34. Богдан

Мельком смотрю в объектив и мурча «погладь себя, детка», жадно впитываю через экран камеры, как она проводит тонкими, изящными пальчика с нюдовыми ноготками по своей киске.

— Вот так, умница, ласкай себя, — приговариваю, заводясь от того, как ее потихонечку начинает отпускать из тисков неловкости и скованности: конфетно-минетный ротик приоткрывается, словно хочет, чтобы его наполнили, грудь вздымается чаще, взгляд плывет, а рука ускоряет темп. Потекла моя дролечка.

— Трусики отодвинь.

Она беспрекословно выполняет, а там, как я и думал. Все налитое, блестящее от смазки, зовущее, выпрашивающее мой язык или член.

Сглатываю тяжело и, стиснув крепче холодную стопу на моем изнывающем стояке, начинаю его стимулировать, едва сдерживая страдальческий стон.

Хочется послать все к такой-то матери и объездить мою детку без лишних разговоров, тем более что меня более, чем впирает с ней секс без всяких изысков, лишь бы просто с ней. Что ни говори, есть в ее замороченности какой-то изюм. Трахаешь ее и такой кайф ловишь на психологическом уровне, что смог довести эту зажатую колючку до состояния просящей шлюшки. Стопудово, от титула чемпиона меня меньше вставит, чем от ее сквирта.

— Ножки шире раздвинь и поиграй с собой, — уложив ее ноги на кровать, беру в фокус миниатюрную, как и она вся, киску, и когда дроля начинает гладить себя, понимаю, что сдохну, если продолжу просто смотреть.

Пока снимаю, как тонкие пальчики скользят между истекающих соком набухших губок, забираюсь к ней на кровать и, встав на колени сбоку от ее головы, сдергиваю штаны с боксерами.

— Язычком поработай, — приставляю головку члена к ее губам, которые она тут же провокационно облизывает и, глядя мне в глаза, начинает ласкать меня: лизать, словно конфету, посасывать, позволяя водить ей по губам, по лицу, вставлять в рот и тут же вытаскивать, размазывая слюни по щекам. — Умница, охуенный ротик. Про себя только не забывай: вставь пальчики и трахай. Давай.

По члену вибрацией проходится ее стон, стоит ей выполнить требование, и я ей вторю, завороженный происходящим и возбужденный настолько, что башка отъезжает.

Свободной рукой сдвигаю чашку лифчика под грудь и сжимаю напряженный, стоящий торчком сосок, но тут же понимаю, что так не тот эффект. Сплюнув на пальцы, возвращаюсь к ее божественным сиськам, которые мне пиздец, как хочется облизать. Но я всего лишь поглаживаю влажными подушечками ореолы и слегка пощипываю.

И да, вот теперь дролю пробирает: выгибается дугой и мычит от наслаждения, я же проскальзываю глубже ей в горло, но она сосет только усерднее, заглатывая почти полностью, пока не давится.

— Тихо, детка, не жадничай, он весь твой, — стираю слезы с уголков ее глаз и дав ей пару секунд восстановить дыхание, возвращаюсь в ее сладкий, горячий ротик, от которого меня просто разматывает.

Забываю про съемку, смотрю на дролю, совершенно готовую для меня, и мир исчезает, остается только влажный, обволакивающий жар ее рта, вибрации стонов и растекающееся патокой под кожей наслаждение.

Дроля, судя по хлюпающим звукам, течет безбожно и вот-вот кончит. Кое-как выплываю из собственного кайфа и, бросив камеру куда-то, торопливо сдвигаюсь.

Лара непонимающе смотрит на меня, лишенная своей игрушки, но я не даю ей опомниться, накрываю ее растраханный рот своим и глубоко вталкиваю язык, просто вылизывая после себя, параллельно подталкивая встать и оседлать меня.

Она недовольно мычит, явно обломавшись у самого края, но я лишь хмыкаю.

— Сейчас догонишься, — обещаю, обрывая потянувшуюся ниточку слюны между нами и едва не трясясь дорвавшимся щенком, приставляю головку к ее мокренькой вхлам дырочке. В пару мазков притираюсь и грубо натягиваю дролю на себя, едва не кончая от удовольствия, током прокатившегося от члена вдоль позвоночника к затылку.

Такая она узкая, горячая, обволакивающая.

Стонем в унисон и замираем на мгновение. Уткнувшись в ложбинку ее божественных сисек, приподнятых сдернутым бюстиком, дышу, как загнанный и чувствую себя угашенным в ноль. Пульс шарашит, как бешеный, перед глазами мушки от кайфа.

Сжимаю упругие, тренированные ягодицы, втягивая с шумом горьковато- сладкий запах парфюма и касаюсь кончиками пальцев места, где дроля плотно обхватывает мой член, растянутая им, влажная, пульсирующая. Она дергается и тут же стонет от стимуляции, а я отвешиваю крепкий шлепок ее попке.

— Давай, любимая, трахни «папочку», как следует, — выдыхаю насмешливо севшим от возбуждения голосом, на что Лара закатывает глаза.

— Заткнись, — шепчет томно, приподнимаясь на мне и снова опускаясь, и прежде, чем я успеваю придумать ответ, целует меня, затыкая рот и ощутимо проводит ногтями по затылку, чтоб не расслаблялся.

Мычу не столько от боли, сколько от кайфа, но дроля лишь по-сучьи улыбается и ускоряет темп, но уже буквально через пару скачков кончает.

Выгибается дугой, стонет и влажно сокращается вокруг члена, добавляя мне кайфа и нетерпения. Обхватываю ее задницу и, приподняв, с силой насаживаю на себя и так снова, и снова, трахая через оргазм. Она кричит в голос, дрожит, извивается, царапает мои плечи, скуля о том, что больше не может.

— Можешь, детка, можешь, — приговариваю, въезжая в нее, как бешеный на одних упоротых инстинктах — глубже, сильнее, чтобы точно оставить в ней свое даже вопреки здравому смыслу. Меня разрывает от желания, чтобы она родила мне ребенка. И от этой дичёвой мысли, пряного запаха нашего секса, его вкуса, того, как дроля течет ручьем мне на яйца и как гипнотически трясется ее пышная грудь перед моим лицом, просто зверею.

Так охуенно мне не было еще ни разу. Высовываю язык и лижу уже порядком истерзанные, алые соски моей детки. Кровь набатом стучит в ушах, дышать тяжело, ибо жарко, как в аду, кровать бьется истерикой об стену, сопровождаясь нашими стонами и шлепками тел.

Красные, потные, смотрим друг другу в глаза, плывя от кайфа и играем языками, дыша рот в рот.

— Ласкай себя, я щас кончу, — шепчу, чувствуя подступающий оргазм. — Давай, детка, чтобы вместе. Или вылизать тебя?

Дроля мотает головой, но ничего не предпринимает. Обняв меня за шею, прижимается крепче и целует глубоко. Пару фрикций, и меня срывает в пропасть наслаждения. Засадив поглубже, кончаю в нее, как в последний раз, но стиснув зубы, заставляю себя двигаться дальше, долблю на чистом упрямстве, чувствуя, что ей осталось совсем чуть-чуть. Меня трясет, как припадочного, пот застилает глаза, рык от чрезмерной стимуляции рвет глотку, но я не сдаюсь, возвращаю должок. И да, дролю, наконец, накрывает и она бурно с криком и слезами кончает, сжимая меня так, что стону и дрожу, как сучка, вместе с ней, давая, наконец, себе волю кайфануть.

Приход такой, что на мгновение вообще выпадаю из реальности. В глазах темнеет, а в голове долбит набатом: «Охренеть — не встать!».

— Ты в норме? — отдышавшись, сползаю вместе с дролей всем телом на кровать и тянусь, чтобы выключить камеру.

— Угу, — распластавшись на мне, едва слышно выдыхает она.

— В душ пойдем?

— Только, если ты понесешь.

— Лентяйка, — отвешиваю ей легкий шлепок по ягодице, на что она абсолютно индифферентно бросает

— Доживи до моих лет.

— Кажется, я говорил, что шутки про возраст платные.

— Какие шутки, мальчик?!

— О, кажется кто-то нарывается.

— Упаси бог. Душ и спать.

После душа дроля действительно моментально засыпает, вызывая у меня улыбку, а я, как и всегда после секса, полный сил иду искать никотиновый пластырь, ибо курить хочется пиздец как, но надо соблюдать спортивный режим, чтоб его.

Вместе с пластырем на кухне обнаруживаю и сумку дроли из которой так маняще торчат те самые листы.

Я не из тех, кто сует свой нос, куда не просят, и лезет в личное пространство, но с дролей по-другому никак. Если о ней не позаботишься, то сама она не сподобится.

Она, черт возьми, к врачу пошла с десятого пинка. То у неё важная встреча с каким-то сенатором, которого нельзя упустить, то срочно нужно разобраться с какими-то документами, которые надо было подписать еще вчера, то ещё что-то. Она умудрилась даже не состыковаться по времени с врачом, которого я отправил ей на дом. Не будь у меня тренировочного лагеря и жесткого режима, я бы отвел ее за ручку, но у меня на носу бой и за каждым моим вздохом следит команда специалистов. Мне на наш остров то удалось вырваться только за счет этой идиотской рекламной кампании, а так каждая секунда расписана, поэтому к черту!

Достаю папку и с ходу получаю подтверждение того, что все делаю правильно, ибо это визит к врачу от сегодняшнего числа, который должен был случиться еще неделю назад.

Просто хренею с этой женщины! Хочется пойти, разбудить и устроить ей хорошую взбучку.

А ведь как пела — недобор веса, надо набирать, пить витамины, но анализы в целом в норме.

Ну-ну… Я понятие не имею в норме они или нет, тут пока ничего толком нет, кроме обнаруженного на следующей странице снимка узи и отправившего меня в нокаут «Беременность».