Глава 8. Егор

— Герыч!

Я отвлекся от разговора со своей новой знакомой – Лизой, – и оглянулся на подошедшего к нам Вадима. Друг уже порядком надрался, и ему было трудно удерживать равновесие, а потому он перенес весь свой вес на мои плечи.

— Пшу прщення, – невнятно произнес он в сторону недоуменно посмотревшей на него девушки.

Мы неплохо провели с ней последний час – много танцевали, болтали ни о чем, даже почти поцеловались. Я угостил Лизу парой коктейлей в надежде на то, что сегодняшнюю ночь проведу не в одиночестве. А девушка, судя по всему, была совершенно не против.

— Там Янчик, – промямлил Вадим уже мне, а я тут же напрягся, забеспокоившись. – Пьяная.

— Когда успела? – спросил я.

Друг с обреченным видом вздохнул:

— А черт ее… знает… Мы танце… вали. С Юлькой. – С формулированием мыслей и слов у Макарова явные проблемы. Тут возле нас словно из ниоткуда появилась и сама Светлова. Она тоже была навеселе, но ее опьянение проявлялось лишь неестественно блестящими глазами. Она подхватила Вадима под локоть и, прежде чем обратиться ко мне, виновато улыбнулась Лизе, которой, судя по ее виду, совершенно не нравилось происходящее.

— Егор, Яна у бара, – заявила Юля. – Сможешь отвезти ее? А я за этим присмотрю, – она кивнула на что-то недовольно бухтевшего Вадима. – Такси вызову.

Я нахмурился.

— Хорошо, конечно.

Вадим вдруг обхватил меня за затылок, притянул к себе, прислонился лбом к моему лбу и произнес уже чуть более внятно, но все еще заплетающимся языком:

— Дружище, я… только тебе ее доверить могу, понимаешь? Только тебе.

— Я все понимаю, Вадь, – серьезно ответил я, положив ладонь ему на плечо. – Со мной она в безопасности.

Макаров, очевидно, удовлетворенный ответом, кивнул, отпустил меня и позволил Юле увлечь себя.

— Слушай, прости, – обратился я к Лизе. – Тут форс-мажор, сама видишь.

Девушка улыбнулась мне, но даже невооруженным глазом было заметно, как сильно она разочарована нарушенными планами.

— Ничего, у тебя есть мой номер. Можешь звонить в любое время, сладкий, – промурлыкала она и, подняв ладонь, провела пальцем по моей скуле.

Я кивнул ей и, оставив отдыхать одну за столиком на двоих, направился к бару.

Светлова не обманула, Яна и правда была там. Приблизившись, я не смог сдержать удивления, когда увидел, как она, прислонившись спиной к стойке, потягивает из трубочки явно не безалкогольный коктейль и, еле стоя на ногах, дрыгается в такт музыке, неуверенно покачиваясь.

Пьяная Мелкая, просто восторг. Она выглядела так мило и одновременно смешно, что я ухмыльнулся.

Подойдя к ней, встал рядом, расслабленно облокотившись о стойку. Яна даже не заметила меня, увлеченная коктейлем и своим несуразным танцем.

— Как дела? – поинтересовался я, наклонившись к ее уху.

Макарова вздрогнула и подняла на меня затуманенный алкоголем взгляд. Очевидно, для того, чтобы понять, кто стоит рядом с ней, у нее ушло некоторое время, после чего, узнав, она фыркнула и обратила внимание на танцпол.

— Прекрасно, – ответила она на удивление ровно, вновь поднесла к губам трубочку и продолжила пританцовывать.

— Тебе не кажется, что пора закругляться? – спросил я.

— Тебе не кажется, что каждый развлекается как хочет и сколько хочет? – вдруг огрызнулась она, даже не глядя на меня.

Мои брови приподнялись. Дерзко. Окей. Спишем все на коктейль и бог знает, что еще, подогревающее сейчас ее агрессию в адрес меня.

Выждав еще минуту, я снова обратился к Макаровой:

— И каким же образом ты планировала развлекаться?

Яна пожала плечами, и ее взгляд скользнул вбок. Я проследил за ним и увидел парня примерно моего возраста, который с сальной улыбочкой поглядывал на Мелкую.

Перехватив его взгляд, я предупреждающе покачал головой. Тот тут же приподнял руки в сдающемся жесте и поспешил слиться с толпой. Яна заметно погрустнела, а я едва сдержался, чтобы не расхохотаться.

— Знаешь, Янчик, – заметил я, мягко выуживая из ее рук почти опустевший стакан с коктейлем и ставя его на стойку позади нее, – алкоголь тебя не красит.

Макарова подняла на меня засверкавшие возмущением глаза:

— Серьезно? С тобой никакого веселья, Исаев!

— Тебе не хватает веселья? – Мне, в отличие от нее, было до ужаса весело.

Яна повернулась ко мне всем корпусом и ткнула меня в грудь пальцем:

— О каком веселье может идти речь, когда тебя приставили ко мне как няньку? Да и вообще, ты сам…

Я не стал дослушивать, наклонился, подхватил ее и закинул себе на плечо.

— Его-о-о-ор! – завопила Макарова, принявшись лупить меня ладонями по заднице. – Отпусти меня сейчас же!

— Ты так давно меня знаешь и до сих пор не выучила один простой урок! – сказал я так громко, чтобы Яна, болтаясь вниз головой за моей спиной, меня услышала. – Что если я что-то запланировал сделать, то сделаю это вне зависимости от чьих-либо желаний и обстоятельств. – Я усмехнулся, легонько шлепнул Макарову по пятой точке и, развернувшись, двинулся сквозь танцующих к выходу из клуба.

К чести Мелкой, она не сдавалась, а продолжала без устали трещать и возмущаться, покрывая меня приличными и не очень словами, но вызывая у меня только смех.

Тут у меня на пути выросли ее подруги – Света и, кажется, Ксюша. Я остановился перед ними.

— Какие-то проблемы, дамы? – с невинной улыбкой поинтересовался я.

— Вы куда? – скрестив на груди руки, спросила Света.

— Отвезу звезду сегодняшнего вечера домой. – Я показательно дернул плечом, слегка подбросив легкую как пушинку Макарову и заставляя ее взвизгнуть.

— Света, помоги! – взвыла она.

Я молча, но так выразительно посмотрел на ее подругу, что она, видимо, решила не спорить, а лишь обратилась к Ксюше:

— Принеси ее сумочку, пожалуйста. Там на диване я ее видела.

Ксюша кивнула и растворилась в толпе.

— Предательницы! – возмутилась из-за моей спины Яна.

Я благодарно улыбнулся Свете.

— А Вадима с Юлей не видела?

Янина подруга пожала плечами и натянула на лицо маску безразличия.

— Они к Юле поехали.

— Понял-принял.

— Вам там нормально общается? – снова донеслось сзади.

Я еще раз шлепнул Макарову по бедру, а та в ответ довольно чувствительно ущинула меня за ягодицу. Я слабо зашипел:

— Мелким слова не давали.

— Я уже не мелкая!

Но как следует отстоять свою «немелкость» ей не дали, так как к нам вернулась с сумочкой Ксюша.

— Подарки ее тогда мы заберем, – сказала она.

— Благодарю, – я взял сумочку, поправил на плече крякнувшую Макарову и, махнув девчонкам, продолжил путь в сторону выхода.

Почти у самой двери, ведущей на улицу, я завернул в сторону, прошел длинный коридор и открыл тяжелую дверь на лестницу. Стоило ей закрыться позади нас, как мы погрузились в тишину.

Яна тоже притихла, а потому я, прежде чем начать спуск, чуть покачался из стороны в сторону:

— Ты там живая?

— Да, – буркнула она.

— А чего молчишь?

— А смысл тебе что-то говорить?

Я усмехнулся и начал спускаться. Пара пролетов, еще одна дверь – и мы оказались на подземной парковке.

Пройдя к месту, где мы с Денисом оставили свои мотоциклы, я осторожно спустил Яну с плеча. Ее волосы растрепались, а лицо было красным и недовольным. Ухмыляясь, я протянул ей сумочку.

— Держи, бука.

Макарова, наверное, хотела бы, чтобы ее жест вышел резким и вызывающим, но из-за того, что она была пьяна и не способна нормально держаться на ногах, то когда попыталась выхватить сумочку у меня из рук, ее повело в сторону, и мне пришлось метнуться вперед и поддержать девушку за плечи.

Яна слабо качнулась и, видимо, не сразу поняв, что я держу ее, замерла на несколько мгновений и подняла на меня недоуменный взгляд. Ее лицо было так близко, что я мог рассмотреть зеленоватые крапинки на янтарной радужке ее глаз.

Мне показалось, что Макарова рассматривала меня слишком долго и слишком внимательно, а оттого неожиданно для себя сам начал испытывать неловкость. Чтобы разрядить обстановку, я подмигнул Мелкой, и только после этого она наконец оторвала от меня взгляд и переключила внимание на сумочку, непослушными руками принявшись проверять ее содержимое.

Убедившись, что падать она больше не собирается, я отпустил ее и подошел к своему мотоциклу.

— А Вадька где свой оставил – ты, конечно же, не помнишь? – Я вновь взглянул на Яну, которая все еще была крайне сосредоточена на обследовании сумочки.

Макарова только покачала головой.

Я наудачу осмотрел ближайшие парковочные места и случайно заприметил знакомый белый профиль.

— Бинго, – улыбнулся я сам себе и двинулся к железному коню друга. Снял с ручки новенький шлем Яны и на всякий случай сфотографировал мотоцикл вместе с номером места, чтобы облегчить поиски другу, который приедет сюда завтра, когда придет в себя после мощного похмелья.

Когда я вернулся, Яна уже разобралась с сумочкой и, перебросив ремешок через плечо, теперь покорно стояла возле Босса, дожидаясь меня.

— Как ты себя чувствуешь? – поинтересовался я, приближаясь.

— Плохо, – пробормотала Макарова.

— А завтра будет еще хуже, – с усмешкой заметил я и принялся надевать ей на голову шлем.

Разобравшись с ним, я заметил, как хмуро глядят на меня Янины глаза сквозь прорезь, усмехнулся и опустил ей визор.

— Телефон, деньги – все проверила?

— Да.

Я снял собственный шлем с рукоятки Босса и надел его, после чего помог Яне забраться на мотоцикл.

— Я не буду сильно гнать, но ты все равно держись крепче, иначе свалишься, – предупредил я, но Макарова, либо совсем разморенная, либо уставшая, даже никак не отреагировала.

Устроившись позади, Яна прижалась ко мне и обхватила за талию даже крепче, чем я ожидал. Удовлетворенный, я повез нас в сторону дома.

Мы подъехали к подъезду минут через сорок. Я специально старался двигаться осторожно, чтобы Яне случайно не поплохело по дороге. Я все же еще ни разу не видел ее такой пьяной, да и, пожалуй, пьяной в принципе, а потому не знал, как отреагирует ее организм на быструю езду.

Я припарковался на своем обычном месте, заглушил двигатель и слез с мотоцикла.

Макарова оставалась сидеть. Я осторожно стянул с ее головы шлем. Выражение лица девушки было грустным и усталым. Я поправил ей растрепавшиеся волосы, после чего подал руку, чтобы помочь слезть, потому что иначе она рисковала просто-напросто расшибиться. Но вместо того, чтобы опереться об меня и перекинуть ногу, Мелкая уткнулась головой мне в грудь. Я усмехнулся:

— Ради бога, не стошни на меня. Я только вчера купил эту футболку…

— Я не собираюсь на тебя тошнить, – пролепетала Яна.

— Это обнадеживает. А теперь тебе надо сделать последний рывок и подняться домой – в теплую постельку…

— Егор, – пробормотала она, и я замолк, прислушиваясь, потому что разобрать ее бессвязную речь было почти нереально. – Я наверняка пожалею об этом завтра… Но ладно. – Яна вздохнула. – Я тебя… мгм…

Я сощурился и склонил голову набок:

— Чего ты там лепечешь?

— Я… тебя люблю, – выпалила она.

Мои брови озадаченно дернулись, и я улыбнулся. Мелкая никогда не позволяла при мне излишней откровенности, больше предпочитая подтрунивать и бурчать, поэтому тот факт, что алкоголь сделал ее такой сентиментальной, казался мне чрезвычайно забавным.

Свободной рукой я дотронулся до головы Яны и погладил ее:

— Ну… спасибо. Я тоже тебя люблю…

— Нет, – снова невнятно пробормотала она. – Я тебя с восьмого класса люблю.

Рука на голове Яны замерла, а мысли из моей собственной куда-то резко улетучились, и я почувствовал себя невероятно глупо и растерянно.

— Помнишь, тебе как-то в почтовый ящик на четырнадцатое февраля накидали валентинок, и все ребята подумали, что это Сонька Майорова? А это я была.

Да, я прекрасно помнил тот день. Мои поклонницы никогда не отличались романтичностью, поэтому тот случай запомнился мне надолго. И мы с парнями действительно были уверены, что это Майорова, тем более, что когда я напрямую спросил у нее об этом, она не стала отнекиваться. Ну и… мы с ней потом провстречались какое-то время и не только…

— А помнишь, тебе на электронку пару лет назад прислали два билета на концерт Jony, когда он приезжал к нам в город? Ты еще тогда пригласил туда девчонку, за которой ухаживал. Это тоже я накопила и купила тебе.

Теперь моя ладонь упала с Яниной головы, а я озадаченно смотрел в пустоту перед собой, все еще отказываясь принимать тот факт, что Сизова все же была права.

На короткое мгновение я зажмурился, заставил взять себя в руки, и повесил наши шлемы на руль мотоцикла. А затем, осторожно отстранив от себя Яну, опустился возле нее на корточки.

Плечи Макаровой были опущены, а взгляд – печальный и в то же время какой-то безжизненный, направлен в никуда.

Я смотрел на нее снизу вверх, совершенно не представляя, что должен делать.

— Янчик, – мягко позвал я, и она медленно повернула голову ко мне. Несмотря на то, что ее глаза были затуманены алкоголем, она смотрела прямо мне в лицо, и в первый раз в жизни мне стало не по себе от ее взгляда. – Давай мы завтра об этом поговорим? – спокойно предложил я.

Она подняла руку и неуверенно коснулась ладонью моей щеки. Я часто задышал, боясь сделать резкое движение и испортить такой… наверное, важный для нее момент.

Яна провела дрожащими пальцами по моей скуле и подбородку.

— Ты очень красивый, – прошептала она, смотря на меня с нежностью.

На несколько секунд я прикрыл глаза, наслаждаясь ее осторожными прикосновениями и ругая себя за это.

— Мне так нравится, когда у тебя растрепаны волосы. Вот как сейчас.

Я вновь открыл глаза и заглянул Яне в лицо, все еще с трудом веря в сказанное ею и надеясь, что виной всему происходящему был лишь алкоголь.

Макарова тем временем дотронулась до моих волос и ласково их взъерошила, а ее теплая улыбка стала еще шире, вызывая болезненный спазм у меня в груди.

— Красивый и добрый, – тихо говорила Яна, зарываясь пальцами в мои волосы и рассматривая меня. – Самый-самый лучший на свете. Самый родной и самый любимый…

Не припомню ни одного раза, чтобы мне хотелось одновременно закричать от беспомощности, заплакать и взмолиться о том, чтобы кто-то замолчал.

Яна смотрела на меня так, словно я был единственным, кто мог сделать ее счастливой, но я не…

Это все алкоголь. Нет. Это же Мелкая. Да, она меня любила. И я ее любил. Искренне. И я готов был ради нее на многое. Почти на все.

Если то, что она сейчас говорила, было правдой и она замутненным сознанием вдруг не перепутала меня с кем-то, то я не мог дать ей того, что она хотела… Да что за бред! Ничего такого она не хотела! Это какая-то ошибка.

Рука Яны, перебиравшая мои волосы, безвольно упала, и девушка тяжело вздохнула. Я тут же поднялся, обхватил ее лицо ладонями и заставил вновь посмотреть на меня. Мне не показалось – у нее в глазах блеснули слезы.

Меня словно засунули в мясорубку сожаления и медленно и безжалостно в ней прокручивали.

Я пребывал в такой растерянности и испытывал такое чувство вины, что хотелось начать рвать на себе волосы. Но вместо этого я собрался с мыслями и произнес:

— Янчик, пожалуйста, давай все обсудим завтра. – Я до боли закусил нижнюю губу когда на ее щеке показалась мокрая дорожка. Бережно стерев ее, я вновь заглянул Яне в глаза и в ту же секунду пожелал, чтобы подо мной разверзлась земля. Ее взгляд был таким чистым, открытым и преисполненным обожания… Я не заслуживал такого взгляда. Тот же Вадим – да, он был хорошим парнем, но не я. – Тебе нужно поспать, – севшим голосом прохрипел я.

Яна, все еще глядя на меня наполненными слезами и доверчивостью глазами, послушно кивнула, и я сам наконец с трудом смог увести от нее взгляд. Отпустил и, приобняв за талию, потянул на себя, помогая слезть с мотоцикла. Оставив свой шлем висеть на тросовом замке, я забрал шлем Яны, и мы направились к подъезду.

Где-то между вторым и третьим этажами девушка остановилась и устало прислонилась плечом к стене.

Я подошел к ней, вручил шлем, а саму Яну подхватил на руки. Остаток пути до пятого этажа Мелкая провела, уткнувшись носом мне в шею. В какой-то момент мне даже показалось, будто она коснулась моей кожи губами, но я лишь стиснул зубы и продолжил движение.

На нашей площадке я опустил Яну на пол и, лишь убедившись, что она твердо стоит на ногах, отпустил и отступил на полшага. Отчего-то сейчас, касаясь ее, я чувствовал, будто поступаю неправильно. Словно передо мной стояла не Яна, а незнакомая мне девушка.

— Спасибо тебе, Егор. Спокойной ночи, – необыкновенно нежным голосом произнесла она, подняв на меня взгляд.

— Спокойной ночи, Ян. – Мой голос, в отличие от ее, был похож на трущиеся друг об друга осколки разбитого стекла – настолько было сухо у меня в горле.

Когда дверь квартиры Макаровых закрылась, я еще какое-то время стоял и тупо смотрел на нее, не до конца осознавая, что, кажется, несколько минут назад произошло что-то непоправимое. Что-то, что изменит как мою жизнь, так и жизнь Яны.

В голове копошились сотни мыслей и вопросов. Я понимал, что если сейчас пойду домой и останусь наедине с пустотой и тишиной квартиры, то просто чокнусь. Поэтому, окинув напоследок задумчивым взглядом дверь перед собой, я спустился, подошел к Боссу и снова забрался на него. Отцепил шлем, замер еще на несколько мгновений, вспоминая слова Яны и взгляд, которым она смотрела на меня. С каждой минутой размышлений я все больше укреплялся во мнении, что дело все же не в алкоголе. Вернее, не только лишь в нем.

Не зная, на что надеясь, и что рассчитывая увидеть, я поднял голову и посмотрел на темные окна квартиры Макаровых, выходившие во двор. Представив, что где-то там сейчас беззащитным комочком в своей постели лежит Мелкая, я с трудом сглотнул.

Валентинки, билеты на концерт…

Я тряхнул головой, сбрасывая наваждение, и натянул шлем.

Завел двигатель и, совершенно не думая о том, что своим ревом растревожил жителей половины ближайших домов, выкрутив газ, рванул к выезду со двора.

Подальше от дома. Подальше от тревожных мыслей. Подальше от Яны…