Глава 6

Кира уговаривает Тимура не подвозить ее к кинотеатру, но бандит предупреждает девушку, что это в последний раз. Мол, Главный приказал и снесет башку, если узнает.

Хоть она и является раньше назначенного времени, джип Карелина уже стоит на стоянке неподалеку от входа. На Брусе темная кепка, джинсы и пиджак не строгого покроя.

Они покупают билеты на голливудский мюзикл и Кира вне себя от радости, изучая распечатанный талон. Также заказывают напитки и почти что опаздывают на сеанс — потому что за рассматриванием плакатов и постеров Карелин обнимает ее сзади и козырек кепки скрывает от окружающих, как страстно он целует Киру.

После мюзикла направляются к японскому ресторану в нескольких кварталах, конечно же, на машине.

Кира знает, что стоит заткнуться, но слова так и толкаются наружу. Мюзикл понравился, но режиссура на удивление скомканная, кое-где похоронившая блеск сценария и истории. Она разбирает сторителлинг по компонентам, и когда они доходят до частной комнаты ресторана, анализ еще не добрался до визуальной составляющей.

Карелин задает уточняющие вопросы и иногда соглашается или не соглашается движением головы, но, в основном, внимательно наблюдает за ее энтузиазмом.

Официант вместе со скромным листком меню приносит гостям воды в стеклянных бутылках и Карелину — тамблер с виски. Видимо, мафиози тут часто бывает, раз о предпочтениях все знают.

— Ладно, мне пора замолчать. Извини, меня часто уносит про фильмы. Так ты тут часто бываешь? По работе или… просто так?

— По работе оно и есть просто так, — он наблюдает как она наливает себе еще воды, хотя ее стакан почти полон. — И замолкать не надо. Как раз наоборот.

Кира отпивает несколько глотков, и несколько нервно смеется.

— Не любезничай, я знаю, что трещала без умолку минут десять. Тебе, наверное, вообще неинтересно. Просто я под… впечатлениями. Окей, так что мне тут заказать?

На ней ее одно из лучших платьев, и на удивление, цветочный паттерн темно-голубой многослойной прозрачной ткани хорошо вписывается в окружающий их интерьер старого света. Частная комната едва ли не больше центрального зала, через который они проходили после входа в ресторан. Здесь могли бы уместить еще два стола, но на данный момент оставлен только один круглый и три стулья с подлокотниками — из роскошного дерева, с красивой вышивкой.

— Ты можешь говорить сколько хочешь, потому что интересно мне все-таки было. Я понятия не имел о половине вещей, что ты обсудила и многое не заметил. Если хочешь, можем ходить в кино каждую неделю.

Глаз от меню Кира пока не отрывает, изучая короткие печатные строки. Она плохо ориентируется в сочетании таких продуктов и ингредиентов и никогда особо не ела рыбу. Здесь есть вермишель, что хорошо. В времишелях она разбирается. Цены космические настолько, что даже не страшат, но во всяком случае, они понятны в отличие от некоторых названий явств.

Боже, что она тут делает? И он? Она все равно займется с ним сексом, рано или поздно, после вчерашнего… Еще сама запрыгнет небось. Им не нужно изображать, что все это станет частью из совместного времяпровождения. Потому что времяпровождение все равно будет втиснутым в рамки их совершенно разных реальностей.

— Я думаю, — протянуто говорит она, все еще разглядывая листок, — я буду закуску из лосося и вермишель №4.

Когда поднимает на него взгляд, Карелин смотрит на нее пристально.

— Тебе не нравится?

— Я же еще ничего не попробовала, — отшучивается девушка.

— Но вообще не нравится?

— Нравится, — теребит пальцами край меню, — просто непривычно. В японском ресторане никогда не была.

Возвращается официант и принимает заказ. Роман предпочитает говядину и настаивает на двух порциях, чтобы попробовала и спутница.

— К японской кухне надо привыкнуть. Ты привыкнешь, она простая на самом деле.

— Да мне незачем… — она осекается и решает сгладить ситуацию улыбкой: — Так почему по работе оно просто так и есть. Великий и могучий криминальный босс не отдыхает?

— Не особо. Криминальным боссом становятся от безысходности определенных масштабных тенденций. И контролировать эти масштабы нужно регулярно.

— Не говори другим девушкам, что не отдыхаешь, — улыбается Кира снова, а он все также пристально наблюдает за спутницей. — А то так кажется, что времени у тебя вообще нет и не будет.

— Я ничего и девушкам не говорю. Девушек просто не бывает. Меня это не интересует. Я ни с кем не встречаюсь и редко с кем сплю, если ты это хотела узнать. Я куда более аскетичен, чем кажусь.

Кира задумчиво проводит пальцами по лишь кое-где гладкой поверхности стола, изучая две царапины повторяющимися движениями.

— Я тоже не особо с кем-то встречаюсь.

— Это хорошо. Потому что мне очень не нравится сама мысль, что ты вообще с кем-то еще можешь встречаться.

— Такими темпами уже скоро на себя будешь злиться, — несколько ехидно замечает она, но смущение скрыть удается плохо, так как лицо краснеет.

— Давай проясним, чтобы не было недомолвок. Ты встречаешься со мной. На тебя я время найду больше, чем ты можешь представить. Никаких неоднозначностей быть не должно.

Им приносят закуски, но никто не притрагивается к еде после того как официант уходит.

Кира отпивает воды, и просит Карелина поделиться глотком виски. Когда стакан оказывается в ее руках, мафиози встает, чтобы передать официанту тип выпивки по ее желанию. Она мотает головой, но он настаивает, и вскоре официант приносит вермут.

— Тяжелый рабочий день и я немного взбудоражена после кино.

И всех пламенных речей, и проникновенных взглядов.

— Ты училась не на швею, верно?

— Как будто ты уже не разнюхал, — едва слышно комментирует она.

— Я много чего разнюхал, и ничего из найденного не указывает на то, как сделать тебя более радостной. Кроме Петра, конечно.

— Да, в голову так людям не залезешь. Но тебе не обязательно из кожи вон лезть, чтобы делать мне радостнее…

— Я собираюсь из кожи вылезти, чтобы сделать тебя радостной, хоть на пару минут. Я мог бы положить тут тебя на стол и вылизать тебя и войти в тебя до упора. Но мне кажется, ты посчитаешь такой вариант фривольным.

— Ты… Думаю, ты позвал меня в ресторан не для этого. А чтобы убедить как важно для меня согласиться трахаться с тобой.

— Это и есть убеждение. Работает?

Кира перегоняет кусочки розовой рыбы из одного угла тарелки в другой, так и не поднимая на Карелина взгляд.

Хорошо же лососю, он уже мертвый и не надо придумывать как отвечать и как не заливаться краской.

— Прекрати, — приглушенно произносит она.

— Я знал, что сработает. Но не хочу перегнуть палку. Ты почему-то считаешь, что я поставил себе цель затащить тебя в постель любой ценой.

— Нет? — темные глаза из-под полуопущенных век смотрят на мужчину напротив.

Карелин безрадостно усмехается, неверующе качнув головой.

— Я просто уже не смогу не разделить с тобой близость. Не трахнуть тебя, как пожелаешь. Этот вариант уехал на свалку больше недели тому назад. Цели здесь нет, это… Я просто не смогу держаться подальше.

— Реальность может тебя разочаровать, — произносит Кира через некоторое время, — у меня никогда не было времени на отношения и секс и прочее.

— Где здесь проблема? — хмурится Роман.

— В том, что я вряд ли знаю как правильно взять твой член в руку, — с некоторой мстительностью произносит она совершенно буднично, как реванш за его тираду несколькими минутами ранее, — и заставить тебя кончить. И многое чего другого я не умею или умею плохо. Ты — явно человек, предпочитающий качество.

— Если ты возьмешь его в руку, этого будет достаточно. Но тебе не нужно убеждать или разубеждать меня. Мы, кажется, уже выяснили, что я здесь дворовая псина.

— Ты — последний человек, похожий на бездомную собаку.

Появляются основные блюда, и Кира принимается за вермишель с уткой. Очень вкусно, как и куски мяса, что отрезает ей Брус.

Он вытирает пальцы тряпичной салфеткой.

— Во всем, что не касается тебя — да. А касаемо тебя…. Потерял смысл это скрывать, когда тебя выписали из больницы. Твой отец чуть не убил тебя. Мне стоит воскресить его и прикончить снова.

Кира не знает, что ответить и смотрит невидящим взором на бокал с вермутом.

— Ты — опасный человек, — выговаривает чуть не по слогам.

— Да. Но ты меня не боишься.

— Я тебя боюсь.

— Ты боишься, как я заставляю тебя чувствовать. Ты хочешь меня. Вряд ли сходишь с ума, как… но хочешь сильно. Боишься потерять контроль.

— Это правда. Что не меняет того, что я боюсь тебя как личность, которая может лишить меня мирной свободной жизни щелчком пальцев.

Карелин выпивает виски до дна.

— Я могу сделать это и без близких отношений, разве не так? Пока только ты лишаешь меня мирной свободной жизни.

— Что? — возмущается она. — Каким это образом?

Он заказывает еще выпивки и откидывается на спинку стула.

— А ты как думаешь? — неожиданно резко заговаривает Роман. — Да я… Неважно, вчера хоть немного прояснилось. Я сорвался, но видит Бог, не сделал и пяти процентов, чего хочу.

— Ты ничего не чувствуешь, ничего не делаешь всего лишь наполовину, верно? — спрашивает она тихо, но ответа не ждет.

Ему не удается скрыть растерянность и потрясение от ее слов, эмоции барахтаются в зеленых глазах как утопающие, но усилием воли он возвращается к беспристрастному виду.

— Нет, — все-таки коротко откликается Карелин. — Не делаю и не начну уже.

Неважно как сложатся их дальнейшие отношения, но Кира должна узнать что же произошло между ним и родителями. Когда сын становится главой мафии, и борется против отца, ставшего законным главой города… В Карелине много воспитания, много образования и мало бандитской похабщины. Он принадлежит к другой культуре, но управляет противоположной.

— Мне очень понравилась еда.

Когда она направляется в уборную, Карелин встает, чтобы проводить девушку, и когда Кира возвращается, он тоже вежливо поднимается. Делается это настолько непринужденно, что такие жесты впадают в душу, как первый в ее жизни комплимент.

Через минут десять они собираются уходить, и Кира намеревается напоследок рассмотреть настенные фрески у выхода. Карелин едва заметно касается ее талии, задавая вопрос на ухо:

— Ко мне или к тебе?

— Шутник ты, Карелин. Если «ко мне», то это все равно — к тебе. Завтра рано вставать, поэтому давай, хм, ко мне.

При водителе он ее, слава Богу, не целует, но из разговора хотя бы теперь известно имя работника — Александр.

Целует он ее в лифте и в лестничном холле, но Кира одергивает Романа после попадания в квартиру, так как их может увидеть брат.

Петр, видимо, в своей комнате и она отправляется его проведать. Тот усердно занят перепиской со старшей дочерью Тимура и, к удивлению сестры, слабо улыбается, когда слышит что в гостях у них Брус. Отрицательно мотает головой — вместо ответа на вопрос хочет ли он выйти и поздороваться.

Карелин все также стоит в коридоре, прислонившись к стене возле двери в ее спальню и засунув руки в карманы. Только кепку снял.

Ну не дворовой пес, думает Кира, а вполне себе породистый.

В угловой спальне настолько узко, что между кроватью и стеной нет прохода и задние ножки упираются в терракотовые обои. Маленькую, несколько несуразную комнатку Кира уже воспринимает своей, так как здесь уютно и на самом деле красиво — щедрыми закатами по вечерам, а по ночам искусным мудреным освещением по периметру всего потолка.

В поцелуе, сбивчивом и грубоватым, Карелин наступает на нее, чтобы довести до края кровати. Когда икры упираются в матрас, Кира расстегивает пуговицы его рубашки. Он выдерживает пуговицы четыре, а затем, пройдясь губами по пальцам захваченной им в плен руки, опускает шлейки невесомого на ощупь платья.

Кира собирается опуститься на покрывало, но лишь успевает зайтись в судорожном вдохе, когда к одной обнажившейся груди он припадает жадным ртом, а другую — сминает рукой. Не знает за что держаться — Карелин исступленно теребит ее камушки-соски всеми возможными способами и мнет ртом каждый миллиметр кожи.

Кира находит пыткой не только выдержать, стоя на ногах, напор такой ласки, но и смолчать — кажется, если сейчас рот откроет, то больше никогда на себя в зеркало без стыда смотреть не сможет. Она не знала… определенно не знала, что обладает столь чувствительной грудью.

Он проводит носом меж влажных от слюней грудок и затягивается засосом на раскрасневшейся коже шеи. Словно действительно изголодавшаяся по теплу псина.

Она сбрасывает платье и пытается тянуть мужчину на себя, но на кровать приземляется в одиночестве.

В многообразии теней десятка комнатных ламп, где холодный с синевой электрический свет смешивается с теплым оранжевым подтоном, его силуэт — будто чудище из сказки. Стягивая с себя рубашку и дотягиваясь до ширинки, он смотрит на нее сверху вниз серьезно и напряженно. И можно подумать, что здесь, в узкой комнатушке, опасность представляет почти обнаженная, распростертая на кровати Кира, а не сам Брус.

— Сними их, — кивает он в сторону ее трусиков.

Она стягивает их, не поднимая глаз на мужчину. У края матраса он подхватывает белье и откидывает на пол.

Кира сгибает правую ногу в колене, чтобы не раскрываться полностью. И коленко это Карелин рассеянно поглаживает, чуть нагнувшись и смотря девушке прямо в глаза.