Глава 13. Женя

Пять лет назад

Владимир отошел поговорить по телефону, а я чувствовала себя неловко в компании его друга. Не знала, что сказать. Наблюдала за тем, как на трассе красуются парни, выделывая разные трюки. Совсем не разбиралась ни в мотоциклах, ни в автомобилях. Подвески, моторы, всякие провода… Была так же далека от этого, как балерина от финансиста, но тем не менее до невозможности любила скорость. По-настоящему сходила с ума, упиваясь адреналином, которого всегда было мало.

Оглянувшись на Володю, увидела лишь его прямую спину. Ничего не слышала из-за шума, да и не собиралась подслушивать. Всегда и во всем безоговорочно доверяла ему. Не сомневалась в нем ни на миг. Верила: у тех, кто действительно любит, по-другому и не бывает.

— Эй, вы чего здесь приуныли? — подсела к нам блондинка в рваных джинсах.

Она была такой яркой, уверенной в себе. Легкая манера общения. Чем-то походила на Маргариту. Та тоже всегда была душой компании.

— Да вот, представляешь, Вова девушке не разрешает пить! — язык Александра уже порядком заплетался. А ведь он наверняка на машине сюда приехал. Не представляла, как будет возвращаться. — Но скажи мне, какая нормальная вечеринка может проходить без бутылочки этого волшебного напитка?

— Наверное, безалкогольная, — рассмеялась девушка, понимающе мне улыбаясь. — Не всем нужно надираться, чтобы веселиться, верно, Женя? Тебя ведь так зовут?

— Да, все верно.

— А я Оля. Рада знакомству, — протянула она руку в обрезанной кожаной перчатке.

Ответив на рукопожатие, не смогла не улыбнуться в ответ. По сравнению с ней я выглядела соломинкой, которую вполне можно удачно спрятать за шваброй. При этом девушка не была толстой, нет. Она была в меру хорошенькой — я бы это так назвала. Все формы при ней, и, несомненно, ей шел ее образ.

— Так что? Ты гоняешь? — спросила Оля, кивая на разноцветные авто.

На многих тачках виднелись рисунки. Несколько имели неоновые подсветки. Рокот моторов, визг шин. В душе словно закручивался торнадо, настолько я наслаждалась всей этой общей атмосферой.

— Нет. Совсем нет, — покачала я головой. — У меня пока нет прав.

— А я и не спрашиваю о правах. У половины здесь их нет и никогда не было, — рассмеялась она.

— Ну, за руль Володя меня не пускает… — призналась честно.

— А умеешь?

— Подруга учила. У нее уже есть машина, — вспомнила я наши занятия с Риткой.

Я была очень хорошей ученицей, тогда как Марго кричала как резаная, стоило мне совсем немного прибавить скорости. Мы катались на пустыре, и я получила незабываемые ощущения. Правда, за руль Маргарита меня больше не пускала, сколько бы я ни просила. Уж очень она перепугалась. Сама еще к машине не привыкла, двигаясь со скоростью дохлой улитки, но ничего. Уверена, она совсем скоро привыкнет к габаритам своего авто.

— Тогда предлагаю немного покататься, но к штурвалу, извини, не пущу. Проверим твои нервишки на прочность?

Посмотрев на Владимира, хотела предупредить его, но Оля снова обратилась ко мне:

— Ой, да ладно! Ты еще и разрешение хочешь у него спросить? — усмехнулась она, хлопая меня по плечу.

— Нет, но…

— Да идите. Я Вовчика предупрежу, — пробурчал очухавшийся товарищ, который, похоже, собирался спать прямо здесь.

Нервничала, когда спускалась по шаткой лестнице. Оборачивалась на Володю, но он до сих пор разговаривал по телефону. Испытывала страх и предвкушение, забираясь на пассажирское сиденье яркой красной тачки. Мне о такой оставалось лишь мечтать.

— Ты только пристегнись, — рассмеялась Оля, заводя мотор. — Не хочу отшкрябывать потом твою тушку по всему салону.

Толпа ревела. Кто-то хлопал, подбадривал. Парень в зеленой бейсболке, только недавно красующийся на трассе, что-то жестами показывал Оле, усаживаясь в свою машину. Все проносилось мельком перед глазами. Во рту пересохло, когда девушка в короткой юбке встала между автомобилями, размахивая своим лифчиком, словно флагом.

— Это что, гонка? — спросила тихо, от страха сжимая пальцами собственные коленки.

— Ага. Ты уже струсила?

Ответить я не успела. Когда автомобиль тронулся, меня вжало в сиденье, а сердце подступило к самому горлу, но слишком быстро страх сменился возбуждением. Я будто пребывала в три-дэ аттракционе, не отрывая взгляда от лобового стекла. Только дорога, освещенная огнями, — больше ничего не видела. Только пульс, отбивающий свой ритм в ушах, — больше ничего не слышала.

Вибрация проходила по телу, отзываясь щекоткой в груди. Мне казалось, будто это именно я управляю тачкой, крепко сжимаю пальцами руль. Словно это моя нога вдавливает педаль газа в пол, а взгляд впивается в трассу.

Резкий поворот на сто восемьдесят градусов. Мне кажется, что мы вот-вот вылетим за пределы дороги, но нет. Шины сплетаются с асфальтом, скользят, чтобы остановиться лишь на секунду и тут же сорваться с места, оставляя соперника далеко позади.

Минуты гонки показались вечностью. Когда авто остановилось у старта, я поблагодарила Олю, но самостоятельно из машины выйти не успела. Девушку поздравляли друзья, а мне подали руку, помогая выбраться из автомобиля.

— Мы уезжаем. — Лед в голосе Володи поразил.

Крепко удерживал за руку, а я шла за ним ни жива ни мертва. Молчала, боясь выдать хоть слово. Никогда еще не слышала, чтобы слова его звучали так пусто, отстраненно. Напряглась. Не знала, чего ожидать, да и ожидать ли вообще.

— Ты злишься? — спросила, когда передо мной открыли дверцу автомобиля.

Его движения были резкими, порывистыми. Не отвечал, когда застегивал ремень безопасности, перетянув слишком сильно.

— Куда мы едем?

А в ответ снова молчание. С Олей за рулем было не так страшно, как сейчас. Он резко сдал назад и вывернул руль, взлетая по трассе в обратном направлении. Тишина ужасала.

— Владимир, куда мы направляемся? — уже психовала.

Нервы сдавали билеты в привокзальной кассе и махали рукой на прощание, не собираясь следовать вместе со мной в конечную точку назначения.

Когда припарковались у его дома, я немного расслабилась, но все равно оставалась настороже. Сейчас просто уйду в комнату к Марго, а он пускай молчит себе на здоровье. Не понимала, в чем провинилась. Что такого в том, что меня прокатили с ветерком?

В подъезд меня буквально затаскивали. Еле успевала за его широкими шагами. Лестница, лифт. Створки разъехались, выпуская веселую компанию. Стояла рядом с ним, пытаясь успокоиться. Уже накрутила себя, но собиралась попробовать поговорить в последний раз:

— Володя, я не понимаю, в чем я провинилась…

Он повернулся слишком резко. Ударив по кнопке, останавливающей лифт, сжал мою шею пальцами и припечатал к стенке. Ужас острым ножом полоснул по сердцу, сковал душу. Боялась дышать.

— Знаешь, сколько раз такие веселые гонки заканчивались авариями? — прошипел он, приближаясь к моему лицу. — Сколько человек умерло или стало инвалидами? Не знаешь? А я знаю. А теперь представь, что сегодня могла умереть ты.

— Ты меня пугаешь, — прошептала, едва размыкая губы.

— Я хочу тебя напугать. Хочу, чтобы ты боялась и никогда в жизни не смела садиться в чужую тачку. Или я, или сама, но только после того, как выучишься. Третьего не дано, черт возьми!

Пальцы с шеи переместились на затылок, а Владимир прижался лбом к моему лбу, рвано вдыхая воздух. До боли сжимал талию, впечатываясь в мое тело.

— Владимир, я…

Продолжить свою фразу я не успела. Меня грубо перебили жадным поцелуем. В какой-то момент лифт снова поехал вверх, а я уже совсем забыла, где мы находимся. Не успевала отвечать на требовательные касания. Он терзал меня, сжимал в своих объятиях, сминая одежду, наверняка оставляя на коже синяки. Будто голодный зверь или сумасшедший.

Створки разъехались, но не могла управлять своим телом, пребывая полностью в его власти. Взяв на руки, Володя вынес меня из тесной коробки, но так и не оторвался от моих губ. Лишь когда подошел к двери, опустил на ноги и прижал лицом к стене, прикусывая мою шею, оставляя на ней следы. Задыхалась. Поражалась.

Бывало, видела в нем подобные эмоции, ощущала на себе, но он быстро останавливался, прекращая наши игры, обрывая ласки, но не теперь. Боялась спугнуть это наваждение. Была куклой в его руках, позволяя вертеть себя так, как ему заблагорассудится. Лишь бы снова не взывал к разуму.

В коридоре с меня стянули куртку. Где-то там же остались мои кеды. Жадно отвечала на поцелуи, утопая в его парфюме. Этот запах — запах его кожи — сводил с ума. Сжимала пальцами его волосы, оттягивая голову мужчины, дразня, но его бы и танк не остановил. Предвкушала нас, эту ночь, то, что произойдет. Желала поскорее переместиться в спальню, чтобы, не дай бог, не передумал, поэтому пробиралась руками под одежду, оставляя полосы на его спине.

— Маргарита… — прошептала, предлагая хотя бы до спальни дойти, не привлекая к себе внимания.

— Написала смс, что ночует у парня. Родители на даче. Мы одни, — отвечал, избавляя от топа.

Дышать стало легче. Хотя нет, один страх ушел, но на смену ему пришел другой. Знала, что будет больно. Немного и лишь поначалу, но будет. Была уверена, что Владимир сделает все как надо. В нем не сомневалась, а вот в себе… Боялась, что ему не понравится.

Когда опрокинул на постель, на мне уже не осталось одежды. По нашим вещам запросто можно было понять, куда мы направились. В своеобразной дорожке не хватало всего одного элемента — Володиных боксеров, которые он пока не торопился стягивать.

Его губы очерчивали дорожку от шеи к животу, который вздрагивал от каждого прикосновения. Оставив поцелуй на внутренней стороне бедра, Владимир прижался губами к моему лону, раскрывая меня перед собой. Сжималась. Все внутри пульсировало, горело настоящим огнем.

Цеплялась за его плечи, желая, чтобы Володя поскорее поднялся. Не хотела оттягивать. Это неминуемо произойдет, но в нашем случае лучше рано, чем поздно. Желала принадлежать ему целиком и полностью, но еще больше — чтобы он принадлежал мне. Навсегда. На всю жизнь.

Облизывал грудь, играя языком с сосками. Сильные руки крепко удерживали ягодицы, а я прикрыла веки, впитывая в себя каждую эмоцию, каждое ощущение. Наслаждалась им, потому что, наконец, дорвалась.

Он целовал меня, параллельно доставая что-то из тумбочки.

— Презервативы? — выдохнула ему в губы.

— Нет, маленькая. Ненавижу эти штуки, да и для первого раза их лучше не использовать. Доверяй мне, ладно? Я не сделаю тебе ничего плохого.

— Я тебе доверяю.

Ощущала, как ласкает меня там, внизу, пальцами, массируя, втирая что-то теплое. Под умелыми ласками совсем расслабилась. Страсть поутихла, а на смену ей пришла нежность. Та, от которой сводит пальцы на ногах.

— Люблю тебя… — прошептал он мне в губы, резко прижимаясь ко мне. — Вот и все, — улыбнулся, закрывая любопытный рот поцелуем.

Хотела спросить:

«Как все?»

Боль была едва заметной, на грани. Толком и не почувствовала ее. Небольшой дискомфорт и ощущение наполненности. Такой приятной наполненности, когда что-то там внутри задевают и будто мурашки — прямо там. Искорки, которые с каждым движением разгораются все сильнее, собираясь в пружину.

Стонала. Сжимала его плечи, шептала о том, как сильно люблю, будто находилась в бреду. Жадно глотала воздух между поцелуями. Ловила зубами его язык, пытаясь играть. Чертила полосы на спине, впивалась ногтями в ягодицы, которые наконец-то облапала в свое удовольствие. Прижималась изо всех сил и смотрела в его глаза.

Умирала. Рядом с ним умирала в пучине безумных ощущений. Терялась в его радужке, видя свое отражение. И любила. Сильнее, чем когда-либо.