

— Я ее муж, — сообщил как можно более вежливо, все-таки эта женщина не виновата, что мне досталась сумасшедшая Лиса.

— Боже мой, — от радости женщина захлопала в ладоши, привлекая всеобщее внимание, — неужели вы приехали из России за Элизабет?

— Нет, — сообщил я светским тоном, — я был здесь неподалеку. Решил заглянуть, посмотреть, как тут моя благоверная.

— О, вы шутите! — она засмеялась. — Элизабет говорила, что у ее мужа отличное чувство юмора.

А вот это уже интересно! И о каком же таком муже говорила моя Лиса?

— Да, — кивнул, соглашаясь, — у меня отличное чувство юмора.

«И большой револьвер», — добавил мысленно.

— Вы с дороги? Может быть, я могу предложить вам чашку кофе? — продолжала медсестра и добавила, словно извиняясь: — С едой у нас не очень хорошо, но если вы голодны, я могу что-нибудь сообразить.

— Нет, нет, спасибо. Я совершенно не голоден. Но кофе выпью с удовольствием.

— Кофе у нас много — выходя из-за стойки, сказала женщина. — А еще есть бананы, немного лепешек и жареные овощи. Пойдемте в комнату отдыха, я напою вас кофе.

— А ваш пост?

— Ничего страшного, все равно сейчас все врачи заняты.

— У вас много пациентов?

— Сегодня уже меньше. Всех, кто может ходить, мы отправили по домам. Есть несколько тяжелых.

— Врачей хватает?

— Да. Кроме вашей жены, у нас еще есть доктор Поль, доктор Софи и несколько местных врачей.

— Я так понял, что госпиталь обстреляли? — продолжал расспросы.

— Да, это было ужасно. Мы так растерялись. И если бы не доктор Элизабет, госпиталь бы закрылся. Но она продолжала работать, подавая пример другому персоналу и вселяя уверенность в пациентов. И знаете, как-то все улеглось и вошло в колею. Там, — она кивнула в сторону улицы, — идет война, люди стреляют, а мы здесь работаем.

Милая, разговорчивая женщина протянула мне чашку кофе и прошептала:

— Увозите ее скорее! Сегодня в городе президентские войска, а завтра все может поменяться. Придут повстанцы, начнутся погромы и убийства. Мы, местные, сможем выкрутиться. Белым придется плохо. Особенно женщинам. Вам нужно уезжать!

Собственно, именно за этим я и приехал — забрать Лису, ее коллег — французов (скорее всего, Поля и Софи) и назад, сначала к ЦАРским спецам, а потом огородами, огородами и домой. Пусть они здесь сами лечится, тем более, что врачи тут есть и свои.

Наверное, это очень эгоистично, но в этот момент я не думал ни о раненных, ни о местных врачах, ни о спасении всего мира. Чувство, что где-то за стенкой, Лиса оперирует очередного больного, и можно подойти и увидеть ее, захватило целиком. К черту весь мир! В охапку ее и бежать. В конце концов, это не моя страна, и даже не мой материк, пусть разбираются сами.

Сделал глоток кофе, прикидывая, когда сможем выехать и как быстро доберемся до границы.

— Егор! — раздалось за моей спиной.

Впервые в жизни я уронил чашку от неожиданности. Кофе залил брюки и ботинки, но я не обратил внимания на такую мелочь. Резко развернулся на голос и поймал бросившуюся ко мне Лису. Поймал, прижал и вдохнул ее запах, зарываясь носом в рыжие кудри.

— Егор, — я почувствовал, как ее губы шевелятся на моей груди. — Ты приехал!

Лиса подняла на меня глаза.

— Ты приехал за мной? — прошептала чуть слышно.

Я смотрел на ввалившиеся щеки и покрасневшие глаза и чувствовал, что готов убивать за одну только тень испуга, промелькнувшую на исхудавшем личике.

— Собирайся, — чуть ослабил хватку. — Через полчаса мы уезжаем.

— Только я не одна, — сообщила мне Лиса в своей обычной манере.

— С кузнецом? — попробовал пошутить я.

— Со мной пара врачей, — продолжила Лиса. — И у меня еще пациенты.

— Их тоже в Москву повезешь? — постарался ничему не удивляться.

— Нет, не в Москву. Но я должна проверить всех своих пациентов, дать указания местным врачам, заполнить карты….

— Рыжая, — перебил ее, — нет у нас времени на целительство и сопли-слюни. Если я ничего не путаю, то на рассвете будет штурм. Скорее всего, президентские войска отступят, а в город войдут повстанцы. И, как правильно заметила твоя медсестра, белых они будут резать, прежде всего. Конечно, можно держать оборону прямо здесь, но я один, надолго меня может и не хватить. Так что, у тебя самое большое, час на сборы. Потом заедем в дипмиссию, проверим, как там дела и делаем отсюда ноги.

— Егор, здесь несколько тяжелых больных!

— Ты их прооперировала? — спросил и, дождавшись утвердительного кивка, продолжил: — И чем ты им сможешь еще помочь? Тем, что умрешь в этом чудном месте? Лиза, все, хватит. Ты сделала, что могла. Твои врачи без границ и без мозгов уже несколько дней, как уехали из города. Скорее всего, из иностранных специалистов, здесь только ты и французы. Мне нужно проверить, вывезли ли дипмиссию и группу, что была с тобой и на этом наше присутствие заканчивается.

— Мы не сможем выехать из города, — возразила Лиса.

— Сможем, — сообщил ей уверенно. — Со мной, сможем.

— Как? Мне сказали, что это невозможно.

— Ну, я же не учу тебя оперировать! Все! Иди и собирайся. Поставь, кому нужно, клизмы, бери коллег и вперед, вслед за голубой мечтой.

Я был уверен, что она будет спорить. Я даже сформулировал убойные аргументы, чтобы ее переубедить. Но, к моему великому изумлению, рыжая послушно кивнула и пошла выполнять мои распоряжения. Кажется, у меня появилось несколько свободных минут, чтобы передохнуть и решить, как действовать дальше.

Прислушиваясь к тому, что происходило за дверью, я еще раз убедился, что Вяземская не просто врач, а военный врач. Какие-никакие представления о дисциплине у нее были, что не могло не радовать. Громким командным голосом она стала отдавать распоряжения. Из того, что я расслышал, выходило, что персонал начал готовиться к срочной эвакуации.

Минуточку, она что, действительно собралась взять этот африканский табор с собой?!

С сожалением отставил недопитый кофе и побыстрее пошел на шум голосов, осознавая, что еще чуть-чуть, и будет поздно.

Рыжая что-то оживленно обсуждала с темнокожим мужчиной в хирургической форме.

— Рок, — позвала, заметив меня, — иди сюда!

Подошел, заранее формулируя аргументы против. Против чего именно, еще не понял, но однозначно против. Как Баба Яга из мультика.

— Рокотов, познакомься, это наш главврач господин Боипело Рутендо, — представила она по-русски.

— Что из этого имя, а что фамилия? — уточнил, вежливо улыбаясь.

— Боипело это имя, — сообщил мужчина по-русски, хоть и с сильным акцентом. — Оно означает гордый.

— Простите, — извинился я за свою бестактность, выразительно глядя на Лису.

— Ничего страшного, — заверил Боипело. — А вы Егор, насколько я понял?

— Егор Рокотов, — протянул ему руку и удостоился крепкого рукопожатия. — Очень приятно.

— Взаимно. Мы как раз обсуждали с Лизой вопросы эвакуации.

— Я на минутку оторву вас от дел, — я решительно взял рыжую за локоть и потянул в сторону.

— Конечно. Собственно, мы уже все решили.

Держа свою докторшу за руку, вернулся в комнату отдыха.

— И куда вы собрались эвакуироваться? — задал вопрос, едва мы оказались наедине.

— Почему мы?

— То есть?

— Госпиталь эвакуируют, а мы уезжаем, — пояснила Лиса.

— Как эвакуируют? Куда?

— Не знаю точно, этим занимается Боипело. Он какой-то дальный родственник президента. Вопрос эвакуации обсуждается уже несколько дней, но никто не знал, что делать с нами — со мной и с французами. Нас почему-то не хотели брать с собой, и оставлять здесь тоже не хотели. И потом, наверное, они надеялись удержать столицу, поэтому не торопились.

— Почему не хотели брать вас, это и ежу понятно.

— Я не еж, объясни.

— Оставить вас они не могли, мало ли что, вдруг повстанцы бы вас съели, например.

— В стране нет каннибализма.

— Ага, бабушке моей расскажи.

— Хорошо, ну и съели бы, — согласилась Лиса. — И что?

— Вы приехали в страну по приглашению президента. Представляешь, какой скандал разразился бы, случись с вами что? Кто бы вообще стал говорить с президентом страны, в которой едят ценных специалистов?

— А почему нельзя было взять нас с собой?

— Взять-то можно было, но мало ли. Повстанцы могли заявить, что правительство взяло вас в заложники.

— И снова скандал?

— Вот видишь, ты уже начала разбираться в политике, — кивнул я.

— Но миссия врачей без границ, как ты сам сказал, уехала без нас. Нас что, здесь бросили?

— Нет, что ты. Вы обозначали свое желание уехать?

— Как? Мы, который день, сидим здесь без связи, даже в город не выходим.

— А продукты?

— У нас были запасы продуктов и воды. И пациенты приносят еду. Я, правда, не ем, а местные уписывают за милую душу.

— Ясно. Вот поскольку вы не сообщили, что хотите уехать с миссией, они решили, что вы готовы остаться. В свободной Европе свои заморочки.

— В любом случае, мы объявили эвакуацию. В принципе, оборудования здесь немного, медикаменты почти собраны. Через пару часов придут машины и все, я свободна.

— Отрадно слышать. Ты сообщила своим французским коллегам, что они едут с нами? За них их МИД очень просил, буквально умолял.

— Да, они собирают вещи.

— А где вы вообще живете?

— В соседнем доме, там наше общежитие.

— Канализация и водопровод имеются?

— Обижаешь, у нас условия люкс.

— Тогда я могу смело оставить тебя на эти пару часов.

— Ты куда?

— Мне нужно добраться до нашей дипмиссии, возможно, там еще наши люди.

— Но ты вернешься?

— Не знаю, — протянул я. — Если не встречу какую-нибудь знойную красотку, то придется.

— Егор, — Лиса встала на цыпочки и обняла меня за шею, — возвращайся, пожалуйста.

— Ты и мертвого уговоришь.

Мы засмеялись.

— Тогда я еще немножко поработаю, — сказала рыжая, насмеявшись.

— А я прокачусь по городу.

Я ехал в нашу дипмиссию, чтобы убедиться, что Африканец выполнил свою задачу, и никого из наших там не осталось. Глядя на улицы, думал, что город, как ни странно, не очень пострадал. Хотя, судя по всему, страдать тут было нечему. Паршивенький городишко. Наша дипмиссия была на другом конце, так что я проехал почти всю столицу.

Дипмиссия располагалась в большом одноэтажном доме с садом. Кажется, я даже слышал шум фонтана. Вошел в дом. Пусто. Ни единой живой души. Как еще понять — добрался сюда Африканец или нет? Глаза зацепились за надпись на стене. «Нас не догонят!!!» И большая стрелка влево. Значит, Пашка был здесь. Был, забрал людей и уехал назад, в ЦАРским спецам. Одной головной болью меньше. Можно смело забирать Лису и ее французов и выдвигаться в обратную дорогу.

Прошел по стрелке и в соседней комнате обнаружил две канистры с горючим. Вот это подарок! Давно я не получал такие щедрые дары.

Загрузил канистры в багажник и поехал назад, в госпиталь. Хватит с меня приключений, пора возвращаться в Москву.