Глава 13. Яна

Я всегда адекватно относилась к своей внешности. Не была красоткой, но знала сильные стороны, которые достаточно подчеркнуть, чтобы выглядеть привлекательно. К их числу относились стройное тело, густые шелковистые волосы и выразительные светло-карие глаза.

И сейчас я смотрела на свое отражение в зеркале, на обтягивающее атласное платье кремового цвета с приспущенными лямками, открывающими плечи, и юбкой чуть ниже колена с разрезом, доходившим до середины бедра. На подведенные черным карандашом веки и на завитые в крупные локоны волосы, рассыпавшиеся по плечам и спине.

Если судить непредвзято, то, пожалуй, еще никогда я не выглядела настолько эффектно.

Мама заглянула в комнату, чтобы узнать, готова ли я. Они с папой вернулись с дачи на один день, чтобы поприсутствовать на моем выпускном.

— Красавица моя. – Мама приблизилась и с теплой улыбкой поправила мне волосы. – Совсем уже большая. Не успею оглянуться, как уже и замуж тебя выдадим.

— Давай все же для начала из школы выпустимся, – попыталась отшутиться я, видя, как у нее заблестели глаза, и сама чувствуя подкативший к горлу ком.

Мама поджала подведенные бледно-розовой помадой губы и покивала, осматривая меня.

— Ну поехали?

— Поехали, – улыбнулась я.

Внизу в машине нас ждал папа.

Почти все выпускники, не желая портить праздничные наряды, приехали на автомобилях с родителями или на такси, поэтому нам пришлось отстоять небольшую очередь на подъезде к школе.

Высадив нас с мамой, папа отправился искать поблизости свободное парковочное место.

По пути ко входу я встретила нескольких одноклассников, с некоторыми из которых ненадолго задержалась, чтобы оценить наряды и обсудить сегодняшний вечер в ресторане после торжественной части.

— Яна! – окликнула меня мама, которая тем временем дождалась папу, и вместе они нашли Вадима с Юлей и… Егора. Сердце сбилось с ритма, когда я не только увидела его в темно-синей рубашке и черных брюках, но и заметила, каким взглядом он смотрит на меня.

Последнее время я старательно и, как мне казалось, весьма успешно избегала его, потому что мне было стыдно. Стыдно за то, в каком виде я перед ним предстала в день рождения, и за то, что дала слабину и призналась в том, что бережно хранила на протяжении четырех лет.

По своей глупости я уничтожила привычный нам образ жизни, заставив Егора чувствовать себя виноватым, а себя – быть не в состоянии даже просто посмотреть в его сторону.

И сейчас это первый за последние две недели раз, когда мы смотрели друг другу прямо в глаза. Нам обоим было тяжело, мы оба несли груз знания, который причинял нам боль, но казалось, что ни я, ни Егор не можем осмелиться первыми отвести взгляд. Это походило на гипноз: существовали только мы двое, а остальной мир отошел на задний план, из головы выветрились все мысли. И неизвестно, сколько бы мы продолжали молча смотреть друг на друга, если бы не…

— Янчик, е-мое! – Вадим присвистнул, за секунду разрушая миг хрупкого взаимопонимания, промелькнувшего между нами с Исаевым. Подойдя к родным, я повернулась к брату, который тоже сегодня постарался и надел белую рубашку и даже галстук. Стоявшая с ним под руку Юля была одета в стильный брючный костюм, и я мысленно умилилась, представив этих двоих в своих парадных нарядах на мотоцикле. – Тебе точно стоит сегодня ехать в ресторан? – Вадим окинул меня выразительным взглядом. – А то в таком виде, да еще и помня твой день рождения…

— Перестань. – Светлова ущипнула его за плечо и улыбнулась мне: – Яна, ты чудесно выглядишь.

Вадим закатил глаза:

— Я всего лишь переживаю за сестру!

— Твоя сестра за восемнадцать лет оступилась всего однажды, – прокомментировал папа, приобнимая меня. – Напомнить тебе, сколько раз ты заставлял нас с матерью хвататься за сердце только за последний год?

Брат скорчил недовольную гримасу.

— Ладно, ребята, пойдемте, – объявила мама, махнув рукой на вход в школу, куда постепенно начали стекаться остальные выпускники и гости. – Скоро уже начало.

Папа погладил меня по плечу, прежде чем отпустить и двинуться следом за мамой. Мы с Вадимом обменялись любезностями в виде высунутых языков и пошли за родителями.

— Юля не соврала, – раздалось вдруг над самым ухом, и я на мгновение замешкалась, не сразу распознав в общем гомоне окружающей нас толпы голос Исаева. – Ты и правда чудесно выглядишь.

Я повернула голову и обнаружила, что он шел прямо позади меня. Егор встретил мой взгляд без малейшего намека на улыбку. Создалось впечатление, что он хотел сказать что-то еще, но не решался из-за большого скопления людей и двигавшихся рядом с нами Вадима и Юли.

— Спасибо, – искренне ответила я, отчего-то не сумев даже из вежливости чуть изогнуть губы – настолько меня изумила серьезность, с которой смотрел на меня Исаев.

Мы так долго готовились к выпускному: подбирали наряды, составляли концертную программу, много репетировали… Не говоря уже о том, что учились ради него одиннадцать лет. А он пролетел как одно мгновение.

Возможно, дело в том, что мы все были морально вымотаны прошедшими экзаменами. Возможно, в том, что переволновались.

Лично для меня все прошло как в тумане.

Я словно на автомате вышла получить аттестат, бездумно станцевала с одноклассниками вальс, как и многие, прослезилась на общем исполнении песни «Любовных историй» про школу.

Но вот я встала рано утром, чтобы привести себя в порядок и надеть платье, а вот мы уже стоим на выходе из актового зала и ждем, когда приедут автобусы, которые отвезут нас в ресторан, и все закончится.

— Девочки, никто не желает вместе со мной припудрить носик на дорогу? – спросила я у Светы с Ксюшей. – Сейчас пока все соберутся, думаю, у нас еще есть минут десять.

— Ой, мне надо! – спохватилась Агапова. Света махнула нам рукой, высматривая кого-то в толпе:

— Идите. Потом у входа, если что, встретимся.

Мы с Ксюшей переглянулись и отделились от остальных, направляясь в сторону коридора, ведущего к туалетам.

— Что это с Родионовой? – поинтересовалась я. – Неужели это то, о чем я думаю?

Агапова хихикнула и подалась ко мне, понизив голос:

— Они вроде как с Костомаровым договорились вместе в ресторан поехать.

Я удивленно покосилась на нее:

— Когда успели-то?

Ксюша, продолжая заговорщически улыбаться, пожала плечами:

— Я так поняла, он после репетиций вальса вашего пару раз до дома ее провожал.

— Ох, Родионова, – с усмешкой протянула я.

— Гормоны бурлят, куда деваться, – картинно закатила глаза подруга.

— Ну я рада, что она переключила внимание с Вадима. Это она, наверное, после моего дня рождения?

Агапова кивнула:

— Я так поняла, что да. Видимо, посмотрела, что у них со Светловой идиллия, и забила.

— Может, с Костомаровым что получится, – отметила я, когда мы уже подошли к уборным, и открыла дверь, – он вроде парень неплохой.

После того, как мы разделались со своими делами и остановились у зеркала, чтобы привести себя в порядок, Ксюша вдруг спросила:

— А у тебя с Исаевым что-то есть?

Я чуть не выронила блеск для губ.

— С чего ты взяла?

Агапова с невозмутимым видом поправила волосы:

— Егор Исаев – редкая птица в нашей школе, и его появление здесь может быть связано только с тобой.

— Ну… Мы с ним дружим, – пробормотала я. – Он приехал меня поддержать.

Ксюша повернулась ко мне, прислонившись бедром к раковине, и скрестила на груди руки.

— Я не закончила мысль, – сказала она. Я старалась изображать спокойствие, но уже пожалела о том, что решила именно сейчас поправить макияж, так как мои пальцы задрожали. – Исаев здесь настолько редкая птица, что только самая ленивая не просверлила в нем дырку. Я, не скрою, была в их числе. И сделала любопытное наблюдение. – Поднеся блеск к лицу, я на долю секунды замерла и задержала дыхание, но быстро взяла себя в руки, аккуратно проведя кисточкой по губам и сосредоточенно глядя на свое отражение. – Он ни на минуту с тебя глаз не спускал. И не просто смотрел, а такое чувство, что взглядом сожрать тебя пытался.

— Ерунда, – выдохнула я и нервно улыбнулась. Мои щеки загорелись. Я отстранилась от зеркала и чересчур поспешно убрала блеск в сумочку. Агапова не шевелилась, выжидательно глядя на меня. – Тебе показалось, – убеждающе произнесла я.

Подруга прищурилась.

— Он же тебе нравится, да?

Я застыла. Ксюша вздохнула и опустила руки:

— Он давно тебе нравится. Ян, я же не слепая. И как ты смотришь на него. И как ты в облаках летаешь каждый раз когда про него разговор заходит.

Мне показалось, словно с моей души упал огромный камень. Возможно, давно стоило признаться во всем подругам. Хотя бы Ксюше. Я знала, что она не из болтливых – во всяком случае никогда не выносила ничего за пределы нашей троицы, в отличие от той же Светы. Но и Родионова, если что-то кому-то и рассказывала, то не из-за того, что хотела раскрыть чей-то секрет, а просто потому что не думала о том, что именно и кому говорит.

Быть может, мне стало бы легче, как стало легче теперь. Но сейчас это не было тайной для Исаева, поэтому в том, чтобы рассказать обо всем подругам, можно было хотя бы попытаться найти утешение. Мы с девчонками дружили с начальной школы и всегда поддерживали друг друга. Они смогли бы подобрать нужные слова. А я так сильно зациклилась на своих заботах, что даже не подумала о том, чтобы разделить их с кем-то еще.

Невольно посвятив в свою тайну Егора, я доставила ему только проблем. И теперь мне казалось, что и для остальных мои откровения могут создать лишнюю головную боль.

Но все же, видя с каким пониманием и готовностью выслушать смотрит на меня Ксюша, я осознала, что ошибалась.

Я набрала в легкие побольше воздуха и сказала:

— Я пьяная призналась ему в любви в свой день рождения. Когда он отвозил меня домой.

Агапова посмотрела на меня задумчиво:

— И как он на это отреагировал?

— Хочет со мной поговорить.

— А ты не хочешь? – подруга изогнула бровь.

Я вздохнула:

— Все это время я жила с мыслью, что это так и останется со мной. Что он никогда об этом не узнает. И я уже с этим смирилась. А потом по своей глупости…

— Это не глупость, Ян. Твои чувства – не глупость, – уверенно произнесла Ксюша. – Ты так долго держала это в себе, призналась ему – и он от тебя не отвернулся. Хотя мог посчитать дурочкой и посмеяться над тобой.

— Егор не такой.

Подруга улыбнулась.

— Если он действительно хочет с тобой поговорить и приехал сегодня не просто чтобы тебя поддержать, а чтобы посмотреть на тебя так, как он смотрел… – Агапова многозначительно приподняла брови. – Мне кажется, что итог вашего разговора может оказаться приятнее, чем ты думаешь.

Я покачала головой:

— «Кажется», Ксюш. Вот именно, что «кажется». Это же Егор, он…

— Он что? Принц из сказки? Инопланетянин? Нет, он такой же живой человек, как и мы с тобой. Перестань возводить его в идеал.

Не зная, что ответить, я промолчала, а подруга подошла ко мне и приобняла:

— Будь смелее. Или тебя опять напоить надо для храбрости?

Благодарная за поддержку, я обняла ее в ответ.

Когда мы наконец вышли из туалета и двинулись обратно, на нашем пути возникло неожиданное препятствие в виде обсуждаемого только что Егора Исаева. Он стоял в холле за поворотом, ведущим в сторону актового зала, прислонившись бедрами к подоконнику и опустив голову.

Заметив его первой, я неосознанно замедлилась, и Ксюша – следом за мной. Егор не учился в этой школе и вообще был здесь второй или третий раз в жизни, а потому вряд ли ориентировался. Варианта было два: или он пошел наугад и попал в яблочко, или проследил за нами по пути из зала. От обоих вариантов меня пробрала волнующая дрожь.

Услышав наше приближение, Исаев поднял голову и посмотрел прямо на меня. Выглядел он уставшим и обеспокоенным.

Оттолкнувшись от подоконника, он направился к нам, и мы с Агаповой остановились. Егор не отрывал от меня взгляда, а Ксюша сбоку еле слышно пробормотала что-то вроде «я же говорила». Я хотела подтолкнуть ее, но сделать это незаметно для Исаева не получилось бы – он был уже близко.

— Ты искал туалет? – Я постаралась изобразить невозмутимость и сразу перевести разговор в нейтральное русло, так как мне не нравилось, как Егор на меня смотрел. Или, наоборот, нравилось?..

— Нет, – он на мгновение растерялся и покосился на мою подругу. – Я хотел пообщаться… Если можно, – и снова перевел взгляд на меня. – Автобусы еще не приехали, – добавил он.

— Я пойду тогда караулить с остальными, – спохватилась Агапова. – Как приедут, дам знать.

Мне отчаянно захотелось схватить ее за руку и никуда не отпускать, но я прекрасно понимала, что это выглядело бы нелепо. Поэтому я лишь кивнула ей, а в ответ Ксюша подмигнула мне и направилась мимо Егора дальше в сторону актового зала, негромко напевая:

— Может быть, показалось… Может быть, ничего и нет…

Исаев озадаченно оглянулся ей вслед.

— По-моему, она выпила, – зачем-то сказала я, и Егор повернулся обратно ко мне, недоуменно приподняв бровь. Я пожала плечами: – Радуется, что все закончилось.

— Ясно, – протянул парень и сделал небольшой шаг ко мне, снова приняв задумчивый вид. Я едва сдержалась, чтобы не отступить. Мне было непонятно, почему мое тело реагирует именно так. Это же Егор. Так хорошо знакомый мне Егор. Мой… любимый Егор. И раньше я бы делала все, что угодно, чтобы только быть ближе к нему. Чтобы коснуться его…

Но сейчас все было по-другому. И это чувствовали мы оба.

Наверное, с полминуты мы провели в молчании, просто стоя и глядя друг на друга. Я рассматривала четкие черты его лица, острые скулы, темные глаза, пухлые губы, сведенные сейчас густые брови, чуть растрепавшиеся вьющиеся волосы, непослушно падающие на лоб.

Несмотря на серьезное выражение лица, он выглядел до невероятности обаятельно и до невозможности идеально. Хотя, быть может, так казалось только мне…

— Ян, ты сегодня очень красивая, – вдруг сказал он, и у меня перехватило дыхание.

— Спасибо, – я слабо улыбнулась, – ты уже говорил.

Егор медленно кивнул:

— Мне не составит труда повторить это еще десятки раз, потому что об этом невозможно молчать.

Я глубоко втянула носом воздух в попытке охладиться, когда почувствовала, как запылали щеки.

Егор приблизился еще на полшага:

— А еще я хотел сказать, что вы классно танцевали. Ты… – Он на мгновение замешкался и внимательно заглянул мне в глаза: – Ты всегда классно танцуешь.

Сердцебиение стало настолько сильным, что начало почти болезненно бить изнутри по барабанным перепонкам.

— Ты об этом хотел поговорить? – выдохнула я, не ожидая, что мой голос прозвучит так безжизненно.

Исаев качнул головой:

— Нет, я… – Он на мгновение опустил взгляд, и я, прервав зрительный контакт, смогла обратить внимание на то, как сильно вздымаются его плечи и грудь. Егор снова посмотрел на меня, и я чуть отшатнулась от того, как сверкнули его глаза: – Сколько тебе еще нужно времени?

Я закусила губу, виновато глядя на него и теребя в руках сумочку. Мои ладони вспотели. Что я могла ему сказать? Что неизвестно откуда брала силы для того, чтобы просто стоять рядом и смотреть на него? Мне было так стыдно и так больно оттого, что он корил себя…

— Я не знаю, все слишком запуталось…

Он сделал последний шаг и встал ко мне почти вплотную, забирая из моих легких кислород и заполняя их своим запахом.

— Что запуталось, Ян? – тихо, но требовательно спросил он. – Хочешь сказать, что до твоего дня рождения все было ясно и понятно, а сейчас все вдруг запуталось?

Я чуть кивнула, пытаясь осознать, сплю или брежу. Вот он, Егор. Стоит так близко. И мы с ним одни в этом пустом холле. И все его внимание сосредоточено только на мне. Рядом нет никакой его очередной девушки. Рядом нет Вадима. Ни-ко-го.

Исаев вздохнул:

— У меня к тебе столько вопросов… Ответь хотя бы на один. Пожалуйста.

В его голосе прозвучала такая несвойственная ему мольба, что мне стало не по себе еще больше. Я смотрела на него, выражая немое согласие ответить на этот вопрос.

— Почему ты не сказала раньше?

Я чуть склонила голову набок и горько улыбнулась:

— Разве это не очевидно?

Егор несколько раз растерянно моргнул:

— Нет.

— Мы с тобой были хорошими друзьями, Егор, – ответила я и тут же добавила: – А теперь мы друг другу непонятно кто.

Исаеву понадобилось несколько секунд, чтобы вникнуть в смысл сказанного, и он тут же нахмурился и открыл рот, явно намереваясь возразить, но я его перебила:

— Я чувствую только вину. Ты чувствуешь только вину. Мы не можем с тобой общаться как раньше. Я своим признанием разрушила то светлое и доброе, что было между нами.

Егор болезненно поморщился, показывая, что не согласен с моими словами:

— Ты ничего не разрушила. Ты все так же дорога мне. Ты просто не даешь нам возможности обсудить это все, бегая от меня. Несправедливо, что ты столько времени держала все это в себе. Я имел право знать…

— Егор. – Я выпрямилась, и мой голос стал таким твердым, что заставил глаза Исаева округлиться. – Мое признание лишь запустило процесс нашего с тобой отдаления друг от друга. Возможно, через время мы снова сможем нормально общаться, но уже не так, как прежде, и мы оба это знаем. Ты никогда не смотрел на меня как на девушку.

Егор яростно закачал головой:

— В том-то и дело, что сейчас…

— Макарова!

Мы оба встрепенулись и оглянулись на голос. В коридоре позади Исаева стояла Ксюша и махала нам:

— Там автобусы приехали, все выходят уже!

— Спасибо, иду! – крикнула я в ответ.

Агапова кивнула и исчезла из поля зрения.

— Мне пора, – сказала я, и он вновь посмотрел на меня. С тоской, с разочарованием и с чем-то еще… Я не смогла до конца прочитать его взгляд, потому что на мои собственные глаза навернулись слезы, и я поспешила отвернуться, чтобы Исаев не заметил. – Спасибо, что приехал поддержать. Для меня это правда очень важно.

Я попыталась обойти его, но Егор взял меня за руку, и ее словно прострелило током. Не так, как от статического электричества – резко, неприятно и болезненно. Этот ток был мучительно сладким, притягательным и волнующим.

Я оглянулась. Исаев быстро отпустил меня и сжал свою ладонь в кулак, бросив на него короткий недоумевающий взгляд, будто почувствовал то же, что и я. Затем опустил его и взглянул на меня:

— Пожалуйста, Ян, не избегай меня.

Несколько долгих мгновений я смотрела на него, внимательно вглядываясь в каждую черту, взглядом гладя его скулы и щеки и словно бы запоминая. Хотя и так знала это лицо наизусть, лучше, чем лицо брата или родителей. Лучше, чем свое собственное.

— Ты же мне все равно не позволишь, – тихо произнесла я.

Егор медленно покачал головой и прошептал:

— Не позволю.

Я грустно улыбнулась и, почувствовав, что больше не в состоянии удерживать рвущиеся наружу слезы, развернулась и быстро направилась прочь.