ГЛАВА 12
Значит, с ним даже в новогоднюю ночь наряжаться не удосужилась. А как в гости позвали, сразу про платье вспомнила. Молодец, Статуэточка! Пять баллов за вынос мозга!
Савелий продолжал кипеть. Ерунда какая-то! Не нарядилась Рита для него и что? Они знакомы, можно сказать, вынуждено. Соседствуют, мать вашу, и только.
Мартыненко понимал абсолютно всё, но с эмоциями ничего поделать не мог.
На людях ещё держался, улыбался, а потом махнул рукой.
Если эта зараза что-нибудь ещё ему скажет…
Уйдет! В сауну! И будет там пить, париться и ляжет спать на диване, благо предбанник отлично обустроен.
А она пусть кукует одна, раз его общество ей в тягость.
Она, как и большинство женщин, почувствовала надвигающийся шторм и мудро притихла.
Но его-то подзуживало!
Отдохнул… Встретил праздники в тишине и спокойствии.
- Метель не вернется?
- Понятие не имею.
До дома они дошли без приключений. Отряхнув налипший на ногах снег, Савелий распахнул дверь. Ничего не радовало.
Телефон снова разразился веселой мелодией, от которой Савелий едва ли не заскрежетал зубами. Звонил Игорян.
- Слушаю тебя, дорогой племянник, - недобро начал он.
- Злишься? Мне в другой раз перезвонить?
- Говори уже.
Рита явно прислушивалась к разговору. Стрельнула глазами в его сторону, разделась и прошла дальше в зал. Ну и отлично. Ну и славно. Пусть уже ложится спать и не маячит перед его глазами. Он не железный. Честное слово.
С племяшом они поговорили недолго. Тот всё пытался задобрить Савелия и получить дальнейшее благословение на использование загородного дома. Савелий сдаваться так просто не желал. Пусть немного головой научится думать, прежде чем отправлять дядьке двусмысленные сообщения.
Рита спать не пошла. Сидела перед телевизором и делала вид, что её очень забавляет то, что показывают по ящику.
- Рита, расклад такой, - сразу начал Мартыненко. – Ты будешь здесь?
Девушка как-то странно встрепенулась.
- Да.
- Тогда я в сауну.
- Ку-уда? – она вытянула шею от удивления и глазки красивые округлила.
- Ты слышала. Дом в твоем распоряжении. Что где лежит - знаешь.
С этими словами мужчина развернулась и вышел.
Иначе…
На пределе он.
Поэтому надо уносить себя в безопасное место.
Срочно.
Водку он, кстати, тоже прихватил.
Сауну он протапливал с утра. Как знал, что понадобится.
Он парился, потом сидел, тупо смотрел ящик. Иногда переводил взгляд на водку. Стакан он всё-таки выпил, больше не захотел. Вот как так? Собираешься нажраться в хлам, чтобы ничего не чувствовать и ни о ком не думать, наконец, представляется такая возможность и от горькой воротит? Савелий прикрыл глаза, повалившись на диван. Может, прямо здесь уснуть? А что, диван вполне удобный. Мужчина и не в таких условиях спал.
Сна тоже не было.
Зато мыслей хоть отбавляй.
Чтобы от них избавиться, Савелий пошел в парную на второй заход. Пар расслабит тело и мозг. Так, по крайней мере, работало ранее.
Но не в этот раз.
Он не знал, сколько времени провел в сауне. В какой-то момент ему всё надоело. Обмотав бедра полотенцем, Савелий направился в дом. Завалится на мягкую кровать и проспит до утра. Метель вроде бы успокоилась, значит, есть шанс, что они выберутся из снежного плена и вернутся к обычной жизни.
А дальше… посмотрит он, что и как.
С любой другой девочкой он бы мечтал о том, чтобы и оставшиеся дни выходных провести тут. Продуктов хватит, вина тоже. Валялись бы, занимались сексом, смотрели фильмы. Гуляли. Можно было организовать посиделки у костровой чаши.
Да можно много что придумать, было бы желание!
Статуэточка же… Не знал он, что дальше с ней делать, вот хоть тресните!
Мартыненко впервые столкнулся с тем, чтобы девушка настолько была желанна. И недоступна.
Он её табуировал. Хватил. Понятно же, что он ей неприятен. И терпит она его только потому, что другого варианта у нее нет. Стоило вспомнить, как горели глаза Риты, когда она общалась у Ясиных. Совершенно другой человек. А с ним или скованна, говорит через зубы, или язвит.
На душе было противно и гадко. Нихрена сауна не помогла. Как, впрочем, и водка. Савелий зашел в дом и сразу на кухню – где-то у него завалялся квас. Он точно помнил. Если, конечно, почти что малолетние паразиты его не выдули под пиво, чтобы градус усилить.
Квас он нашел в кладовке. Стоял, родимый, в упаковке, его ждал. Вот и правильно. Вот и славно. Достав одну полуторку, Савелий сразу же отвинтил крышку и как было, из горла, принялся пить, не обращая внимание, как коричневая жидкость стекает изо рта по подбородку и груди.
Хорошо-о-о…
Почти.
Чужой взгляд Савелий почувствовал почти сразу. Спасибо многолетней практике.
Он медленно обернулся и увидел, что в дверном проеме кладовой стоит Рита. Немного заспанная, но при этом в той же одежде, что и была. Значит, уснула на диване, в спальню не поднималась.
И такая она сонная. Такая красивая. Нежная. Без косметики. С этой забавной россыпью веснушек по лицу.
И чувство такое… Ошарашивающее.
И очень, очень опасное. Точно чеку из гранаты дернули.
- Так, Рит, - глухо бросил Савелий, ставя открытую бутылку с квасом на пол. Потом выпрямился и посмотрел на девушку. – Сейчас ты быстренько разворачиваешься и топаешь в кровать. В спальню. Я бы посоветовал ещё дверь запереть, но это, пожалуй, перебор. И нет в двери замка. А так… Если не сделаешь, что говорю, я не остановлюсь. Я предупредил. Честно. Выбор за тобой.
Вместо того, чтобы спасаться бегством, как он ей предложил, Статуэточка какого-то черта продолжила стоять в проёме и пялиться на его торс.
Мартыненко много занимался спортом. Работа обязывала. Да и в целом он любил спорт, любил чувствовать, как отекают мышцы от напряжения. Как наполняются силой.
На него залипали девушки, чего уж. Он и сам любил посмотреть на них. Поэтому всё взаимно. Возможно, не повстречай он в своё время Олесю, превратился бы в заядлого бабника. Или нет. Не превратился. Ему всегда хотелось стабильных отношений. С девушками, тем более.
А потом… Не до отношений стало. Предательство, обида, развод.
Взгляд Риты, направленный на него, он знал. Видел.
В нем плескалась жажда. Тихая такая. Несмелая. Когда женщина рассматривает мужчину. Ей нравится, что она видит. Но мысли, те самые, что вбивали с детства, про то, что можно, а что нельзя, не дают покоя.
И она медлит…
И снова медлит.
Савелий глухо выругался и сделал шаг в её сторону.
В кладовке свет так себе, не помешало бы ещё несколько светильников поставить. Но это уже потом, если дойдут руки.
Он честно ожидал, что Статуэточка очнется и побежит от него, сломя голову. Что как только он озвучит, что собирается с ней сделать, она очнется.
Нихера.
Как стояла, так и продолжила стоять.
И смотреть на него.
Полотенце он вроде и туго завязал. Держится на бедрах.
Пока…
Савелий всё же медлил, при этом чувствовал, что каждый нерв, каждая клетка тела напряжена до предела. Что ещё немного и рванет, разнеся всё в лохмотья. Что не может напряжение расти, увеличиваться. Что рано или поздно наступает апогей.
Он достиг своего.
Риту он зажал прямо у дверного проема. Навис над ней, тяжело дыша. Губы женские так близко. И он помнил, насколько они сладкие. Мягкие. Вкусные. Дыхание, что рывками вырывалось из легких, обжигало грудь, сдавливало. Савелий держался из последних сил.
Приподняв голову, Рита смотрела на него широко открытыми глазами, на дне которых плескалось всё. Если бы Савелий видел, что она много пила за столом, сам бы развернул её и шмякнув по заднице, отправил спать. Заниматься сексом с пьяными девушками он не любил, потому что, несмотря на то, что грезил последние дни о беспамятном состоянии, не мог вспомнить, когда напивался в крайний раз.
Она оказалась зажатой между его рук. Он их расставил на равном расстоянии от темноволосой головы девушки. Сам навис. И такой маленькой она ему показалась, беззащитной, что крышу сорвало окончательно.
Почему не отталкивает, дурочка? Почему не напомнит, что уже было? Не врежет по морде? Почему упорно молчит? И дышит так же через раз, как он.
Савелий склонился ещё ниже…
Куда уже…
Пульс шарашит, зашкаливает просто, бьет по вискам.
Пусть Статуэточка что-то скажет. Хоть что-то. Одно слово, любое. Он отреагирует, и безумие, что затягивает его, прекратится.
Ни черта.
Молчит.
И дышит.
На этом, пожалуй, всё.
Он дал ей возможность сбежать. Слинять. Уйти. Несколько раз.
Она не воспользовалась.
Савелий приглушенно выругался и поцеловал Риту. Давай, девочка, да оттолкни ты уже меня! Пошли нахер! Врежь! Сделай что-нибудь.
Она и сделала.
Приглушенно застонала и прильнула к нему. Плотно. Прижалась грудью к нему. И в завершении, чтобы окончательно его нокаутировать, обняла за шею. Пальчики тонкие, робкие. Касаются его легко.
А ему как быть? Ладони реально чешутся, так хочется её сжать. Сильно. Вдавить в себя. Да и раздавить собой тоже.
Мартыненко оторвался от Риты только для того, чтобы подхватить девочку на руки. Никаких стен! Никаких коридоров! Мягкая кровать! Или диван! Что угодно… что её испугает, и она его оттолкнет.
Как с него не спало долбаное полотенце – вопрос. Савелий то и дело целовал Риту, не отпуская её губы, её шею. Какая же она вкусная! Он, четко контролируя дорогу, помня, что у него в руках бесценный и очень хрупкий груз, дошел до зала и опустил Риту на диван.
Навис…
Давай, Рит… Давай…
- Скажи мне «нет», - грозно сведя брови на переносице, сказал он, попутно отмечая, что за время его отсутствия Статуэточка умудрилась развести огонь. Обжилась, девочка, что тоже хорошо.
Сам Мартыненко пылал похлеще камина. Эрекция натянула полотенце, как тут не начнешь прикалываться, что ещё немного и проткнет ткань.
Рита лежала под ним и ничего не говорила. Её губы, уже покусанные им, припухли. Они блестели от его поцелуя. Более того! Намеренно или нет, она слегка раздвинула их, и вот этот приоткрытый ротик…
В висках забарабанило от напряжения. Савелий понимал, почему он сдерживается. Если бы не долбаный тестостерон, который так смачно им подпортил знакомство, было бы все иначе.
Но что имеем – с тем и живем.
Девочка тоже волновалась. Лежала под ним. Её небольшая упругая грудь ритмично поднималась и опускалась, выдавая её с головой.
И всё-таки она молчала.
Он повел головой, ещё давая ей время.
- Сав, - выдохнула она и быстро облизнула губы розовым язычком.
Всё, сука, тушите свет.
Первым делом Савелий сдернул с себя полотенце. Мешает оно! Рита ахнула и проследила, как полотенце летит на пол.
Многолетняя привычка держать под контролем не должна его подвести… Он же сможет остановиться, если поймет, что Рита очнулась и хочет тормознуть?
Сава припал к её шее. Лизнул, снова получая дозу своего личного наркотика. Рита отозвалась коротким стоном и прикосновением к его спине. Её ладошка легка ему на позвоночник и быстро пробежалась вверх-вниз. И замерла где-то над поясницей.
Его руки тоже не бездействовали. Он задрал футболку Риты, сдвинул лифчик кверху и стиснул её грудь. Да-ааа. Идеальная. Та форма, что кружит голову, что возбуждает донельзя. Которую хочется мять снова и снова.
Что он и делал.
Посасывал кожу, пробовал. Нависал над Ритой, боясь придавить тяжестью.
Сдвинув себя вниз, припал губами к соску. Тоже вкусный! И напряженный. Кровь прильнула к вискам мужчины, застучала. Савелий, не сдерживая стона, рвущегося наружу, двинулся дальше. С джинсами Риты он справился быстро, ремня она не носила. Расстегнул пуговицу, замок подался назад, приподнимаясь.
Рита лежала, выгнувшись и прикрыв глаза.
Красивая. И такая нежная.
- Рит, посмотри на меня, - велел Савелий.
Она подчинилась.
Открыла глазки, а в них поволока.
- Я сейчас с тебя сниму джинсы. И белье, - зачем-то продолжал упорствовать Мартыненко, хотя его разрывало изнутри.
Если не возьмет её – сдохнет. Прямо здесь.
- Снимай, - выдохнула она и распластала ладонь у него на груди.
Потрогала.
Вниз рукой повела, задевая косые мышцы пресса.
И остановилась рядом с пахом, задевая темные волосы.
Сказано – сделано. Ему точно не надо два раза повторять.
Он раздел Риту. Футболка, джинсы, белье.
Вот она. Голенькая. Под ним. Лежит, маленькая, губки алые приоткрыла, дышит через раз.
Мартыненко не мог не рассматривать её. Знал уже, что она – самое то. Идеальная. Так и оказалась. Высокая грудь с розовыми сосками, некрупными, но и не мелкими. Охрененно узкая талия с головокружительным переходом в бедра. Темноволосый треугольник пусть и прикрывал лоно, но всё, что хотел, Савелий видел.
Он дотронулся до колена Риты и повел рукой к бедру, снова нависая над ней.
- Где делают таких, как ты? – выдохнул он, прикасаясь к её губам. Сразу толкаясь языком и вспоминая, где у него лежат презервативы.
В столике рядом с диваном – точно были. Даже смешно становилось – распиханы патроны по всему дому, вот что, значит, холостяцкая берлога.
Савелию важно было, чтобы на этот раз Рита возбудилась. Чтобы не была сухой, чтобы приняла его с готовностью. Он целовал её снова и снова. Шею, грудь, живот. Губы. Так, что припухли, почти пунцовыми стали. Рита принимала его ласки, стонала и трогала в ответ. Не рвалась вперед, позволяла ему вести. И как принимала! Как отвечала!
Он дурел всё сильнее. От неё. От того, какая она доступная и мягкая. Эти формы… Этот взгляд… Доверчивый и с замершим ожиданием.
Она увлажнилась. Савелий трогал её складки, размазывая влагу по ним, проникая пальцем внутрь. Сначала осторожно. Мало ли… Кровь уже не просто прильнула к вискам, она барабанила, отдаваясь в затылке. Во всем теле.
Рита приподняла бедра, приоткрыла рот, собираясь что-то сказать. Но нет – выдохнула и прикрыла глаза, точно в ожидании.
Савелий оторвался от неё лишь затем, чтобы потянуться к столику. Заветные квадратики были на месте. Но Савелий готов был поклясться, что, если бы патронов не оказалось, у них с Ритой секс всё равно бы продолжился. Откуда такая уверенность взялась, он не знал. Она просто была.
Пока он раскатывал презерватив, смотрел на Риту. Она не пыталась прикрыться. Ноги тоже не свела.
Лежала.
Его ждала.
Сейчас…сейчас…
Он снова навис над ней, расставив руки по обе стороны от её лица. И такой маленькой она ему показалась, такой хрупкой, что сердце сжалось, и наполнилось каким-то сумасшедшим теплом.
А ещё пришло четкое понимание, что хочет её. Не только в постели. Не только голую под собой.
Себе хочет. Заразу этакую, где-то языкастую, где-то очень покорную.
Рита потерлась об него, как кошка. Затрепетала, даже немного задрожала. Савелию хотелось что-то сказать ей, успокоить. Но порой слова лишние.
Он входил – она обнимала его. Он наполнил её собой, она охнула и прикусила ему плечо. Было влажно и очень горячо. И безумно сладко. Он и раньше знал, что она идеальная, но чтобы до такой степени!
Они совпали телами. Инь и Янь. Савелий сам на долю секунды зажмурился, откровенно кайфуя. Теплая… А потом толкнулся. И понеслось.
Он руки просунул ей под спину, чтобы прижать к себе плотнее. В кокон взять. Ему необходимо было её чувствовать. Всю. Вот именно такую – доступную. Его.
Рита не сопротивлялась. Наоборот, прильнула к нему, обняла. Бедра послала навстречу его, двигаясь в унисон. Говорит же он – идеально совпали.
- Хорошо? – спросил он, входя на полную длину. – Так, моя хорошая?
- Да, - выдохнула она, прижимаясь к нему крепче и зажмуриваясь.
Выгибаясь и…опадая. Пусть не на подушку, а к нему в руки. У Савелия от её оргазма сдетонировало внутри. Кончила… Под ним. С ним.
Сначала он хотел продолжить. Савелий мог сдержаться и продлить акт, но видя, как поплыл взгляд Риты, передумал. Не стоит пока давить на неё.
Он сделал несколько быстрых движений. Кровь разогналась её сильнее.
И вперед. К Рите. Немного придавил её, расплющил грудью, но вовремя перевел почти свои девяносто килограмм на руку, дав дышать Статуэточке свободно.
Но куда там! Она сама ногами бедра его обвила, чтобы плотнее быть. Тело к телу. Плоть к плоти.
Савелий откинулся назад, сжал зубы, застонал и излился.
А вот выходить из Риты и не думал. Ещё немного побудет в ней.
Сладко же.