ЭПИЛОГ

Злата снова пряталась в своём тайном убежище. В который раз за эту неделю? И не сосчитать. Мальчишки расшалились сегодня не на шутку. От их обидных слов в глазах закипали злые слёзы. Но она всё равно не станет жаловаться отцу или маме. Она уже не маленькая. Да и чем они могут помочь? Ей всё равно никогда не стать такой как все. Уродина — вот кто она такая. И чтобы там мама не говорила о том, что она особенная, это ничего не меняло. С ней больше никто не хотел дружить. А во всём виноваты её глаза. Прежде они были такие красивые, голубые, как весеннее небо. Кто же знал, что они в одночасье так изменятся? Когда Злата увидела себя в зеркале, то сама едва не отшатнулась, так напугало её собственное отражение. Конечно, оно было нечётким, сплетённым из разноцветных нитей, но глаза были абсолютно белыми. А хуже всего то, что Злата никак не могла контролировать появление этой плёнки. Вот у мамы это получалось так просто, что даже становилось завидно. Когда-нибудь и она научится такому, но что ей делать сейчас? Сидеть постоянно на этом дереве? Поселиться в лесной глуши, чтобы никто больше не смог над ней насмехаться?

А ещё эти постоянные уроки плетения. Девочка часами просиживала, пытаясь сплести хотя бы самое простенькое кружево из цветных ниток, но пальцы не слушались, скручивали нитки, затягивая тугие узлы, которые уже никому не удавалось распутать, даже маме с её проворными пальчиками.

Злата тяжело вздохнула и подпёрла щёчку ладошкой. Непослушные кудряшки снова выбились из туго заплетенной косички. Как ни старалась мама придать дочери благовоспитанный вид, она скорее походила на маленькую разбойницу. Разве можно сохранить одежду в целостности, а волосы аккуратно прибранными, лазая по деревьям и сражаясь с мальчишками на деревянных палках? Вот такая жизнь ей нравилась. Не то, что скучные уроки рукоделия. Но кто же станет с ней теперь сражаться? У неё больше не осталось друзей.

А ведь ещё год назад девочка была уверена, что нет на свете никого счастливее её. Отец — вожак клана и самый сильный волк, мама — самая добрая и красивая, а ещё всеми уважаемая целительница.

Даже братишка больше не вызывал в её сердце горькой ревности, только безграничное умиление, он так смешно старался засунуть в рот свои пальчики на ногах, и однажды ему это даже удалось. А вчера Алистер начал ползать и теперь няне приходилось следить за ним с удвоенным вниманием.

Когда брат родился, Злата долго плакала, ожидая, что теперь родители совсем о ней позабудут. Она видела, как радовался отец, как гордо показывал гостям новорожденного сына.

Девочка даже решила уйти из дома, раз она больше здесь никому не нужна. Куда? Она пока не знала, но очень далеко, чтобы родители пожалели, что променяли её на вечно орущего мальчишку. Разве она была плохой дочерью? Разве мало помогала маме? Разве когда-нибудь огорчала отца?

Малышка разрыдалась ещё горше. Такой рыдающей её и застала тогда мама. Она долго носила дочку на руках, целовала непослушные кудряшки и говорила о том, что в её сердце хватит место для них обоих и даже останется ещё немного для папы. А потом вернулся с охоты отец, и Злата получила от него свою обычную порцию любви и ласки, а ещё в тот вечер он рассказывал ей сказку на ночь, хотя обычно это делала мама. И девочка решила, что иметь младшего брата не так уж и плохо.

Неделю назад Злата отметила свой пятый день рождения. Если бы она только знала, какой катастрофой обернётся для неё этот долгожданный праздник.

Было приглашено столько гостей, что пришлось накрывать столы на центральной поляне. Все оборотни спешили поздравить вожака и его пару с пятилетием дочери. Праздновать начали с самого утра, никто не пожелал пропустить такое веселье. Для детей придумали множество развлечений, подвижных игр и соревнований. Злата подбежала к родителям, чтобы напиться, во рту неожиданно пересохло так, что она не могла говорить.

Мир стал меняться неожиданно, резко. Исчезли привычные предметы, и лица гостей теперь выглядели странно, как плетёные узоры. Такие же любила выплетать мама, когда у неё появлялось достаточно времени для рукоделия. Их дом выглядел особенно нарядным из-за многочисленных ковров и гобеленов, развешанных по стенам. Особенно маленькой Злате нравился их семейный портрет, висевший над камином в общей гостиной. Отец держал её на руках, а мама прижимала к себе Алистера. В кружевных пелёнках, с тёмными кудряшками, выглядывающими из-под чепчика, он был похож на её любимую куклу, которую родители подарили ей в прошлом году. Тогда всё прошло настолько чудесно, что Злата ждала с нетерпением следующего дня рождения. И вот он наступил, день, который обещал так много радости, но всё пошло совсем не так, как ожидала малышка.

На виду у всех гостей, её друзей и соседей, глаза девочки затянула белая пелена. Злата не могла себя видеть со стороны, но потому каким ужасом повеяло со стороны гостей, девочка поняла, что случилось что-то страшное, может быть даже непоправимое.

Она очень испугалась в тот момент, озиралась растерянно по сторонам и не знала, что делать. К кому в такие минуты дети бегут за помощью? Конечно к маме. Она всегда поможет, защитит и пожалеет. Но мама тоже изменилась, смотреть на неё было страшно. И Злата прижалась всем своим маленьким тельцем к отцу. Он большой и сильный, никому не позволит её обидеть. Смотреть на него девочка не решалась, только спрятала лицо на широкой груди, стараясь укрыться в его объятиях от всего мира. Наступившую тишину разорвал голос мамы, но он не был встревоженным, напротив, звучал гордо, а слова, сказанные мамой, заставили Злату немного успокоиться и выглянуть из надёжного укрытия, но совсем немного, чтобы сразу спрятаться, если что-то снова пойдёт не так.

— Доченька, поздравляю тебя с обретением дара. Я так горжусь тобой, моя малышка.

Отец ласково гладил Злату по золотым кудряшкам, шептал на ушко какие-то слова, которые ничего не значили, только его голос — родной и любимый с детства — проникал в сознание девочки и заставлял маленькое сердечко биться ровнее. Всё снова изменилось, мир стал прежним, а на неё теперь все смотрели с радостным восхищением. Ещё одна видящая в клане — эта новость не могла не радовать оборотней, которые за прошедшие годы смогли по достоинству оценить возможности Дестины.

Вот только глупые мальчишки не переставали её дразнить. Уже целую неделю она скрывалась от их злых шуток в глубине леса. А после того, как все её ровесники начали оборачиваться в волков, а она так и не смогла этого сделать, всё стало ещё хуже. И пусть они смешно выглядели, ковыляя на непослушных лапах и тыча друг друга мокрыми носами, Злата всё равно хотела быть такой же, как они. Как все жители леса.

Откуда малышке было знать, что они с мамой другие? Она только догадывалась, что с ней что-то не так, но всё ещё надеялась, что через день-другой, в крайнем случае, через неделю, она тоже сможет продемонстрировать всем свои острые клыки и пушистую шкурку. Наверное, она будет золотой волчицей, ведь у неё золотые волосы. Вот ведь тётушка Адена, когда оборачивается, так и остаётся огненно-рыжей.

Злата мечтательно прикрыла веки, представляя свою вторую ипостась. Интересно, а как выглядит мама, принимая звериный облик? Злата задумалась, но не смогла припомнить, чтобы когда-нибудь видела её волчицей. Она обязательно спросит маму об этом сегодня вечером, когда вернётся домой. Вот только полюбуется немного цветами и сразу вернётся.

С удобством расположившись на стволе дерева, склонившегося над чёрной гладью лесного озера, девочка, как заворожённая смотрела на прекрасные белые цветы. Дотянуться до них она не могла, но даже простое созерцание наполняло сердце Златы счастьем и умиротворением. Кто мог сотворить такое чудо?

Тепло разливалось по телу, собираясь в клубок где-то в районе живота. Девочка завозилась, села прямо, приподняла тунику и увидела точно такой же цветок на своём теле, только он сиял ярче солнца и переливался разноцветными всполохами.

Она едва смогла отвести восхищённый взгляд от этого сияющего чуда и то лишь потому, что краешком глаза заметила какое-то движение сбоку от себя. Перевела взгляд, стараясь понять, что её отвлекло, и замерла, удерживая подол туники. Глаза девочки расширились, рот приоткрылся и из груди вырвался восторженный возглас: «Ох!»

Прямо по белым нежным лепесткам, рассыпанным по чёрной глади озера, к ней шла самая прекрасная женщина в мире, настоящая Богиня.

Конец