Глава 32. Егор

Я продрых до обеда и проснулся в таком состоянии, будто не спал вообще.

Чуть не споткнувшись об возмущенно орущего и некормленного со вчерашнего утра Лиса, я побрел на кухню, дал ему еды, а сам выпил залпом два стакана воды в попытке облегчить давящий сушняк.

Сходил в душ, параллельно с этим вспоминая произошедшее накануне. Яна, фотографии, несколько часов езды по городу и окрестностям, клуб, алкоголь, Сизова… Я потер лицо. Черт. Я сосался с Сизовой. А впрочем, какая теперь разница, с кем?

Сегодня гонка – отличный повод отвлечься, поэтому я постарался отбросить все лишние мысли, приводя себя в порядок и готовясь к выезду.

Уже по дороге на место я понял, что гонки могут накрыться медным тазом – над городом собирались тучи. И от этого было досадно вдвойне, поскольку предыдущие недели было ясно и солнечно, а испортиться погода решила именно сейчас, когда мне нужно максимально погрузиться в любимое дело, чтобы не думать ни о чем.

Тем не менее, на месте оказалось немало оптимистично настроенных ребят.

Я поддался общему приятно взбудораживающему настрою и общался с друзьями и знакомыми, ожидая начала гонки.

— Здаров, – послышалось позади, пока я болтал с одним из участников будущего заезда, и на мое плечо легла чужая рука.

Я обернулся и увидел Макарова. Досадно, но в первый раз в жизни при виде друга я испытал раздражение.

— Привет. – Я пожал ему руку.

Вид у Вадима был серьезный.

— Можем поговорить? – спросил он.

Я кивнул парню, с которым мы общались до этого, и двинулся вслед за другом.

Отойдя чуть в сторону от общего скопления народа, Макаров остановился и повернулся ко мне, скрестив на груди руки.

— Что у вас с Яной произошло? – не ходя вокруг да около, спросил он.

Я облизнул губы. Разумеется, он должен был попытаться выяснить. Вадим слишком любил сестру и слишком небезразличен к моей жизни.

— Тебе не понравится, – сказал я.

— Может, ты скажешь, и я сам решу, понравится мне или нет? – В его голосе появились язвительные нотки.

Я мотнул головой и увел взгляд в сторону в поиске подходящих слов. И нужно же было в этот самый момент мелькнуть в толпе знакомым светлым волосам и футболке. За вчерашний день они впечатались мне в память надолго.

Он приехал на мою территорию. На мои гонки. Увел мою девушку. И имел наглость снова объявиться здесь и довольно улыбаться, беседуя с кем-то из моих друзей.

Кровь вскипела в венах. Перед глазами мелькнула красная пелена. Я стиснул кулаки и сорвался с места.

— Герыч! – позвал Вадим, но я не слышал и не видел больше ничего, кроме этой самодовольной рожи, которую намеревался как следует преобразить.

Приблизившись к Илье, я успел только заметить его удивленно округлившиеся при виде меня глаза, а затем с размаху врезал ему по лицу.

Раздались испуганные крики. Кто-то звал меня по имени, но я был слишком занят тем, что налетел на своего потерявшего концентрацию противника, одной рукой схватил его за грудки, а второй еще раз как следует всадил по другой скуле, а затем ударил кулаком в солнечное сплетение. Илья согнулся, хватая ртом воздух, а я взял его сзади за шею и, удерживая, еще несколько раз ударил в живот.

В ушах стоял гул, перед глазами все сверкало. Я приготовился взять Илью второй рукой и ударить со всей дури коленом по лицу, но меня обхватили сразу несколько рук и принялись оттаскивать от этого урода.

Я яростно зарычал, вырываясь.

— Исаев, твою мать! – заорал мне прямо на ухо сейчас лишь отдаленно узнаваемый голос. – А ну успокойся!

Сделав еще несколько бесплодных попыток освободиться, я все же немного пришел в себя и понял, что меня удерживало сразу трое человек, одним из которых был Макаров. Прежде чем бледное от ярости лицо друга заслонило мне обзор, я успел заметить, как все еще согнувшегося и отплевывающегося от крови Илью поддержали какой-то парень и из ниоткуда подоспевшая Сизова. И эта туда же…

— Герыч! – Вадим завладел моим вниманием, обхватив лицо ладонями и крича на меня благим матом. – Ты чего устроил, придурок? Что за шоу? Успокаивайся давай!

Я невидяще смотрел на него, тяжело дыша и слыша, как кровь болезненно пульсирует в висках.

— Ты совсем охренел? Что с тобой такое?

— Отпустите, – грозно процедил я.

— Чтобы снова пошел ему морду бить?

— Нет.

Вадим с сомнением осмотрел меня, а затем убрал ладони от лица и отошел на шаг. Хватка с двух сторон ослабла, и я тряхнул плечами, избавляясь от удерживавших меня рук.

— Пойдем отсюда, – успокаивающим тоном сказал Макаров.

Я кинул взгляд на спину уводимого подальше от меня Ильи.

— Сам разберусь, – бросил я и, вновь стиснув кулаки, пошел к своему мотоциклу.

— Ты куда? – кричал сзади Вадим.

Я промолчал, подхватывая и надевая шлем.

Макаров снова выругался и, схватив меня за плечо, рывком развернул к себе.

— Куда ты собрался? Сейчас ливанет.

Только сейчас я обратил внимание, что на улице и в самом деле стал накрапывать дождь.

— Проветрюсь. – Я скинул руку друга и сел на Босса.

— Герыч, ты уже дел натворил. Еще хочешь? – продолжал убеждать меня Вадим.

Я невольно вспомнил вчерашнее утро, когда его сестра точно так же пыталась уговорить меня не уезжать, и перед глазами всплыло ее лицо. Обозлившись еще больше, я завел двигатель.

— Исаев! – предупреждающе прикрикнул Макаров.

Так и оставив его без ответа, я выехал с парковки в сторону трассы.

Меня не покидало мерзкое осознание того, что привычный мир рушился.

Я не понимал, что должен делать для того, чтобы сохранить хотя бы то, что осталось. Я слишком зависим от эмоций. Я не контролировал себя.

Надрался и поцеловался с девушкой, которую терпеть не мог, избил парня, приехавшего на мои гонки, поссорился с лучшим другом. И все из-за одного человека.

Сквозь шум дождя я с трудом расслышал знакомый рев. Глянув в боковое зеркало, рассмотрел и знакомые фары с голубоватым отсветом. Я прибавил скорость, не желая быть нагнанным Макаровым.

Пуля стремительно приближалась, а Вадим принялся мигать, показывая, чтобы я остановился. Чтобы что? Чтобы подраться еще и с ним? Я был слишком зол и мог не сдержаться. А если я ударю еще и не виноватого ни в чем Макарова, я себя никогда не прощу.

Я ускорился еще, хотя из-за дождя это было небезопасно, но лучше так, чем связываться с Вадимом.

Фары Пули пропали из зеркала, и я сначала обрадовался, решив, что друг оставил меня в покое. Но тут боковым зрением заметил движение и бросил быстрый неверящий взгляд в сторону.

Вадим поравнялся рядом со мной и отчаянно мне сигналил.

И все бы было ничего, если бы не одно «но»…

— Съезжай со встречки, дебил! – закричал я, прекрасно зная, что друг меня не слышит.

Впереди показались фары большегруза. Я резко вильнул вправо, хотя места, мягко говоря, было и так не слишком много, чуть сбавил скорость и засигналил Вадиму в ответ. Сердце чуть не выпрыгнуло из горла, когда Макаров успел в самый последний момент вырулить передо мной, избегая столкновения с фурой.

Я выругался и поехал в сторону обочины. Вадим, заметив мой маневр, тоже включил поворотник. Остановившись и поставив Босса на подножку, я трясущимися руками снял шлем, откинул его в сторону и надвинулся на припарковавшегося в нескольких метрах от меня друга.

Едва он успел слезть с Пули, как я толкнул его, впечатывая обратно в мотоцикл.

— Ты совсем поехавший? – заорал я, почти ничего не видя из-за застилавшего глаза ливня.

Вадим, не теряясь, стащил свой шлем и, тоже отшвырнув его, со всей силы толкнул меня в ответ.

— Да ты на себя посмотри! – закричал он. – Ты чего творишь? – Он толкнул меня еще раз, заставляя отступить. – Янку до слез довел, нажрался, с Сизовой сосался, сегодня морду парню ни за что набил! – Еще толчок в грудь, сильнее предыдущих, едва не заставивший меня поскользнуться на мокрой траве.

Страх за друга улетучился, уступив место злости.

— Да потому что твоя Янка сама не знает, чего хочет! – с новой силой вспылил я. – Один день в любви мне признается, а второй – зажимается с кем попало!

Вадим застыл. Его одежда промокла насквозь, а по лицу потоками стекали капли, но он не обращал на них внимания, ошарашенно глядя на меня.

— Мне прислали фотки, где она обнимается и целуется с этим гадом! – Я указал пальцем в сторону, откуда мы только что приехали. – Что ты на это скажешь, Вадь? Что я больной? Что я чокнутый? А по какой причине, ты не догадывался? Потому что твоя сестра самая замечательная и чудесная на свете, да?

Руки Макарова сжались в кулаки. Он покачал головой:

— Не верю.

Я запрокинул голову и горько рассмеялся. Успокоившись, еще немного позволил ледяным каплям омыть лицо, а затем снова посмотрел на напряженно стиснувшего челюсти Вадима.

— Я поверил в то, что ей небезразличен. Готов был открыться и довериться ей, Вадь. Думал, что она – та, кто сможет меня излечить. Спустя столько времени я в первый раз подумал об этом! – вновь повысил я голос. – Ты понимаешь, насколько она для меня важна, что я допустил такие мысли?

Вадим вновь качнул головой, не спуская с меня сосредоточенного взгляда.

— Она была такой искренней, внимательной, заботливой, – продолжил я, почти выплевывая каждое слово. – А потом взяла и замутила с каким-то левым челом, продолжая строить из себя святую невинность. Ничего не напоминает? – Я невесело усмехнулся. – А сколько таких было, о которых ни я, ни ты не знаем? А что было бы если бы мне не прислали те фотографии?

— Кто их тебе прислал? – только и спросил Макаров.

— Сизова. – Я провел ладонью по лицу, безуспешно стряхивая влагу.

Вадим задумчиво прищурился.

— Сизова, значит… А ты не обратил внимание на то, как эта твоя Сизова сегодня поскакала к парню, которому ты начистил морду?

— Обратил.

Макаров покивал каким-то своим мыслям, а потом заозирался по сторонам, что-то ища. После подобрал с земли наши шлемы и, подойдя ко мне и протянув мне мой, пугающе спокойно произнес:

— Поехали домой. Серьезно. Пока никого из нас по асфальту не размотало.

Я молча забрал шлем и двинулся следом за другом к мотоциклам. Прежде чем сесть на свой, Вадим снова повернулся ко мне и сказал:

— Янка тебя любит, Герыч. А из нас двоих настоящий дебил только ты.

Не дав мне времени переварить услышанное, он сел на Пулю и выехал на трассу в сторону дома.