Глава 22. Через год

Лютер сидел рядом, но при этом как будто где-то далеко. Рокси, зевнув, прикрыла рот ладонью и виновато покосилась на распятие. Ее религиозное воспитание было одним сплошным пробелом. Фальшивая бабка не проявляла никакого интереса к религии и не просвещала внучку в этом направлении. Настоящая бабушка была более активной. Она поздравляла Рокси со всеми церковными праздниками, приносила крашеные яйца и неизменные пироги. Но, быть может, для нее это был способ оказаться ближе к внучке. Или добавить к угощению немного вампирской крови.

Поначалу Рокси совершенно потерялась. Из-под ее дома словно выдернули фундамент, разбили окна, сломали крышу и расписали стены ругательствами. Наверное, она бы совсем рехнулась, если бы не Лютер. Он собрал ее заново и неизменно был рядом — ее фундамент, и стены, и храм.

Тайком склонившись к нему, Рокси понюхала его шею, а потом, не удержавшись, лизнула. Почти год вместе, а ее все так же безумно к нему тянет.

— Иногда я ревную тебя к богу, — прошептала она.

— Я ревную тебя ко всему миру, — признался он.

Он был ей нужен, как и она ему. Два чудовища, которых замкнуло друг на друге. Рокси много чего передумала, пока сидела в том подвале, и понимала, что Лютер, возможно, врет, и та ложь была в ее, Рокси, спасение. Но вдруг это она чуть не убила Сесилию? Вдруг это она загрызла бедную Луизу Паркер?

Исправить ничего нельзя. Но что, если можно искупить? Ведь в этом основной принцип того, во что верит Лютер.

Когда она рассказала ему свою идею, они впервые поругались. Рокси не ожидала отпора, ведь она так хорошо все придумала. И все было очень логично! Раз ее кровь такой драгоценный эликсир, то грешно не поделиться им с теми, кому он нужен. Лютер заявил, что это привлечет к ним излишнее внимание и вообще — не обсуждается.

Что ж, она и не стала обсуждать. А просто делала так, как считала нужным.

Они отправились в путешествие по побережью, и по пути их следования Рокси заранее находила больницы, хосписы и приюты. Выяснилось, что Лютер — та еще соня, и ей не составляло труда улизнуть пораньше, а потом вернуться якобы с пробежки. Порезы на ее теле заживали очень быстро. Но ей надо быть изворотливой и хитрой — агент Фосберг бывает слишком проницательным.

— Я подожду тебя снаружи, — шепнула она и вышла из церкви.

Рокси обошла белокаменное здание и очутилась на заднем дворе. Здесь, среди цветов, она чувствовала себя куда лучше, чем под суровыми взглядами с икон. Пышные шары гортензий покачивались на ветру, розы благоухали. А в глубине сада мраморная женщина горевала о людских грехах, прижав руки к груди.

Рокси воровато обернулась и достала из сумочки припасенную бутылку со своей кровью.

Лютер был бы в ярости. Но он ничего не узнает. Наверное.

Когда он вышел из храма, Рокси уже ждала его у ступеней.

— Рокси, — произнес Лютер как-то очень торжественно. — Я хотел кое-что тебе предложить.

— Что-нибудь горячее? — промурлыкала она и, обвив его шею руками, куснула за шею. — Сразу да.

— Выйдешь за меня? — спросил он, слегка отстраняясь и заглядывая ей в глаза.

— Зачем? — неловко пробормотала она. — Я думала, и без брака все ясно.

— Ясно, — кивнул он. — Но мне бы хотелось.

— Ладно, — пожала плечами Рокси и улыбнулась. — Давай поженимся, Лютер. Роксена Фосберг — звучит солидно.

— У тебя будет другая фамилия, как и у меня, — сказал он. — Вернемся в Танорок ненадолго? У нас теперь там свой шеф полиции. Поможет с документами.

Он вдруг сгреб ее в объятия, поцеловал и закружил, и они пошли к машине, взявшись за руки, и уже не слышали, как кто-то в саду закричал о чуде.

***

— Что ты мне суешь? — недовольно проворчал глава аналитики, брезгливо отодвигая вырезки из статей и распечатки с сайтов. — Внезапные исцеления, плачущие статуи с волшебной кровью… Во-первых, это явно плацебо. Во-вторых, вообще не то.

— Но вы сказали искать что-то из ряда вон, — насупился стажер.

Вот вроде оборотень, а чутья не хватает. Где только его звериная интуиция?

— Крис, — терпеливо произнес мужчина. — Мы ищем кого? Вампира. Нужен след из убийств, понимаешь? Смерть, обескровленные тела, массовая потеря памяти, быть может… А не что тут у тебя — слепая девочка прозрела. Ну, молодец, рад за нее.

— Но вы только посмотрите! — воскликнул Крис, едва не в нос тыча картой, на которой маркером были отмечены красные точки. — Прямо вдоль трассы! Можно проследить маршрут!

— Занятно, — согласился тот. — Целитель на отдыхе. Попутного ему ветра и все такое. А теперь сосредоточься на своем задании. Или ты надеялся на командировку на пляж? Даже не думай.

— Я уже год тут у вас сижу, — заныл Крис. — У меня никаких нареканий. Я не подписывался…

— Я погляжу, у нас тут упаднические настроения, — злорадно произнес он, и Крис испуганно расширил глаза. — Дополнительные часы терапии, — подпись на приказе вышла размашистой и красивой. — Зайди к Джессике прямо сейчас, пусть пересмотрит расписание.

Крис с ненавистью взял приказ, а карту скомкал и сунул в карман.

— Уже иду, — буркнул он.

***

Джессика с тоской посмотрела на вошедшего оборотня, забрала у него приказ о дополнительных часах терапии. За этот год Кристиан Прайс надоел ей как горькая редька. Скучный. Плоский. Примитивный. Сидит, сопит, смотрит угрюмо. Все норовит рассказать про свои детские травмы. Подумаешь, родители развелись, а мать опекала единственного сына как заботливая наседка.

Вот ее Роберт вовсе не страдает, напротив — благодарен ей за все, что она для него делает. Надо, кстати, позвонить ему вечером, совсем забыл про мамочку. Раньше был Лютер, который так поддерживал ее, так любил… А потом разбил ей сердце, оставив пепелище вместо пожара чувств.

— Ну, что, — вздохнул Крис. — Вернемся к моей матери?

Только не это. Джессике хотелось плюнуть на все свои дипломы и сертификаты и просто выкрикнуть — соберись, тряпка!

— А что по поводу Луизы Паркер? Не вспомнил чего-нибудь важного?

— Сто раз говорил — я сидел в участке. У меня алиби.

— А в твоей жизни были другие значимые женские фигуры, кроме мамы? — спросила она, чтобы хоть как-то сменить пластинку.

— Рокси, — ответил Крис, не задумываясь, и Джессика вновь поморщилась.

Это нелепое совпадение бесило ее до зубовного скрежета. Рокси Медоу. Нахальная развязная выскочка, которая сумела привлечь внимание Лютера своими нарочито откровенными нарядами. Пошлая дешевая шлюшка.

— Она вовсе не такая, — с удивлением произнес Крис. — Рокси вообще-то мне так и не дала.

Джессика покусала губы. У Криса обнаружились слабые способности к телепатии, из-за которых его и оставили в бюро. К счастью, пока что он улавливал только короткие, эмоционально окрашенные мысли.

— Я переживаю за Рокси, — продолжил Крис. — Она пропала после смерти ее бабушки. Исчезла. Я пытался позвонить ей, связаться через социальные сети — нет ответа.

— Вы же с ней не очень красиво расстались, — вспомнила Джессика. — Что-то там такое было…

— Я пытался заняться с ней сексом, — угрюмо ответил Крис, пряча глаза. — А сперва подпоил снотворным мамы.

— Точно, — кивнула Джессика и устремила на Криса внимательный взгляд. — А почему она тебе отказала?

Туповат, зато симпатичный, зеленоглазый. За этот год заматерел и раздался в плечах. Прическа дурацкая — с выбритыми зигзагами на висках, и костюм тесноват — сразу видно отсутствие женской руки.

— Да я не знаю… Вообще-то у меня не особо много опыта, — стыдливо признался он. — Я ведь рассказывал.

А теперь, на таблетках, понижающих либидо, опыта не набраться. Даже жаль парня. Такой молодой, полный сил. Не Лютер, конечно. Но если закрыть глаза на то, какой Крис зануда, представить его без этого тесного пиджачка…

Крис быстро облизнул губы и, оглядевшись, подался вперед.

— А вот то, что я говорю, остается между нами?

— А как же, — подтвердила Джессика, открывая на ноутбуке бланк отчета.

— И я могу рассказать вам все-все, и вы никому ни словечка?

— Могила, — пообещала она, вписывая его имя и проставляя дату. Что ж написать? Медикаментозная коррекция либидо вызвала у пациента болезненную фиксацию на образе матери. Невозможность переноса фокуса внимания на другой объект.

Крис выдохнул и выпалил как на одном духу:

— Таблетки не действуют.

Джессика перестала печатать и подняла на него взгляд.

— Днем все нормально, — торопливо продолжил Крис, вновь облизнув губы.

А красивые, между прочим. Пухлые такие...

— А вот по ночам действие заканчивается. Особенно перед полнолунием.

Вздернув брови, Джессика быстро открыла на ноуте лунный календарь.

— Вот как сейчас? — уточнила она.

— Вот как сейчас, — подтвердил Крис. — Во мне прячется дикий зверь. Я так стыжусь того, что чуть не сотворил с Рокси, — его голос сорвался, а зеленые глаза трогательно заблестели. — И по ночам думаю всякое.

— О ней?

— По-разному, — он вдруг покраснел. — Иногда — о вас. Ужасные пошлые мысли.

Бедный милый мальчик… Остался совсем один. А она, Джессика, вместо того, чтобы помочь, утешить — отталкивает его. Да, не Лютер, зато какой пылкий. Даже на таблетках.

— По идее, я должна скорректировать дозу, — задумчиво начала Джессика.

— Может, так будет лучше для всех, — уныло кивнул Кристиан. — Вдруг я опасен.

Послушный, мягкий — лепи что хочешь.

— Но тогда мы не сможем решить твою давнюю застарелую проблему, — засомневалась Джессика. — Это кажется мне неправильным. Знаешь что, — она глянула в расписание. — Твои дополнительные часы ну никак не становятся в график.

— Только не отдавайте меня другому специалисту! — взмолился он. — Я к вам привык.

— Ну что ты, — мягко ответила она, поправляя волосы. — Я подумала, может, тебе будет удобно приходить ко мне по вечерам? У меня по вторникам йога, а потом, часиков в восемь, мы могли бы встретиться и поговорить. В уютной домашней обстановке тебе будет проще раскрыться.

— Я не против, — пожал Крис плечами.

— Я скину адрес, — хищно улыбнулась Джессика.

Он внимательно посмотрел на нее, а потом улыбнулся в ответ.

***

В е-мэйле новый шеф полиции Танорока пообещал приложить максимум усилий, чтобы уладить проблемы с документами, возникшие у его напарника, и рассказал новости городка, в котором, к слову, в этом году был установлен рекорд солнечных дней.

Шеф о’Коннел вышел на пенсию, оставив место Перси и написав ему отличную рекомендацию. Сам же он отстраивал дом, где трагически погибла Сесилия Медоу, заодно восстанавливая популяцию красноглазого окуня, который раньше водился в озере.

В Танорок вернулся Дерек Тосси. Он вроде как завязал с алкоголем, устроился в бар «Розовый пони» кем-то вроде уборщика и вышибалы. Однако раз в месяц неизменно устраивал драку и сам приходил с повинной — строго по полнолуниям, сменив Криса, который куда-то уехал. Его мамаша хвасталась, что сына взяли в крупную фирму, но Перси полагал, что она врет.

А Дерек вроде как замутил с официанткой. Она прикрывает его выходки и вообще относится к нему с удивительной чуткостью. Как Перси понял — чтобы тот не сорвался, как агент Фосберг, земля ему пухом.

Сам Перси отчаянно гордился новым назначением и не менее сильно досадовал на то, что его бабушка решила работать с ним вместе. Карты мадам Изабель не врали, и раскрываемость резко пошла вверх. Однако Перси считал, что бабуля подрывает его авторитет. А с Сидни у него не сложилось. Лютер предполагал, что репеллент мадам Изабель действовал не только против комаров и вампиров, но и против девушек тоже.

А вот что удивило Перси всерьез, так это свежая книга Корделии Боулден. Быть может, она успела дописать ее до всех событий? Но роман получился куда круче предыдущих. Перси очень рекомендовал прочесть.

Лютер усмехнулся, по-детски польщенный внезапной похвалой.

В его жизни было еще кое-что новое. Обнаружив на ноутбуке Корделии открытый файл с начатой рукописью, Лютер неожиданно для себя увлекся и стал писать продолжение. Теперь он словно проживал не одну жизнь, а несколько – за всех своих персонажей, словно догоняя все то, что упустил за последние лет сто. Вампиром ему не хотелось создавать и творить, и только став человеком, он понял, как многого был лишен. Вернув себе жизнь, Лютер остро чувствовал ее красоту и переносил восхищение обыденностью на страницы. А вот редактировать предпочитал в вампирском воплощении, сходу вылавливая неувязки сюжета и безжалостно вымарывая избыточную цветистость слов.

Редактор, которому он отправил завершенную рукопись от имени Корделии, остался в восторге и пообещал открыть авторскую серию, если она, то есть он, напишет продолжение про мелькнувшую в сюжете пару монстров-убийц, которые встали на истинный путь и теперь колесили по стране, раскрывая преступления.

Лютер не собирался возвращаться к прежнему занятию, зато ему было что рассказать.

Но дело Луизы Паркер навеки останется нераскрытым.

Корделия, урожденная Сесилия, оказалась педантичной и въедливой женщиной. В ее ноутбуке обнаружился целый архив. Она скрупулёзно записывала каждого, кому доставалась вампирская кровь. Лютер собирался передать список имен Персивалю. Мало ли, как разовьется в них вирус, лучше бы приглядеть.

А еще он нашел список других имен, которые совпадали с теми, что были в алой тетрадке Перси — получившие травмы в полнолуние, пропавшие без вести, погибшие. Луиза Паркер была последней.

Лютер глянул поверх экрана на Рокси, мирно спящую в гостиничном номере. Он не расскажет ей никогда — и ей все простится. Ибо не ведала она, что творила.

Сесилия приказала шефу полиции запирать Криса по полнолуниям, потому что тот единственный мог оказать сопротивление ее девочке. Остальные жертвы экспериментов были овцами, за которыми по полнолуниям приходил волк.

Хотя Рокси не обращалась в прямом смысле слова. Она оставалась такой же женственной и красивой, лишь зрачки в ее желтых глазах расплывались на всю радужку. Словно солнечное затмение. Когда такое происходило, оставалось только бежать.

Она была ходячим лекарством от вампиризма, и в полнолуние ничто не могло остановить Цветочницу на пути к ее цели. В каком-то смысле она и правда была супергероем. Охотницей на альтернативных, истребляющей эту напасть во всех ее проявлениях.

В конце концов, ему даже повезло: только одна ночь в лунный цикл. Все равно что месячные. Слегка попсиховала — и порядок.

В первое полнолуние Рокси гонялась за ним по лесопарковой полосе и пришла в себя лишь на рассвете — потная, грязная, в порванной одежде и совершенно не осознающая происходящего. Лютер отвел ее в номер, помыл и уложил спать, и через пару часов Рокси проснулась нежная и ласковая как всегда. После этого он купил ей кроссовки, на которые в магазине дали гарантию десять лет. Еще не хватало, чтобы его любимая поранила ножки, бегая за ним по лесам. Сам он отделался парой укусов и выдранным клоком волос. Многие семейные ссоры заканчиваются куда хуже.

Лютер подошел к проблеме системно: завел табличку с лунным календарем, рассчитал норму крови, которую надо выпивать Рокси — очень помогли файлы, которые прислала Джессика, и записи Корделии. Перед полнолунием лучше принять дозу побольше, тогда ее голод не такой сильный.

Пирожки ему не давались, но Лютер, поэкспериментировав со смузи, вскоре нашел подходящий рецепт со шпинатом и свеклой, в котором вампирская кровь практически не ощущалась. А еще Рокси по-прежнему нравилось кусать его во время секса. Лютер не возражал. Ему досталась горячая девушка, и он был готов мириться с некоторыми неудобствами.

— Все пишешь? — пробормотала Рокси спросонья.

— Ага, — сказал Лютер. — Уже заканчиваю.

Его прекрасная цветочница закинула поверх одеяла стройную ножку, которая манила бросить все дела и пойти в постель.

Закрыв ноутбук, Лютер лег в кровать и притянул Рокси к себе. Зрачки в золотистых глазах вытянулись вертикально, а после расплылись почти до края радужки, оставив лишь солнечную кайму. Еще не сегодня. Рано.

Ее поцелуи были сладкими словно мед, а кожа горячей и бархатистой. Может, это и не она убила Луизу Паркер. Ни улик, ни тем более прямых доказательств. Сесилия позаботилась об этом, залив место преступления чужой кровью и внушив шефу полиции быть не слишком-то въедливым.

Рокси укусила его за плечо, а потом лизнула след от зубов. Сердце забилось быстрее, заглушая все ненужные мысли.

Даже если Рокси монстр и убийца, она больше не будет. Он проследит.