Глава 16. Рассвет

Смятая простыня валялась в углу, лепестки роз пожухли. Свечи сгорели дотла, и розовые полосы рассвета расцарапали небо. Рокси спала, свернувшись в калачик у него под боком, а Лютер лениво поглаживал ее волосы, смотрел в окно и думал… ни о чем. В голове было пусто, в теле — легко, укусы саднили, но ничего, терпимо. В пик удовольствия Рокси совершенно теряла контроль и впивалась в него зубами.

Лютер осторожно, чтобы не разбудить девушку, поднялся и подошел к окну. В смутном отражении насчитал на себе три отпечатка зубов. Не так уж плохо для вампира, который сто лет не занимался сексом. А, вот еще один, на бедре. Четыре.

Мизерная плата за то, что он испытал этой ночью.

Рокси потянулась как сытая кошка и повернулась на другой бок.

Цветочница. С острыми зубками, жаждущими крови альтернативных. Она покусала Криса не просто так. И к Лютеру ее тянуло, как ни прискорбно признать, вовсе не из-за харизмы столетней выдержки. Кровь вампира вызывала в ней подъем жизненных сил, повышала остроту восприятия и будила сверхспособности, как она это называла. И теперь Рокси без нее не могла, хоть пока этого и не осознавала.

Выходит, он нужен ей, как и она ему. Это даже радовало.

Рокси наверняка расцветит их ситуацию романтичным флером, назовет их командой супергероев — пусть. На самом же деле они — два монстра, которых по счастливой случайности замкнуло друг на друге. Или, может, это какой-то высший замысел? Шутка богов? Алый валет встретил черную даму, и теперь они пойдут рука об руку, со смертью за плечами.

Сердце ровно билось в груди, кровь бежала по венам, а щетина отросла еще сильнее. Лютер потер подбородок, мысленно делая пометку купить бритву и всякие пены и лосьоны. У него началась жизнь, полная того нового, что являлось хорошо забытым старым. К примеру, постельное белье. То, что купила Триша, — никуда не годилось. Скользкое какое-то и холодное. А он, как выяснилось, теперь мог замерзнуть. Еще надо купить зубную щетку и пасту. Одну пиццу они с Рокси, проголодавшись, съели ночью, и теперь от него пахло сыром и ветчиной.

Рокси вновь потянулась и, разлепив глаза, приподнялась на локтях и сонно на него посмотрела. Солнце еще не взошло, но у него было свое, с лучистыми глазами, теплой бархатной кожей и припухшими от его поцелуев губами. Лютер немедленно понял, что хочет еще.

Он вернулся в постель и привлек Рокси к себе.

— Доброе утро, — хрипло пробормотала она. — Еще так рано…

— Поспишь? — спросил он, и Рокси, кивнув, устроила голову у него на груди, сердце в которой забилось быстрее.

А еще ему хотелось подарить что-нибудь Рокси. Цветы, белье, украшения, дом — все, что она захочет. Положить к ее ногам весь мир, как подношение богине.

— Слушай, пить так хочется, — пробормотала она. — Принесешь сока?

— Конечно, — ответил Лютер, поцеловав ее в лоб.

Он взял свой телефон и вышел из спальни. Прошел босиком по изломанному паркету, все еще радуясь, как ребенок, ощущениям тела. На крыльце задержался, впитывая первые лучи, расплескавшиеся над горизонтом. Ткнул в последний принятый вызов и дождался сонного «алло».

— Я согласен, — сказал он. — Давай я обращу тебя, Джессика.

— Что? — спросила она, и из ее голоса мгновенно исчезла сонливость.

— Я думал об этом все время, — вообще не думал, по правде, — и понял, что хочу провести вечность с тобой. — Да ни за что. — Джессика… Любимая… Узнай, какие варианты могут быть после вливания вампирской крови.

— Лютер, — она откашлялась, что-то зашуршало. — Ты же сказал, что не можешь мной рисковать.

— Но если ты тоже любишь меня, то не будет ли еще более жестоким лишать нас права на счастье? Пришли мне данные, Джессика, я все изучу. Просчитаю риски, вычислю дозу. Если вводить совсем понемногу вампирской крови, то, быть может…

— Лютер, подожди, — Джессика всхлипнула.

О нет, только не снова слезы.

— Я так виновата перед тобой…

Лютер насторожился. Что-то новенькое.

— Понимаешь, ты проявлял признаки нестабильности. И если бы я сразу поняла, что это связано со мной, с эмоциональной вовлеченностью, любовью… Я бы никогда…

— Что ты сделала, Джессика? — спросил Лютер, а во рту пересохло совсем как от жажды.

— Я отправила отчет, в котором все это указала, — призналась она. — Это часть моей работы, Лютер. Я, в конце концов, несу ответственность… Не вини меня, дорогой. Я не знала, не понимала… Но вчера, когда увидела тебя в ванной… Ты такой красивый… И твои слова, и я представила, как было бы здорово… Секс не так уж важен. И как ты верно однажды заметил, есть и альтернативные способы.

— Когда за мной приедут? — спросил он.

— Команда отправится сегодня. Но будет лучше, если ты сам вернешься, — вновь всхлипнула она. — Я сейчас же напишу новый отчет. Я совру, Лютер. Я сделаю что угодно!

— Первое — пришли мне результаты экспериментов с зараженной кровью, — сказал Лютер. — Второе — Корделия Боулден, всю информацию, что найдешь. Третье… не надо новых отчетов, Джессика.

— Ты не понимаешь! — ее голос сорвался на визг. — Программу хотят закрыть. Не полностью, но вампиров — точно. Вы слишком опасны!

— Сделай, как я сказал. Если ты хоть немного любишь меня.

— Лютер, — Джессика все же зарыдала, и он нажал отбой.

Итак, в Танорок едет команда ликвидации, где-то бродит голодный вампир, но в доме в теплой постели спит прекрасная женщина, которая кусается во время оргазма.

Лютер прошел к машине и, открыв багажник, достал упаковку сока. Озеро розовело под дымкой тумана, трава колола босые пятки, желудок урчал от голода, а у Лютера созрел план. Пока еще зыбкий, но у него есть время подумать, как провернуть это лучше.

Он вернулся к Рокси, вытянулся рядом и поцеловал губы, которые тут же податливо раскрылись. Лютер убрал волосы с ее лица, покрыл поцелуями сомкнутые веки, щеки, шею, в которую он так и не вонзил клыки — и не станет никогда, осыпал ласками нежную девичью грудь. Рокси сладко вздохнула и выгнулась ему навстречу. На это время у него точно есть.

***

— Оставайся здесь, — приказал Лютер, но, когда вышел из машины, Рокси отправилась следом.

— Мы — одна команда, — упрямо заявила она, готовясь спорить и отстаивать свою точку зрения. — Я тебя не брошу.

Раньше Рокси считала себя героем-одиночкой, но, в конце концов, команда — куда круче. Дом Корделии Боулден вовсе не казался зловещим логовом, а двор выглядел скучновато: слегка заросший одуванчиками газон и пара облупленных садовых гномов, которые, казалось, чем-то болеют.

Кусты вздрогнули, и Лютер рефлекторно закрыл Рокси плечами. Из-за веток, стряхивая приставшие листочки, выбрался Перси.

— Что ты тут делаешь? — сердито поинтересовался Лютер.

— Слежу за подозреваемой, — буркнул Перси. — И только зря не спал всю ночь. Корделия оставалась дома, кропала что-то на ноутбуке допоздна. Утром испекла блины и понесла их твоей бабушке, Рокси. Уверена, что убийца — Корделия?

Лютер с упреком посмотрел на нее, но Рокси только пожала плечами.

— Я хотела защитить бабулю, — сказала она, хотя это и так было очевидным.

Бабушка поверила, что Рокси осталась ночевать у Софи. А теперь принимает в гостях вампира, который уже однажды чуть не убил ее. Который принес ей блины, наверняка начиненные вампирской кровью!

— С Сесилией все в порядке, — заверил Лютер, как будто прочитав ее мысли, и обнял Рокси за плечи.

Он был заботливым и нежным, и все время старался коснуться ее, но Рокси чувствовала себя гостьей на чужом празднике, которая испачкала скатерть, разбила бокалы и плюнула в торт. Она укусила Лютера этой ночью, и даже не раз. Но он и не думал ругаться и делал вид, что все нормально.

Но, может, это и есть их норма? Столетний вампир и цветочница. Кто сказал, что их любовь должна соответствовать каким-то стандартам?

А слова ответного признания так и вертелись у нее на языке, потому что прошлая ночь была сплошным волшебством и теперь ей хотелось еще. Больше.

— Я хочу осмотреть дом, — сказал Лютер. — Рокси… — он вздохнул. — Ладно, иди со мной. Перси — стой на стреме. Если что — свисти.

— Будет сделано, — пообещал Перси и вновь скрылся в кустах.

Лютер толкнул дверь, и та с тихим скрипом открылась. Отчего-то помялся на пороге, но потом осторожно его перешагнул. Обернулся — и на его лице ясно отразилось удивление, как будто он сомневался, что сможет пройти.

Рокси слегка подтолкнула его в спину и тоже вошла. Прикрыла за собой дверь, прижавшись к ней спиной.

— Я никогда не была у Корделии в гостях, — отчего-то Рокси говорила шепотом, хотя очевидно — в доме никого, если только Перси ничего не напутал. — Одно это должно было меня насторожить. Она живет по соседству с самого моего детства, постоянно приходит к нам в гости. Меня же никогда не пускала дальше порога.

Врала, что занята, что работает, а иногда вовсе не открывала дверь, хотя была дома.

— И я понимаю, почему тебя не приглашали, — голос Лютера донесся из гостиной, и Рокси пошла следом.

— Ой, — только и смогла сказать она, остановившись посреди зала.

Из-за зеленых обоев с замысловатыми узорами в просторной в общем-то комнате казалось тесно. Плотные коричневые шторы практически отрезали дневной свет, но через щелку между ними падал узкий ломоть света и ложился на стену, увешанную фотографиями.

На них была она, Рокси.

Совсем малышка, с мишкой в руках и без зубов. Чуть постарше, на велосипеде, коленки сбиты, а хвост завязан набекрень. Подросток, нескладная и угловатая, с наглым прищуром и кривоватой ухмылкой, в то время Рокси казалась себе очень взрослой и дерзкой.

Она обхватила шею руками, облизнула пересохшие губы. У стены стоял небольшой комод, на котором тоже была фотография в рамке — относительно свежая. На ней Рокси получала школьный аттестат, а Корделия стояла рядом и смотрела в объектив с неуместной гордостью.

— Она пришла вместе с бабулей, — прошептала Рокси. — Лютер, да она… маньяк! Она просто сходит по мне с ума! Это жутко!

— Я тоже схожу по тебе с ума, — заметил он, взяв фотографию и хмуро ее рассматривая.

— Это другое, — возразила она. — Что еще мы ищем? Вот тебе доказательства — она на мне помешалась! Злобная вампирша! Это она убила Луизу, чуть не прикончила бабушку и…

— Мы точно не знаем, — ответил Лютер, так и не выпустив рамку из рук. — Твои фотографии на стене — это не орудие убийства.

— А что ты хотел увидеть? Вампирские клыки?

Он пожал плечами и вошел на кухню, и Рокси потянулась следом. Здесь было куда светлее и уютнее и пахло чем-то вкусным и знакомым. Пара блинов лежала на тарелке, и Рокси едва сдержалась, чтобы не схватить один.

— Выглядят точь-в-точь как бабулины, — заметила она.

Лютер кивнул, словно бы она сказала что-то, о чем он и так подозревал, а из-за окна донеслось приглушенное бормотание:

— Свист, я свищу, с-с-с, черт… Я не умею свистеть, агент Фосберг!

В окне появилась физиономия Перси, отчаянно машущего руками, и Лютер, схватив Рокси за предплечье, подтолкнул ее к задней двери и вывел вон.  Пригнувшись, они оббежали дом и выглянули из-за угла как раз вовремя, чтобы увидеть Корделию, возвращающуюся назад с пустой тарелкой.

— Я должна сказать бабушке, — прошептала Рокси. — Вдруг она сейчас ест эти блины! С вампирской кровью!

— Да и ладно, — ответил Лютер. — Хуже уже не будет. Быстро в машину.

Она добежала до серебристого автомобиля, запрыгнула на переднее сиденье.

— Почему ты постоянно командуешь? Решил, что ты главный? — спросила Рокси у Лютера, когда тот сел за руль. — Это что-то чисто мужское? После того, что было…

— А у вас, значит, было? — подал Перси голос с заднего сиденья, и Рокси, подпрыгнув от неожиданности, прижала руку к груди.

— Ты мог бы предупредить, что сидишь здесь! — воскликнула она.

— А ты могла бы сказать, что предпочитаешь мужчин постарше, и не подавать мне знаки, — обиженно проворчал он.

— Какие еще знаки, Перси?

— Ты знаешь. Взгляды, улыбки, не уезжай с бабушкой, Перси, ты нужен здесь… О, женщины, коварство ваше имя… Нашли что-нибудь?

— Алтарь, посвященный мне, — сказала Рокси. — Я — следующая жертва. Наверное, если хорошо поискать, то можно найти фотографии Луизы Паркер где-нибудь в кладовой.

— А может, и нет, — туманно ответил Лютер, заводя машину и трогаясь с места.

Фотографию вместе с рамкой он бросил на заднее виденье, и Перси тут же ее подхватил.

— О, да ты обнимаешься с вампиром, Рокси. Надо же, довольно солнечный день, а она даже не дымится.

— Куда мы теперь? — спросила она у Лютера.

— К твоему отцу.

— Мы уже были у него! Зачем опять тратить время?

— Новые обстоятельства, новые вопросы, требующие ответов. Перси, подбросить тебя до участка или к мадам Изабель?

— Я с вами, — заявил он. — Свежий взгляд, профессиональное чутье.

Он заснул через пару минут и не проснулся, когда они припарковались возле покосившегося дома Дерека Тосси.

Лютер перегнулся через сиденье и забрал рамку из руки Персиваля, который всхрапнул и, запрокинув голову назад, открыл рот. Зубы как зубы, в пятерке кариес. Не вампир.

— Что ты хочешь узнать? — спросила Рокси, выйдя вместе с Лютером из машины.

— Пойдем, — предложил Лютер. — Сама услышишь. Или ты боишься?

Она пренебрежительно фыркнула и пошла вместе с ним.

***

Дерек Тосси лежал на диване лицом вниз, и Лютер сперва подумал, что он мертв — еще не привык, что теперь чужого сердцебиения ему не слышно. Зато собственное сердце билось сильно и ровно, рассылая по телу вместе с кровью и что-то еще: радость, предвкушение, надежды… Раньше он любил загадки, теперь же испытывал скорее раздражение. Хотелось вычислить уже вампира и… А вот что делать дальше — надо еще помозговать. Очевидный вариант — подстроить, чтобы в бюро приняли одного вампира за другого. Сто лет назад, когда посреди старого грушевого сада сгорел особняк, с останками вампирского гнезда, насколько он знал, было сложно. Остался лишь пепел, по которому определить точно, кто там, оказалось невозможным.

Но с тех пор могли придумать новую технологию, и значит, план так себе. Но Лютер в любом случае собирался убить того, кто наметил жертвой Рокси.

Она вошла следом, оглядела серую комнату со смесью любопытства и брезгливости.

Телефон Лютера пиликнул сообщением, и Дерек, открыв глаза, мгновенно взвился и выставил перед собой руки, при этом не сжав кулаки, а напротив — слегка растопырив и согнув пальцы, как будто собираясь защищаться когтями.

— Простите за беспокойство, еще пара вопросов, — сказал Лютер, проматывая сообщение от Джессики. — Смотри.

Он повернул экран к Рокси, и ее солнечные глаза расширились.

— Корделии Боулден сто лет? — воскликнула она. — Лютер, теперь точно никаких сомнений!

Дерек опустил руки, неотрывно глядя на Рокси.

— Дочка? — хрипло сказал он.

— Привет, — неловко ответила она, озираясь и не решаясь присесть.

Дерек быстро убрал со стула смятые вещи, смахнул пустую коробку от пиццы под стол.

— Я бы не пришла, — бессердечно добавила Рокси. — Но агент Фосберг считает, ты можешь пролить свет, или что-то такое.

— Ты очень похожа на мать, — выдавил он.

— А ты выглядишь совсем не так, как я представляла, — сказала она и тут же, противореча самой себе, с вызовом добавила: — Хотя я о тебе вообще не думала!

— Как ты? Чем занимаешься? Счастлива?

Рокси неопределенно пожала плечами и ласково улыбнулась Лютеру.

— Вообще-то да.

Его сердце подскочило и забилось быстрее. Лютер сам скинул вещи со второго стула, подвинул его к Рокси и уселся рядом. Дерек, переступив с ноги на ногу, опустился на диван, все так же не сводя глаз с дочери. Сейчас, когда они были рядом, сходство стало заметней: в линии бровей, скул, и даже тусклые глаза Дерека как будто отразили свет, исходящий от Рокси.

— Первое — за что вас задержали в ночь убийства Луизы Паркер? — спросил Лютер.

— Напился, подрался, — ответил Дерек. — Ничего серьезного.

— Часто это происходит?

— Довольно-таки.

— Я предположу — каждое полнолуние?

Дерек вильнул взглядом, но янтарный блеск его глаз как будто стал еще сильнее.

— Волк? — предположил Лютер.

— Что ты несешь! — вспылил Дерек. — Привез ко мне дочь — спасибо большое. Но нечего вешать на меня все грехи.

— Это не грех, — возразил Лютер. — Это не самый удачный результат эксперимента. Вы обращаетесь полностью, Дерек, или частично?

— Папа, ты оборотень? — спросила Рокси, подавшись вперед.

Ее глаза сияли искренним любопытством и детским восторгом, и Дерек, поплыв от «папы», конечно, ответил:

— В некотором роде, — признался он и вздохнул: — Думал, рехнулся, после смерти Анны. Так-то обращаюсь не полностью. Только шерсть повсюду и зубы.

— А хвост? — спросила Рокси.

— Нет, хвоста нет, — чуть виновато ответил Дерек. — Может быть, хочешь чаю? Заказать пиццу? Или что там едят девушки… Суши?

Лютер откинулся на спинку стула и лениво покачался.

Первое предположение оказалось верным. Анна кусала Дерека не просто так. Еще один альтернативный, несчастная жертва экспериментов Корделии Боулден. Или все же не ее? Она развесила по стенам фотографии Рокси, она печет блины и пишет книги. Ее дом был похож на сырую могилу, куда пробивался тонкий луч света. И Лютер смог войти в него без приглашения — так непривычно.

— Ничего не надо, — отказалась Рокси, снова осматриваясь. — Дом у тебя так себе… Не зря ты оставил меня с бабулей.

Дерек сжал зубы, опустил голову, так что стала видна проплешина на затылке:

— Так было лучше. Для всех. Для тебя. Лучше.

Лютер насторожился — знакомые интонации.

— Еще раз, — попросил он. — Почему вы оставили дочку и уехали? Почему не навещали ее?

— Я ничего не мог ей дать. Ничего. Я не должен портить ей жизнь.

Дерек вскинул голову, зрачки расширились и взгляд стал рассеянным и пустым.

— Готов поставить свое забившееся сердце на то, что отец бросил тебя потому, что вампир ему внушил это сделать, — прошептал Лютер, склонившись к Рокси.

— Если что, я не в обиде, — заверила она. — У меня было нормальное детство. Бабуля обо мне хорошо заботилась, и вообще…

Однако ее голос сорвался и задрожал.

— Так было лучше, — тихо повторил Дерек, а потом обхватил свою голову крупными ладонями и закачался со стороны в сторону.

— Вы можете нам помочь, — сказал Лютер. — Рокси грозит опасность. Взгляните на фотографию, вы узнаете эту женщину?

Дерек расправил плечи, взял протянутую ему рамку и, шмыгнув носом, уставился на фото.

— Узнаю, конечно, — пробормотал он. — Только странно — она совсем не изменилась.

— Ничего странного, если она вампир, — фыркнула Рокси. — Корделия Боулден убила Луизу Паркер, маму и, может, еще кучу народу.

— Корделия? — удивленно переспросил Дерек, вскинув на нее взгляд. — Но это ведь не она.

***

Рокси выскочила из дома так, словно он горел, прислонилась к стене, жадно хватая воздух. Как такое может быть? Она знала ее столько лет! Корделия казалась почти что частью семьи, и так оно и было.

Лютер вышел за ней следом и стал напротив.

— Ты как? — спросил он, с тревогой вглядываясь в ее лицо.

— Моя бабушка, — повторила Рокси. — Корделия на самом деле моя бабушка. Лютер, вдруг он все перепутал? Посмотри на него — он же пьет как лошадь! У него явное помутнение! Как ты можешь верить его словам?

Дерек вышел на крыльцо и, с жалостью глянув на Рокси, покачал головой.

— Я все помню очень хорошо, — возразил он. — Вот то, что было потом, после смерти Анны, — как в тумане. А те годы, что мы были вместе, самые яркие. Мы жили вместе, растили прелестную малышку и были так счастливы…

— Погодите, вы жили вместе? — уточнил Лютер. — А бабушка?

— Мы навещали ее, но не слишком часто. Она все лезла в наши отношения, настаивала, чтобы мы оформили брак…

— А почему вы не женились?

— Да из-за нее и не женились, — вспыхнул Дерек, и в нем на миг промелькнул опасный бунтарь в кожанке и на мотоцикле, которого Корделия, как выяснилось, вполне искренне не любила. — Я сто раз собирался сделать Анне предложение. Кольцо купил. Но каждый раз, как черт из табакерки, выскакивала ее мать с наездами, когда уже я это сделаю. И вышло бы, что я женился оттого, что меня заставили. А я так не хотел.

Лютер лишь вздохнул — сложные выверты мужской психологии. Он бы женился на Рокси хоть сейчас. И плевать, что бы говорили все остальные. Интересно, она согласится?

— Я думал, бабушка все время была с тобой, — сказал он, обращаясь к ней. — С самого рождения.

— Я тоже так думала, — пробормотала она.

— Нет, она приехала, когда тебе было лет пять, — возразил Дерек. — С подругой. Тогда все и началось.

Лютер слушал сбивчивый рассказ недооборотня, поглядывая на Рокси. Она держалась молодцом, хотя ее мир рушился. Да что там — его мотало как утлую лодочку в шторм, закрутило смерчем, разнесло в ошметки ядерной бомбой. Корделия Боулден, которую она сперва считала слегка назойливой подругой бабули, а после — злобным вампиром, оказалась Сесилией Медоу, настоящей бабушкой Рокси.

Лютер восстанавливал картину произошедшего по кусочкам, как пазл.

Корделии сейчас уже за шестьдесят, но выглядит она лет так на сорок пять. Кровь вампира пробудила в ее организме скрытые резервы, старение прекратилось.

Корделия-Сесилия, Анна, Рокси. Три женщины одной семьи. Одна наследственность. Сперва вампирша нашла бабулю. Бог знает, сколько она уже вела свои эксперименты, и зачем ей все это надо, но она приехала в Танорок со своей якобы подругой не просто так.

Мысленно он продолжал звать ее Сесилией, и это имя ей шло. Она сделала все точно и красиво: убедила всех и его в том числе, что растила Рокси с рождения. Отослала отца подальше. Не стала его убивать, чтобы не вызвать лишних подозрений — слишком много крови. А может, не захотела привлекать внимание спецслужб, что куда правдоподобнее.  При вскрытии могло выясниться, что в организме есть характерные для перевертышей изменения: зубы, суставы, особое строение волосяных луковиц. Она заставила Дерека уехать, но прокололась, не внушив ему мысль о том, что она — настоящая мать Анны.

А может, план занять место подруги созрел у нее позже.

— Но тогда бабуля… Сесилия… — Рокси не могла себя заставить произнести слова, которые прозвучат приговором.

— Мы все выясним, — пообещал Лютер. — Дерек, спасибо, вы очень нам помогли.

— Оставайся со мной, — быстро предложил тот Рокси. — Дочка. Я не знал, что она все еще там. Не думал… Я смогу тебя защитить. Скоро полнолуние. Я убью ее!

Он не сумеет даже подойти к ней. Внушение держаться подальше от Танорока заставит Дерека развернуть свой мотоцикл, если тот вообще заведется, и уехать прочь.

— Это ошибка, — твердо сказала Рокси. — Этого не может быть. Она же старая! Она хромает! Она чуть не умерла! Она готовила мне блинчики по утрам!

Рокси вдруг осеклась, и Лютер тоже понял — не Сесилия, а соседка пекла ей блины.

Она жила напротив, ходила к родной внучке в гости, носила ей блинчики и пирожки и гордилась ее успехами. А еще, наверное, отчаянно боялась. Ведь ее место заняла другая — опытная лиса, безжалостная хищница. Она появилась в Танороке с подругой, и люди толком не запомнили, кто там из них Медоу, а кто Боулден. А вовремя укушенный шеф полиции помог с документами.

Отсутствие данных Корделии Боулден в больнице совсем легко объяснимо. Первый же осмотр любым практикантом покажет, что пациентка слишком бодра для столетней женщины.

Но падение Сесилии с лестницы, кровь в прихожей и такое непродуманное убийство Луизы Паркер… Пазл не складывался, как Лютер его ни крутил.

— А это еще кто? — спросил Дерек, кивнув в сторону машины, откуда выбирался Перси.

Он стукнулся головой о крышу, едва не прищемил себе ногу дверцей и помахал им, широко улыбаясь.

— Коп из Танорока, — ответил Лютер.

— Ну, удачи вам, — с сочувствием пробормотал Дерек.