Глава 37. Женя

Сейчас

Дождь лил как из ведра. Холодный ветер пронизывал насквозь, а я куталась в тоненький плащ, уповая на то, что лето в столице совсем не радует теплыми днями. Не хотелось заболеть, но зонтик я забыла в коридоре, когда уходила, а потому уже успела промокнуть.

Смотрела издалека за тем, как гроб осторожно погружают в землю и засыпают. Не хотела подходить ближе, чтобы не встречаться с родителями Маргариты. До сих пор не верила в то, что ее больше нет. Не плакала. Слезы кончились, и осталось состояние нереальности происходящего. Мне было жаль ее родителей, хотя меня они не пожалели.

Ее мама громко выла, цепляясь за плечо бледного, как мел, супруга. Не представляла, каково им. Я так и не увидела своего ребенка, не смогла подержать его на руках, а они провели с ней долгие двадцать два года и теперь хоронят.

Чужие руки легли на талию. Володя прижал меня спиной к своей груди, обнимая. Тоже весь мокрый, но никого из нас это не заботило.

— Почему ты не там?

— Я не меняю своих решений, Евгения. У меня давно нет семьи. Я просто разучился их любить, — ответил он откровенно.

— Ты неоправданно жесток. Так нельзя…

— Я плачу им той же монетой, только и всего. Они были с нами куда более жестокими. Из-за них мы лишились счастливого будущего и нашего ребенка…

Да, я думала точно так же, но не испытывала ненависти. Наверное, просто выросла, отпуская тяжелые эмоции. Того, что случилось, уже не изменить, но с этим нужно как-то жить дальше.

Вывернувшись из его объятий, я направилась на выход из кладбища. Уже подходила к воротам, когда заметила красный БМВ, припаркованный рядом с моей малышкой. За тонированными стеклами не было видно, есть ли там кто в салоне, но мотор был заглушен.

Страх неудержимой волной прокатился по телу, но, мигом отогнав его, села в авто. Это просто совпадение и ничего кроме.

Направлялась в бар рядом с домом. Ритка наверняка не хотела бы, чтобы в день ее похорон кто-нибудь безудержно ревел. Нет, она любила жить на широкую ногу — красиво и весело. Она даже ушла красиво, вдребезги разбив дорогущую тачку. Вылетела через лобовое стекло, потому что была не пристегнута. Только упала неудачно — на штырь.

Ее фото было и в новостных лентах, и в газетах. Красивая — в длинном вечернем алом платье, с локонами волос и белой ниткой жемчуга. Она держала телефон в руке и улыбалась, будто позировала для фотосессии. Такой она и была. Всегда с высоко поднятой головой, всегда при параде, неуязвимая.

И с огромным комплексом недолюбленного ребенка в душе.

Заняв один из свободных столиков у окна, я заказала у официантки две бутылки красного вина и два бокала. Сама разливала темную жидкость. Чокнувшись с пустотой, представляла, как Ритка сидит напротив. Веселая, как и всегда.

Всматривается в зал и отмечает парней, с которыми запросто могла бы уйти отсюда. Флиртует игривым взглядом и ждет, пока до претендента на ночь дойдет, что его уже выбрали.

Я залпом осушила бокал и налила еще. Прекрасно видела, что Владимир тоже здесь. Разместился через три столика от меня. Что-то пил и делал вид, будто совсем не обращает на меня внимания и вообще мы здесь случайно вдвоем оказались. Да и черт с ним, пусть сидит. Место ведь не купленное.

Заказав у официантки песню «Районы-кварталы» группы «Звери», громко подпевала, приканчивая первую бутылку. Собиралась напиться, да и уже напилась, но все равно взялась за вторую. Положив больную голову на руки, занимающие часть столешницы, бесцельно смотрела в широкое окно, когда увидела на той стороне дороги красный БМВ.

— Пойдем, хватит сидеть здесь в одиночестве, — раздался надо мной голос Владимира, и я отвлеклась на него всего на секунду, а когда снова посмотрела в окно, машины уже не было.

— У кого-то из Риткиных друзей есть красный БМВ? — спросила, нахмурившись.

— Не знаю, а что? — не понимал меня Володя.

— Да так…

Я позволила ему заплатить по моему счету и взять меня на руки. Не могла сама ходить — ужасно шатало из стороны в сторону. Все-таки перепила.

— Девушка, у вас все хорошо? — шепотом обратилась ко мне официантка, с недоверием поглядывая на Володю.

— Да, спасибо за заботу. Это мой парень, не переживайте, — соврала я, чтобы сократить число вопросов. Язык заплетался.

Владимир сам вел машину, хотя я точно помнила, что он тоже что-то пил. Моя малышка так и осталась стоять у бара. Видела, что мы едем в другую сторону и совершенно точно направляемся не ко мне.

— Все-таки решил похитить меня под шумок? — кое-как выговорила, обращая на себя его внимание.

— Не глупи. Ты же прекрасно понимаешь, что я никогда не сделал бы такого. Не с тобой, по крайней мере.

— А зря… — ответила тихо и провалилась в сон.

Утром я проснулась в объятиях Володи. Он уже не спал. Просто молча лежал вместе со мной под одеялом и гладил меня по волосам и спине. Лежала у него на груди и слушала размеренный стук сердца. Осматривала комнату, в которой мы находились. Спальня. Просторная и светлая, с широкой кроватью и огромным телевизором напротив. За стеклянной стеной, разделяющей комнату на две части, разместились объемные шкафы, комод и зеркальный столик с пуфом. Интересно, здесь часто бывают женщины?

— Знаешь, я теперь очень жалею, что не отвечала на ее звонки. Может быть, мы могли бы ее спасти, — проговорила тихо.

— Спасти от чего? — спросил Володя, вздохнув. — От наркоты? Брось, большинство наркоманов заканчивают именно так. Быстро и нелепо, оставляя после себя только боль родным. Ну и долги.

— Она не была наркоманкой, — возмутилась я и даже повернулась к нему лицом, упираясь в его грудь руками.

— Была, Жень. Была, и уже давно. Я каждый день закрывал все новые и новые ее долги, а она клялась, что это в последний раз.

— Не может быть!

— Увы.

— Но это не меняет того, что за ней в ту ночь кто-то гнался.

— Кто за ней гнался? — не понял Володя.

— Она прислала мне на телефон голосовые по WhatsApp. Где моя сумка?

Слетев с постели, я неловко прикрывалась одеялом, стараясь не смотреть в сторону мужчины. Сумка нашлась на столике. Откопав в куче барахла телефон, отыскала голосовые, которые на всякий случай сохранила на карту памяти. Одно за другим включала их, а сердце сжималось от боли. Она умерла, так и не услышав от меня, что я ее простила, так и не узнав, что, несмотря ни на что, она оставалась для меня родным человеком.

— Скорее всего, это наркоманский бред. Глюки. Она была за рулем под кайфом. Это выявило вскрытие.

— Тогда как ты объяснишь то, что вчера у ворот кладбища я видела красный БМВ, а потом его же на той стороне дороги напротив бара?

— Ты ничего не путаешь? — мигом сел Володя и потянулся за своим телефоном. — Ты вчера была пьяна. Тебе могло показаться…

— Но не на кладбище!

— Хорошо, жди меня здесь. Квартира в твоем распоряжении… — начал он спешно одеваться. — Ты не против, если я на время прихвачу твой телефон?

— Нет, но я не стану ждать тебя здесь. У меня Чернышка не кормлена.

— Она может подождать.

— Нет, она не может подождать, — твердо ответила я.

— Хорошо, — проскрипел он зубами. — Я отвезу тебя.

Насильно накормив завтраком, Володя действительно отвез меня домой, но неизвестно зачем поднялся наверх в квартиру вместе со мной. Вставив в замок ключ, хотела повернуть, но уже на половине оборота дверь открылась.

— Ты что? Не запираешь дверь? — прошипел Владимир, задвигая меня себе за спину.

— Я всегда закрываю дверь! — возмутилась я.

Он прошел в квартиру, шикнув на меня:

— Стой здесь.

Правда, стоять на площадке мне было страшно, а потому я вошла вслед за ним.

— Я же сказал тебе стоять там!

— Это моя квартира! — ответила тем же тоном.

Все выглядело как обычно и лежало на своих местах.

— Проверь, не пропало ли чего.

— У меня, кроме техники, брать нечего, но все на месте, — проворчала, серьезно обдумывая вариант о том, что на эмоциях я просто забыла запереть дверь. — Чернышка? Чернышка, ты где? — звала я котенка, но, заслышав писклявое «мя» откуда-то из шкафа, бегом направилась туда.

Открыв створку, увидела котенка, сидящего на полке, и отчетливо поняла, что здесь кто-то был. Нет, вещи действительно лежали на местах, но, когда я уходила, Чернышка провожала меня до двери, а в шкаф она залазит лишь тогда, когда я открываю его, чтобы что-нибудь туда повесить или, наоборот, что-то оттуда взять.

Схватив котенка, я бегло осмотрела полки, но, к чему придраться, не нашла.

— Так, — отмер Володя, забирая у меня Чернышку. — Быстро собирай самое необходимое. Пока поживешь у меня.

— Нет, — запротестовала я, не желая идти у него на поводу.

— Это не обсуждается, — произнес он тем самым тоном, от которого у меня по телу гуляли мурашки страха.

Пришлось собираться.

Оставив меня у себя в квартире, Владимир уехал, но ненадолго. Уже через два часа он вернулся обратно — взъерошенный и какой-то задумчивый.

— Был красный БМВ, — кивнул он, едва переступив порог квартиры.

Я как раз рассматривала фото на стенах в гостиной, где Володя был запечатлен на работе и с друзьями. Там же в большой рамке висела моя фотография.

Страх сковал тело, а я опустилась на диван.

— Камеры видеонаблюдения в городе и на кладбище зафиксировали эту машину. Она действительно в ту ночь преследовала Марго. Правда, у бара камера давно не работает, а на твоем доме сломалась буквально вчера, так что подтвердить или опровергнуть появление этого авто там мы не можем.

— И что теперь делать? — стало по-настоящему жутко.

— Тачку пробить не удалось. Таких номеров в базе данных попросту нет, а красных БМВ в городе восемь штук. Их владельцев сейчас, конечно, допрашивают, но навряд ли нам это что-то даст, поэтому пока ты живешь здесь.

— Но…

— И не вздумай спорить, Евгения. Теперь я терпением не отличаюсь.

Взяв на руки Чернышку, я подошла к окну, разглядывая двор внизу, который казался игрушечным с такой высоты. Гладила котенка за то, что та подрала ему обои в спальне. Так ему и надо, этому тирану и деспоту.

В его отсутствие я много думала о том, что именно скажу Владимиру. Неожиданная смерть Маргариты стала для меня настоящим ударом. Я просто не предполагала, что такое может быть, а теперь о многом жалела. И в первую очередь о том, что мы не поговорили.

Теперь же, смотря на Володю, я отчетливо понимала, что должна сказать ему правду. Выложить все как на духу, потому что, если с ним что-то случится, я просто не знаю, как дальше буду жить с таким огромным чувством вины. Нужно научиться ставить точки.

— Знаешь, ты был прав. Я действительно люблю тебя до сих пор. Сама не понимаю, почему и за что. Не хочу любить, но люблю.

Не хотела, чтобы сейчас он подходил и прикасался ко мне. Тогда точно не смогу сказать ему все, что думаю. Просто не решусь.

— Ты должен знать об этом, потому что жизнь чертовски странная и страшная штука. Сегодня есть человек, а завтра уже нет. Так вот, я считаю, что ты должен об этом знать, но это еще не все.

— И что же твоя умная головка придумала в этот раз? — не касался меня, но стоял за спиной, будто уже знал, что именно я собираюсь произнести.

— Я хочу сказать, что наше время уже закончилось. Несмотря на открывшиеся факты нашего общего прошлого, ничего уже не изменить. Прошло пять лет, и мы с тобой давно стали чужими. Наша история закончилась.

— Это все, что ты хотела сказать? — прошипел он мне на ухо и тут же развернул к себе лицом, прижимая спиной к прохладной глади оконного стекла. — А теперь послушай, пожалуйста, меня, раз уж мы с тобой говорим начистоту. Когда я узнал четыре года назад о том, что произошло на самом деле, первым моим желанием было рвануть к тебе. Да, я не отрицаю, что смалодушничал, струсил, просто не представляя, как расскажу тебе все это. Я был на сто процентов уверен, что ты просто не станешь меня слушать. И знаешь, что я сделал? Я впервые в жизни напился в дрова, потому что четко осознавал, что ненавижу своих родителей, ненавижу свою сестру и ненавижу твою мать. Они лишили меня самого светлого, что было в моей жизни. Но самое страшное, что именно из-за них на свет так и не появился наш ребенок. Крохотный малыш, который ни в чем не был перед ними виноват. А еще, знаешь, я ясно осознавал, что после всего того, что случилось, ты ненавидишь меня, потому что я тоже был виноват. Виноват в том, что даже не подумал о том, что ты могла попасть в больницу. Виноват в том, что меня все время съедали сомнения и неуверенность в себе. Я считал и до сих пор считаю, что недостоин тебя. И я поверил, понимаешь? Поверил в то, что ты могла отказаться от меня. Прости меня за это. Прости за то, что так сильно любил и люблю до сих пор.

Слезы градом катились по моим щекам, но я была просто не способна вымолвить хотя бы слово. Остро ощущала его боль — такую же, какая слишком давно засела в моем сердце, пропитав черной мглой и душу.

— Но знаешь что? Тогда я уезжал в столицу с мыслью о том, что когда-нибудь мы с тобой обязательно встретимся. Совершенно случайно встретимся спустя несколько лет, и ты увидишь, каким я стал, и захочешь вернуться ко мне. И я впахивал как проклятый, лелея эту мечту, а потом, наверное, больше сотни раз бронировал билеты до нашего захудалого городка, желая увидеть тебя хотя бы просто издалека, но отменял бронь. Знаешь, о чем я тогда думал? О том, что тебе будет лучше без меня. Том, что я должен строить свою жизнь, а ты — свою, потому что о том, что случилось, слишком больно вспоминать даже сейчас, спустя пять лет. Я думал, что мы оба сможем забыть, но в очередной раз ошибался. Но знаешь что? В этот раз я не позволю ни тебе, ни себе совершить ни единой ошибки. Мы любим друг друга, и пусть идут к чету те, кто думает, что мы не сможем быть счастливыми. Сможем всем назло. Хочешь сбежать от меня сейчас? Беги, да только я догоню. И буду догонять каждый раз, доказывая тебе, что нам суждено быть вместе. — Взяв мои дрожащие руки в свои, Владимир опустился передо мной на колени и прикоснулся губами к костяшкам моих пальцев. — Прости меня за глупость, за трусость, за то, что усомнился в тебе когдато. Прости за ту боль, которую причинил. Если хочешь, можешь ударить, можешь бить хоть каждый день, но больше я тебя не отпущу. Ты моя, и я тебя никому не отдам.

Ноги не держали совершенно. Опустившись рядом с ним на колени, сама прижалась к нему, вытирая слезы о его белую рубашку. Бережно усадив меня, так и укачивал в объятиях рук, расположившись на полу. Старался успокоить, но я просто не могла остановиться. Рыдала навзрыд, рассказывая все, что грудой камней лежало на сердце долгих пять лет. Делилась мыслями, болью, страхами и переживаниями. Рот никак не хотел замолкать, а душа наконец освобождалась.

Я честно признавалась в том, как сильно хотела ненавидеть его, но не получалось. Рассказывала о том, что не могла забыть и любила все эти годы. О том, что без него я просто не умею жить.

Напоив меня успокоительным, мужчина уложил меня в постель, расположившись рядом поверх одеяла. Даже Чернышку к нам припер. Она умильно мурчала, пригревшись в моих руках. И я тоже жмурилась от удовольствия, лежа на боку, пока Владимир гладил меня по волосам, обнимая.

— Только не уходи, — шепнула я ему, а может, просто подумала, проваливаясь в сон.

— Никогда не уйду, — тихо ответили мне.

Визуализация героев