44

С того момента, как в аэропорту я услышал от Лисы «ну, прощай», прошло чуть больше месяца. О том, что совершил ошибку, понял на следующий день, но упорно отказывался признаваться в этом даже самому себе.

Работал. Организовал ей охрану, на всякий случай. Не хотел ни с кем общаться. По вечерам, как придурок, караулил рыжую у ее дома, стоял под окнами. Престарелый Ромео.

Вовке Кипрееву, заикнувшемуся было о том, что зря мы с Лисой расстались, чуть не сломал челюсть. Больше он эту тему не поднимал и вообще старался со мной не общаться.

Спустя неделю, я всерьез стал подумывать о том, как бы наладить бизнес, чтобы можно было летать с Лисой. Если уж она так дорожит своей работой и жить не может без опасности, значит, буду рядом. Понимал, что глупость чистой воды, но готов был и на это. Мне было без нее плохо. Вот просто физически плохо. Так плохо, что даже курить не хотелось. Наоборот, от сигаретного дыма начинало тошнить. После того, как я чуть не надел пепельницу на голову одному из своих замов (ведь просил же не курить!), сотрудники перенесли курилку. Ага, на улицу. Кажется, даже на соседнюю. Некоторые вообще избавились от этой вредной привычки, молодцы.

Лиса вернулась из Сирии спустя несколько дней и больше никуда не ездила. Сидела в Москве. Пропадала, как и я, на работе. По вечерам в ее окнах всегда горел свет. Иногда, даже далеко за полночь. К ней никто не приходил. Несколько раз она ездила к родителям и деду, больше ни с кем не общалась. Это было странно, мне казалось, что такая женщина, как она — умная и красивая, должна вести более активный образ жизни.

На тридцать пятый день нашего расставания (да, я считал) меня посетила мысль, что так больше нельзя. Нужно поехать к ней и постараться поговорить. Узнать, чего она хочет. И сказать, наконец, чего хочу я. Мои желания сводились, в основном, к свадьбе (можно скромной, в узком кругу), тихой семейной жизни и детях в перспективе. Останавливало меня только то, что я примерно представлял, как Лиса отреагирует на мое предложение руки и сердца. Отстрелит чего-нибудь, как пить дать.

Сердце ныло практически постоянно. Я, конечно же, сходил к врачу. После полного обследования, узнал, что здоров, хоть в космос лети. В космос не хотелось, хотелось к Лисе. Мешала только мысль, что я ей не нужен. Наверное.

Это было странно и не очень-то приятно мучиться такими мыслями. Мне, в принципе, совершенно чужды сомнения и переживания. Я всегда знал, чего хочу и шел к цели. Вот только с рыжей было все по-другому. Неправильно и непривычно.

— Соберись, — приказал своему отражению. — Ты ее любишь, она тебя тоже. А если не любит, но полюбит, куда денется. Остальное как-нибудь решите вместе.

Она меня опередила. Пришла вечером ко мне домой.

— Егор, это Лиза. Вяземская.

Как будто я мог ее с кем-то спутать. Обрадовался, как идиот, выскочил на лестничную клетку, словно бы она могла пропасть из лифта.

— Добрый вечер, — и смотрит настороженно.

— Добрый вечер, — а что я еще могу сказать?

— Нам нужно поговорить, — с вызовом. — Я могу войти, или будем выяснять отношения на лестничной клетке?

Ничего не понимаю, с ней что-то случилось? Ее кто-то обидел? Разорву голыми руками.

— Проходи, — пропускаю в квартиру. — В гостиную.

Но Лиса ведет себя странно, подозрительно оглядывает прихожую и идет в спальню. Я-то как раз не против, но вряд ли она приехала только для того, что бы заняться сексом. Она рассматривает кровать, переводит взгляд на шкаф. Откуда у меня ощущение, что она с трудом сдерживается, что бы туда не заглянуть?

— Что случилось?

Молчит, но из спальни не выходит. Потом разворачивается и марширует в гостиную. Мимо меня, так, словно я для нее пустое место.

— Кабинет и кухню смотреть будешь? — предлагаю ее спине.

— Обойдусь, — себе под нос, но я слышу:

— Лиз, что все-таки случилось?

Резко разворачивается, внимательно оглядывает. Да, знаю, я выгляжу не очень. Этот месяц без нее дался мне нелегко. Она пробралась мне под кожу, въелась в сердце, проникла в кровь. Без нее никак.

Лиса так близко, вот только руку протянуть. Но мне мало, я хочу обхватить ее покрепче, прижать, так, чтобы впечаталась в меня, и никогда больше не отпускать. От невозможного желания до нее дотронуться темнеет в глазах, приходится сжимать кулаки. Но Лиса понимает меня по — своему.

— Не сердись, пожалуйста. Я на минутку, сейчас уйду.

— Я не сержусь. Может быть, чаю?

— Нет, — поспешно отказывается. — Я представляю, как это выглядит со стороны, но мы взрослые люди, и не сказать я не могу.

Глаза огромные, испуганные.

— Что сказать? Лиза, что у тебя случилось? Не молчи, ради бога, — прошу ее.

Она открывает рот, но не произносит ни звука.

— Лиса, что случилось? — делаю шаг к ней, кладу руки на плечи.

С трудом сдерживаю себя, смотрю в ее глаза. Они неожиданно наполняются слезами.

— Я беременна, — шепчет и всхлипывает.

Моя вселенная взрывается. В голове какая-то мешанина из чувств и мыслей. Так, завтра в ЗАГС, потом свадьба, платье и все, что там еще положено. Родители не успеют прилететь, ну и ладно. В конце концов, распишут нас и без них. Дом нужно перестроить, и быстро. Пока поживем у меня. Что еще? Нужен врач. Самый лучший. Где взять? Завтра же узнаю. Может, в Кремль позвонить? Внезапно одна, самая яркая мысль заслоняет все остальные: у нас будут ребенок!!! Лиса смотрит на меня, замерев в ожидании моей реакции. Приходит понимание того, как мое молчание может выглядеть в ее глазах.

Родная, прости, у меня просто нет слов. Впервые за всю свою жизнь, я не могу подобрать слова, чтобы выразить то, что чувствую. Глубоко вдыхаю, что бы хоть как-то успокоиться, но Лиса закрывает мне рот ладошкой. Теплой, мягкой, невероятно вкусно пахнущей ладошкой. Прикрываю глаза, вдыхаю ее запах и касаюсь губами. Сейчас самое время расставить все точки над «и» и сообщить рыжей, что теперь она просто обязана выйти за меня замуж.

Но Лиса опережает меня:

— Женись на мне, пожалуйста!

И разве я могу ей хоть в чем-то отказать?