Глава 4

Они практически не разговаривают. Рэндалл наблюдает за женщиной, что идет рядом с ним. Она держит дистанцию, но не уходит, не выпадает из виду держась на расстоянии полутора-двух шагов. Все та же курточка, брюки, ремни на них и петлица, занятая вполне обыкновенной рапирой. Чешуйчатый джемпер из офиса тот же. Сегодня у нее есть рапира.

Трудно поверить, что все это было только сном.

Все так явно. Особенно тот факт, что повторяется с какой-то пугающей точностью. Слово в слово. Дни рождения королей и традиции они уже обсудили. Шаркисы выразили свое неодобрение ее внешним видом. Вэл пожала плечами, да подарила им извиняющуюся улыбку.

– Что мы забыли здесь, а Вэлиан?

Рэнд уже и не хочет разговаривать с ней. Он передумал, согласился со Сфайратом, что просить ее – это плохая идея из всех, что были у него. Еще больше он боится потерять ее. Хэлл ведь появился в том сне и тот окончательно превратился в кошмар с выжженными улицами, перевернутыми лавками, взмывшими в воздух стражниками и так и не найденной саламандрой.

– У Сфайрата скоро день рождения. Я хотела присмотреть ему подарок.

– Чем тебе так плоха Гавань? Или Чаша[1]?

Вэл просматривает товары на прилавках, качает головой на предложение продавцов и приподнимает руку, говоря короткое «нет». Либо наоборот рассматривает что-то, подносит к лицу, с видимым наслаждением вдыхая запах, подставляет лучам солнца.

– В Гавани не так интересно, а в Хорругарисе…

Она перекатывает в ладонях лохматую айву, нюхает, а потом просит завернуть еще две.

– Как скоро Фэйту станет известно, что я гуляла по лавкам и рассматривала подозрительные товары?

– А я, стало быть, ничего не расскажу?

– Нет.

В ее руке откуда ни возьмись появляется сумка-корзинка. В ней исчезают только что купленные фрукты, но она не меняет формы и даже не отвисает.

– Иначе, ты бы не просил меня не распространяться.

Вэл рассматривает платки. Ее тонкие пальцы, усеянные ободками простеньких колец, погружаются в пестрые ткани, звенят пришитыми к ним дешевыми колокольчиками и ничего не стоящими монетками, яркими бусинами и даже крошечными ключиками.

–Ты ведь хочешь попросить меня о чем-то, – Вэл крутит такой в пальцах, но только в виде украшения. – Какая прелесть.

В следующую секунду она говорит «ой» и идет к яркому прилавку сверху до низу увешанному самыми разнообразными фонарями – бумажные, деревянные с тонкой прослойкой бумаги вместо стекол, стеклянные, металлические, керамические…

– Как же в них держать огонь? – говорит молодая горожанка, облаченная в дорогой плащ, но видно, что с чужого плеча. – Глупость какая!

Продавец выпускает клуб сизого дыма, который на мгновение заволакивает все вокруг, а затем очень быстро рассеивается. Возле небольшого прилавка очень сильно пахнет мятой и не удивительно ведь торговец из народа Ката.

– Может быть, госпожа.

Мурлычет человекоподобный кот.

«Может котоподобный человек?!»

В глубине огромных зеленых глаз ката вспыхивает искра недоброго огня, но тут же потухает, теряется в новой порции пахнущего перечной мятой дыма.

– Они для светлячков?

Вэлиан поддевает ногтем пластинку дверки, рассматривая маленький дом изнутри. Рэндаллу не видно, что там внутри, но надо полагать просто выемка для банки или крючок для сетки.

– Какая тонкая работа.

Он, конечно, не так хорош, как снаружи. Это не самый великолепный, но все же неплохой образец резного искусства. Разнообразные по толщине и глубине канавки узора, различная степень обжига, множество мелких деталей, прослеживаемый сюжет.

– Катая[2], танцующая с бабочкой, ­– ката выпрямляется и на мгновение исчезает в сером сумраке лавки, шурша и звеня чем-то.

Вэл оборачивается к Рэнду, бросает вопросительный взгляд. Но Рэнд делает короткое и резкое движение подбородком, как бы горящее, что «нет».

– Мотыльком.

Вэл продолжает вертеть штуку в руках. Она выглядит совсем не такой, какой он видел ее ночью. Она милая, спокойная и даже задница ее не так хороша, как в том видении.

– Прекрати пялиться на меня, Моркет, – просит Вэлиан самым будничным тоном, разглядывая другие бумажные фонарики. – Иначе, я решу, что это свидание.

Вот так все просто. Рэнд ничего не отвечает ей. Ему нужно держать себя в руках и не быть таким дураком, как в этом проклятом сне. Интересно, он всегда так выглядит? Прав Сфайрат – с его сдержанностью не тенями управлять, а на верную смерть отпускать. Ему нужно держаться от таких как она подальше или же забыть о своей мечте.

– Тут целый сюжет, господин.

Говорит она, расставляя фонарики в известном ей порядке. Рэнд ждет, когда она нагуляется. Так она точно выслушает его, хотя бы из чувства благодарности, что он все это время ходил с ней и выполнял роль компаньона.

– Пиро, – у торгаша даже усы топорщатся от удовольствия, что к нему обратились таким образом. – Да. Это комплект.

– Но вы продаете их по отдельности. Почему?

– Не все понимают в чем прелесть светлячков.

Отзывается торговец и в его голосе слышится грусть.

– Они предназначены для сада, для летней террасы. Но кому-то вполне достаточно того, что они сидят в кустах.

Вэлиан раздумывает, а Рэнд считает, что это самый идиотский подарок, который будет преподнесен Сфайрату за всю его жизнь. Но у женщин всегда и на все свое мнение, так что стоит смириться, а потом поинтересоваться: как оно? Ловить светлячков для фонарей?!

– Не смотрите на то, что они такие бледные.

Вэл перебирает кристаллы в корзине и поднимает на него изумленный взгляд, сомневающийся, а потом и вовсе смеющийся.

– Самый яркий хрусталь, что я видела. Прекратите скромничать, господин Пиро! Он уступает разве что морю и небу в самый прекрасный солнечный день.

– Пойдемте со мной, милая мелла[3]. Я покажу вам кое-что!

Господин Пиро спешит к ней, запускает руку в самую глубину корзины и вытаскивает кристалл чуть больше ручки для письма, а затем идет обратно в шатер, маня ее за собой.

– Заодно расскажу, чем нужно подкармливать светлячков!

– Вэлиан!

Она не слушает его, только сует в руки сумку и куртку, исчезая в глубине, увешанного фонарями видавшего виды шатра. Рэнд идет за ними, но останавливается на самом входе, без труда разглядев две фигуры. Вспыхнувший ярким лазурным светом, кристалл осветил их лица и фигуры, показал высокие свертки и многочисленные полки с все теми же фонариками.

– Объясни мне, на милость. На кой черт ты купила ему эти фонарики? Расставите их по участку? Или, развесите по квартире? Передохнут они, твои светлячки!

Он передает ей вещи. Они наконец покинули этот приют любителя кошачьей мяты, шерсти и контрабандных половиков, паласов и ковров.

– Участку?

– Да.

Он понимает, что сболтнул лишнего. Если Сфайрат не сказал ей ничего, значит хотел сделать сюрприз. Вэл оборачивается к нему и ее глаза переливаются кучей разноцветных огней.

– Участку?!

Ну он же уже сказал! Черт!

– Где он? Участок под что? Рэндалл?! Рэнд!

– Это все. Я и так… Не спрашивай! Дождись, когда Фэйт расскажет тебе обо всем.

– Рэнд! Рэндалл! Ты ведь уже начал говорить!..

Она трясет его за плечо, а потом отступает, сдувая со лба прядку. Опомнилась! Вернула их обоих обратно к реальности. Он ее терпеть не может, а она границ не знает.

– Они не для Сфайрата, а для мамы. В Эландиле климат мягче, чем в Хорругарисе и светлячков полно. Сфайрату я еще ничего не прикупила.

Она поворачивается на месте, оглядываясь по сторонам.

– Нам ведь туда?! – Вэл машет рукой в кажущеся неопределенном направлении. – У меня обед скоро закончится.

Они пробираются сквозь толпу. Сегодняшний день оказался базарным. Народу на улицах видимо-невидимо. В какой-то момент он теряет ее из виду и совершенно случайно хватает за руку поддавшись наитию.

– Не смей сбегать и подставлять меня!

Вот теперь все повторяется, и она вырывает руку, сверкая глазами. Вэл провожает взглядом прохожих, что приостанавливаются, чтобы подслушать их разговор.

– Не смей хватать меня и орать. Ты сам позвал меня, а теперь пытаешься сделать виноватой.

Он молчит, проглатывает рвущиеся наружу резкие слова.

– Помоги мне найти ее!

– Что?

Она хмурится, а затем качает головой. Очень поспешно.

– Неужели тебя саму устраивает все это?

Вэл не отвечает, отодвигаясь от края дороги на небольшой островок зелени с редкими цветами мать-и-мачехи.

– Только не говори, что не понимаешь, о чем я.

– Я уже все рассказала тебе и даже больше, чем, наверное, нужно было.

Нефелимы и серафимы расследуют массовое убийство в подземного городе вместе с магами и драконами Эландиля. Все говорит о том, что это сделал кто-то с их стороны. Возможно, это тот чокнутый некромант, которого убила Вэл, а может одна из сбежавших эльфиек ни об одной, из которых ни слуху ни духу.

– Скажи мне кто она! Я отстану от тебя, покину твою жизнь…

Вэл хмыкает и отходит на шаг назад.

– Да, ладно?!

– Хорошо. Это я загнул! На какое-то время ты обо мне и не вспомнишь!

Сколько он себя помнит друг всегда находился где-то рядом.

– Я не могу. Я не знаю. Я не могу!

– Даже ради Сфайрата?

Вэл колеблется. Он видит, что она что-то знает, куда больше, чем сказала ему когда-то.

– Она живет при академии. Это все что я могу сказать тебе.

– Последнее.

Вэл перехватывает сумку и озирается по сторонам, словно думая куда бы ринуться, чтобы спрятать свой хвост.

– О! Так это еще не все! Это была затравка! Умно, мистер Моркет. Очень умно.

Вэл смотрит на часы и тяжело вздыхает. Он и сам понимает, что их время на исходе и что терпение Сфайрата не безгранично.

– Я помогу тебе с Эдвинсентом. Да. Не делай такой изумленный взгляд. Во мне практически нет магии, но это не значит, что вместе с ней я лишилась и мозгов. Ты хочешь поддержки принца, чтобы он дал тебе должность потеплее. Тебе не нужны карьерные взлеты.

– Чего ты хочешь взамен?

Вэл медлит.

– Ну же!

Она мерит его чрезвычайно долгим взглядом, не решаясь произнести вслух то, что видно аж вертится у нее на языке.

– Мне нужна твоя магия.

____

[1] Золотая чаша - Хорругарис

[2] Катая – женщина у народа ката.

[3] Мэлла – госпожа (эний)