Глава 10

Ночью я долго не могла уснуть. Все размышляла о Яне, о маме и Сереже. В памяти всплыл образ странного посетителя приемной Карпова. Я и не знала, что у моего отчима есть брат: видимо, он не горел желанием об этом распространяться, и на то были причины. Единственное, что я смогла понять из их короткого разговора — Карпов должен денег своему брату, который сидел в тюрьме, и почему-то их не отдает. Мрачный какой-то этот Петр. Не зря же Карпов о нем молчал.

«А ведь Карпов не распорядился выслать приглашение на банкет Бисаровым», — мысленно усмехнулась я. В обед мы с Тамарой прошлись по списку не один раз, чтобы никого не забыть. Яна Бисарова там не было. Герман Алексеевич Карпов был в своем амплуа: кто платит, тот и заказывает музыку. Банкет в «Золотом дворике» оплачивал он, а значит, никаких Бисаровых на мероприятии быть не должно. Король в «Эксперте» один, и ему не нужны в свите «темные лошадки».

Под утро я все же задремала. Проснулась от трели будильника и побежала будить Танюшу.

— Я не пойду в садик, мама! — Она в отчаянии натягивала одеяло на голову.

— Пожалуйста, милая, не вредничай! Завтра я приглашу к тебе няню, обещаю.

— А когда мама Соня приедет?

— Через два дня. Совсем немного осталось подождать. Ну, пожалуйста, ты же обещала Соне быть хорошей девочкой…

— В последний раз туда иду! — Сжав кулачки, Танюша нахмурила бровки.

— Пойдешь еще, куда ты денешься! — начала злиться я. — Я хожу на работу, тетя Соня — в свой магазин, а твоя обязанность — ходить в детский садик. Кто не работает, тот не ест. И не получает подарки.

— Ну и ладно, — насупилась малышка. — Я буду тете Люсе помогать!

Тетя Люся числилась в домоуправлении дворником и по утрам подметала дорожки возле нашей многоэтажки.

— Иди. — Я подмигнула дочке. — Веник можешь на кухне взять и потренироваться сначала в квартире. Все чище будет.

Танюша сжала кулачки, громко протопала босыми ножками к окну, встала на цыпочки, высунула нос и… поникла. Осенняя темнота ей пришлась не по нраву.

— Нет, я лучше в садик пойду. Там мы вчера в хорошую игру играли. А на улице темно. — Она поджала губки и отошла от окна.

— Так-то лучше! Тапочки надень, а то ножки замерзнут. А я пока манку тебе на завтрак сварю.

— Не надо манку! Лучше яичко свари…

— Хорошо, яичко так яичко.

Я примирительно пожала плечами и отправилась на кухню готовить завтрак.

В это утро сдать Танюшу в группу воспитателю мне удалось без особых приключений. «Надеюсь, Соня не испортит ее настрой, когда вернется», — с надеждой выдохнула я.

Зато на работе меня поджидал аврал. Накануне празднования дня рождения «Эксперта» все будто сошли с ума: носились с папками, с грамотами, которыми Карпов приказал награждать прямо в ресторане; в свободную минутку в курилке обсуждали вечерние платья для торжества, а мы с Тамарой, ответственные за организацию, даже не смогли выкроить перерыв на обед.

После полудня Карпов сказал, что мы с ним снова едем в ресторан: его не устраивал какой-то момент, и он желал проконтролировать его лично. Я никак не могла понять, зачем он берет меня с собой, но уточнять не стала. Все были на взводе, чиркнешь — и вспыхнет.

Усадив меня на переднее сиденье, Герман Алексеевич чертыхнулся — он забыл мобильный телефон у себя в кабинете — и отправился обратно в «Эксперт».

Оказавшись в новой машине отчима, я выдохнула и наконец достала из сумочки свой сотовый. В нем повисло три пропущенных вызова. Почему-то я была уверена, что это звонок от Бисарова.

Взглянула на вход в «Эксперт» и решилась перезвонить.

— Нина, добрый день! Ты же не звонишь первой, — раздался в трубке чуть хриплый голос Яна. По тону я поняла, что он улыбается.

— Никто не запретил мне звонить в ответ, — заулыбалась я. Уже хотела извиниться за то, что не услышала звонка, как Ян сам со мной заговорил:

— Что, на работе сегодня аврал?

— Еще какой! Ты себе не представляешь! Карпов злой, мы с Тамарой с ног сбились! Сейчас едем с Германом Алексеевичем в «Золотой дворик», окончательно все утрясти, и на этом — все.

— А давай я подъеду к ресторану? Как раз перехвачу тебя там.

— Боюсь это плохая идея…

— Да, ладно тебе! Пятница в юротделе и бухгалтерии короткий день. Через сорок минут ты будешь свободна.

— А ты все знаешь, да?

— Конечно, знаю! Я же в твоем отделе свою карьеру начинал. Вместо вашей Элеоноры там работал одно время. Столько лет прошло, а ничего не изменилось в штатном расписании.

— Стабильность — залог успеха.

— Не всегда, Нина, не всегда… Так, я заканчиваю свои дела и медленно выдвигаюсь в сторону «Золотого Дворика». Перехвачу тебя у Карпова, и у нас будет немного времени, чтобы пообщаться.

Я улыбнулась.

— Хорошо. Я буду ждать.

— Мне нравится, когда ты так говоришь. Приятно, когда тебя ждет красивая женщина.

Уловила его чуть хриплый смешок в трубке, и по коже полетели мурашки. Кажется, я окончательно поплыла. И Соньки нет, чтобы дать мне разгон и вытрясти из меня новое увлечение.

Хлопнула громко дверца — вернулся Карпов. Вздрогнув, я нажала «отбой».

— Герман Алексеевич, я после ресторана за дочкой поеду. — И взглянула на него в упор, немигающим взглядом.

— За дочкой? А что так рано? — Он недовольно взглянул на меня.

— Сегодня короткий день, да и подменить меня некому: Соня еще в отъезде.

— Ладно, поезжай. А что с твоей машиной? Почему она второй день стоит на подземной парковке?

— Не знаю. Не заводится, а мне некогда ею заняться. Пока я на такси.

— Так, это нехорошо. Завтра вызовем мастера. Давай, подброшу тебя до садика?

— Нет, у вас слишком много дел. Я как-нибудь сама туда доберусь.

— Ох, Нина, сколько ты будешь упрямиться?! Тебе и твоей дочке нужен защитник. Я могу взять над ней опеку. Это ни к чему тебя не обязывает, но и ты, и ребенок будете жить в отличных условиях.

— Герман Алексеевич, я не готова об этом говорить: слишком много всего с юбилеем навалилось. Не до этого сейчас.

— Ладно, потом поговорим. — Отчим согласно махнул рукой, и его роскошный автомобиль тронулся с места. — Кстати, что с платьем? Примеряла?

— Да, Тамара заставила меня его примерить. Все в порядке, платье сидит идеально.

— Вот и хорошо!

— Герман Алексеевич, а кто вчера приходил? У вас есть брат?

Он нахмурился.

— О том, что этот человек — мой брат, я стараюсь не вспоминать. Нас с ним ничего не связывает. Когда-то он вложил в «Эксперт» большую сумму денег, а теперь требует свою долю обратно.

— Но почему он начал требовать что-то только сейчас? Где он был раньше?

Отчим пронзил меня тяжелым взглядом.

— Давай закроем эту тему? Человек, который убил свою жену, не заслуживает, чтобы о нем упоминали.

— Он убил жену?!

— Все списали на несчастный случай, но я в это не верю.

— Если все списали на несчастный случай, то почему он оказался в тюрьме?!

— За махинации.

Мы выехали на дорогу. Светофоры, перекрестки… Я больше не задавала Карпову вопросов, боясь вызвать его гнев.

Мысли плавно перетекли к приятному ожиданию скорой встречи с Яном. Ничего я так не ждала, как нашего короткого свидания перед тем, как я побегу в садик за дочкой! Перед глазами снова стоял его образ: его губы, руки, мрачноватое природное обаяние… Как же мне хотелось его поцелуев и объятий! Он манил меня своей харизмой, и я ничего не могла с собой поделать. Я так долго находилась во сне, а теперь вдруг ожила. Мне хотелось любить и быть любимой.

Впереди показался «Золотой Дворик».

Отчим вызвал администратора, и они обсуждали завтрашнее мероприятие, а я все посматривала в телефон.

Вспыхнуло сообщение: «Подъезжаю», и в сердце вспыхнула радость.

— Герман Алексеевич, можно я побегу? — взмолилась я. — Вы без меня как-нибудь здесь…

Карпов пронзил меня недовольным взглядом, а потом махнул рукой.

— Иди! Завтра чтобы была здесь за час до начала мероприятия: будет важная фотосессия для одного уважаемого в мире медицины издания!

— Спасибо! Обязательно буду!

Я подхватила сумочку, на ходу запахнула новую шубку и застучала каблучками сапожек в сторону выхода.

Возле главного входа уже стоял джип Бисарова. Ян нетерпеливо посматривал на стеклянные двери. Как только я показалась на ступенях, его губ коснулась улыбка, и он приветливо распахнул мне переднюю дверцу.

— Кажется, тебе удалось вырваться из лап отчима? Все оказалось не так сложно?

— Сегодня он слишком занят. — Я устроилась на переднем сиденье и закрыла дверцу поплотнее. — Правда, времени у нас совсем немного.

— Что ж, тогда не станем тратить его зря?

Он скользнул по мне взглядом, а в следующий миг сосредоточился на дороге. Джип сорвался с места и вскоре влился в поток машин.

— Я заказал столик в том же ресторане, куда мы ходили в первый раз. Ты же не против еще раз полюбоваться кленами и осинами, прежде чем снег уничтожит их нарядные листья?

— Я только «за»! Мне нравится городской парк осенью. Можно сказать, ты угадал мое тайное желание.

— Что за желание?

— Еще раз пообедать в уютном ресторанчике, из окон которого открывается чудесный вид.

Я улыбалась, игриво посматривая на него. Меня всю охватило пламя. Я встретила интересного мужчину и теперь всей своей сущностью желала взаимности.

Ян это чувствовал. В его карих глазах сверкал неподдельный интерес. Пару раз он будто невзначай коснулся пальцами моей руки. От его пальцев исходило приятное тепло, и по коже волнами растекалось вожделение.

Джип притормозил у ресторана, и Бисаров засуетился: открыл дверцу, помог мне выйти из машины и повел внутрь, приобняв за талию, подчеркивая этим откровенным жестом свои намерения в отношении моей персоны.

— Ян Русланович, ваш столик готов, — почтительно улыбнулась нам администратор и забрала у нас верхнюю одежду.

Столик у окна с видом на парк уже успели сервировать и теперь торопились подать горячее.

— Я сказал администратору, что у нас с тобой будет не так много времени, поэтому они все подготовили заранее, — пропуская меня на диванчик, пояснил Ян. — Выберешь вино? Я не знал, какое ты любишь.

Я на миг задумалась.

— Красное, полусладкое.

Ян кивнул и подозвал официанта. Мы выбрали вино, а следом подоспело горячее.

— Медальоны-гриль из говядины с овощным гарниром! — с гордостью сообщил официант и принялся расставлять блюда. Чинно разлил в бокалы итальянское вино и только после этого оставил нас наедине.

— За тебя, Нина! — с улыбкой приподнял бокал Ян. — За красивую женщину, которая сидит рядом со мной за этим столиком!

— Как непривычно слышать от тебя комплименты… — чувствуя смятение, усмехнулась я.

— Почему же? Мне кажется, ты заслуживаешь комплиментов, как никто другой, — подмигнул мне он.

Что касается разговоров за столом, то здесь я будто проглотила язык. Нет, никогда я не умела красиво говорить! Видимо, поэтому так и не выбилась никуда в своей профессии.

Ян же, наоборот, являлся блистательным оратором. Он почти не притронулся к вину, но, как и все адвокаты, являлся мастерским рассказчиком. Чего он только не рассказывал! О Москве, о тонкостях своей практики, о громких процессах…

Мы утонули в приятной музыке и осенней атмосфере ресторана. Деревья за окном уже успели потерять почти все свои листья, но все равно смотрелись прекрасно. Я не умела красиво говорить, но слушала Бисарова с восторгом. Даже не заметила, как пролетели два часа за одним столиком.

Принесли кофе и десерт, и я очнулась. Стряхнув с себя очарование, которым успел окутать меня Ян, я украдкой посматривала на часы — время утекало, а мне так не хотелось, чтобы наше короткое свидание закончилось! Мне катастрофически не хватило этих двух часов рядом с ним… Хотелось выпить еще вина, полюбоваться видом из окна, послушать его рассказы, млеть от того, как сверкает огонь в его карих глазах, снова ощутить прикосновение его сильных рук к моей талии…

Почувствовала, как он накрыл мою руку своей, и подняла глаза. По коже ворохом разлетелись приятные мурашки, лишая способности к логическому мышлению.

— Ты смотришь на часы, потому что волнуешься? — перехватил мой взгляд Ян.

Я кивнула:

— Переживаю за дочку. Она так плохо адаптируется к садику! Еще сестра уехала, я всю неделю одна… А Танюша привыкла, что мы с Соней всегда вдвоем.

— Давай я оплачу счет и отвезу тебя за дочкой? Ты ведь так и не починила машину?

— Не успела. Завтра прилетает сестра, станет немного свободнее, вот и займусь ею на досуге. Главное — пережить завтрашний банкет в «Золотом Дворике».

Ян подозвал официанта и усмехнулся.

— Переживешь, я уверен.

Быстро оплатив картой заказ, он всунул в тубу несколько небольших купюр чаевых и первым поднялся из-за стола. Принес мою шубу, бережно накинул ее мне на плечи и только после этого занялся своей дубленкой.

На душе стало тепло от его галантных ухаживаний, и у выхода я с удовольствием взяла его под руку.

Мы подошли к его машине, и Ян впустил меня внутрь.

— Нина, а как получилось, что ты осталась одна с ребенком? Неужели со стороны биологического отца нет родственников? — усаживаясь на водительское сиденье, поинтересовался он.

Я пожала плечами.

— Ее отец сразу дал понять, что, если я рискну сохранить ей жизнь, он ее не признает. Он настаивал на аборте. Мне было очень страшно остаться один на один со своей беременностью. А еще в тот период погибла моя мама, и если бы не сестра, не знаю, что бы со мной было…

— Мужчины очень пугаются незапланированных детей. Неужели ее отец не пытался связаться с тобой уже после рождения малышки?

Я растерялась. Как же мне не нравилось его пристальное внимание к этому вопросу!

— Таня — только моя ответственность. Моя и Сони. Мы сохранили ей жизнь не для того, чтобы потом униженно просить родственников по линии биологического отца о родстве!

Ян виновато взглянул на меня.

— Извини меня за излишнюю дотошность. Просто… со вчерашнего дня твоя девочка не идет у меня из головы. Вы обе не идете. Вчера вечером рядом с вами я снова почувствовал себя живым, Нина. Мой брак был не ранним, я очень ждал своего собственного ребенка. Я любил свою жену. Их смерть надолго выбила почву у меня из-под ног. А теперь я знаю, что у меня все может сложиться иначе. Не важно, что девочка не моя, понимаешь?

Ян накрыл мою руку своей и крепко сжал. Его глаза ловили ответ в моих глазах с жадной надеждой.

Я напряженно сглотнула. Сердце колотилось, как сумасшедшее. Тепло его ладони, такое желанное, разливалось под кожей, а в голове крутилась мысль о том, что о настоящем отце Танюши лучше умалчивать. Как бы ни сложилась жизнь дальше, здесь и сейчас мы с Яном имеем право на свое личное счастье. Ни к чему ворошить остывший пепел.

— Нет у нас с ней никого, — тихо произнесла я.

От его близости, от терпкого запаха его кожи и мужских духов я почему-то задрожала. Глаза растерянно скользили по его правильным чертам лица, по четкой линии губ, и мне отчего-то не хватало воздуха.

Наши взгляды столкнулись, и меня опалило жаром. Его губы, такие желанные, вдруг оказались так близко! В следующий миг поцелуй полыхнул по губам огнем, и я закрыла глаза.

Ян больше не сдерживался. Его губы обрушились на мои. Они терзали, мяли, требовали, подчиняли, и я сдавалась.

Его язык дерзко скользил по моим губам и жадно врывался в рот. Руки неистово ласкали. Они забирались под шубу, обжигали прикосновениями, а я плавилась от этих горько-сладких поцелуев и ласк. Перед глазами все плыло. Тело пронизывала сладкая истома. Я обвивала руками крепкую шею Яна, запускала тонкие пальцы в его черные волосы, и пылала, окончательно потеряв способность мыслить.

Осветив парк, в окна джипа полыхнуло ржавое ноябрьское солнце. Полыхнуло всего на мгновение, ослепило нас отражением в зеркалах и через пару секунд угасло, уступив место ночи.

— Пора, — хрипло шепнул мне в губы Бисаров и с сожалением отстранился.

Я уставилась в окно, на старинные уличные фонари, которые зажигались один за другим и освещали красивый парк. Мои губы горели от поцелуя Яна. Все тело ныло. Оно тянулось к нему, желая еще и еще, и мне было сложно погасить это пламя.

Ян повернул ключ в зажигании, и вскоре его джип сорвался с места, разметая остатки осенних листьев в полумраке ноября.