Глава 8

Тимур привозит ей вечером круассан и трещит без умолку. Говорит, шпана, гопники и паханы — еще большие сплетники, чем женщины из стереотипов.

Рассказывает, что Пете лучше будет выбрать программу, где почаще надо посещать реабилитационный центр — дабы социализироваться дальше. Потому что все нормально у него при общении с Ксюшей — дочерью Тимура — и ее друзьями. Что нужно этот процесс развивать и контролировать.

— Я с ним поговорю, — выдыхает она. — Ну раз ты предлагаешь, он согласится. Тебе он же явно слушает больше, чем фи фи взбалмошную сестрицу.

— Не придумывай, Петька тебя обожает.

Они проезжают магистральную дорогу — и попадают в пробку.

— Я, кстати, очень рад, что вы с Главным помирились. Не говори, что я тебе это сказал. Иначе придется выбирать платье на мои похороны, — хмыкает бандит.

— Мы и не ссорились, — бурчит Кира.

— Ага, ну ты меня поняла. А то я думал, что Брус к концу месяца ядерную боеголовку где-то купит и сам себя на ней подорвет. Вместе с нами.

Она улыбается, потому что Тимур экспрессивно показывает размах взрыва руками.

— Да, но это ведь плохая идея. Я не подхожу ему.

— С чего это еще? — недоумевает парень.

— Со многого. У нас разный образ жизни. И я обычная, посредственная девица.

— Что за чушь, — бормочет Тимур, уже объезжая несколько машин по встречной, — ну ты и придумала. Серый говорил, босс сразу на тебя запал. Они с Валиком знатно охуели, и Главный конкретно так Валика протащил за что-то там связанное с тобой. Они охуели, потому что Брус особенно женщинами никогда не интересовался. Ты, Кирка, зеленая еще, не знаешь как бывает мужики работают. Если решил — то все.

Ага, ну а Роман Карелин — типичный представитель мужчин, как только она не догадалась.

— Роман — опасный человек. Разве ты сам его… не боишься?

— Это да, это да. Но все сложнее, чем ты думаешь, — он коротко смотрит на ее грустное лицо, — намного сложнее. Тебе бояться не стоит, тебя не тронет.

Только раскрошит мне сердце, думает Кира, на тысячи не склеивающихся осколков.

— // —

Роман приезжает позже вечером, с бумажным пакетом явств из японского ресторана. Она зовет Петю ко столу, и тот дико смеется, когда Карелин рассказывает как на машину Славы — того, кто брата в криминал и привел — напала полицейская овчарка и обгадила ему колесо. Машина для Славы, видимо, неприкосновенный Грааль.

Когда брат возвращается к ноуту у себя в комнате, Карелин усаживает ее себе прямо на колени и они увлекаются друг другом слишком самонадеянно для публичного помещения.

Кира убирает со стола, дожидаясь его из уборной, немного взволнованная — потому что хочется избежать неловкости и не вешаться на шею. И предполагать, что он сегодня тоже останется.

— О чем думаешь так напряженно? — вкрадчивый голос даже пугает ее, так как появления мужчины девушка не замечает.

— Да ни о чем. О работе. Испортила несколько дней тому назад кое-что, очень жаль времени потраченного.

— Это правда, что ты работаешь в субботу тоже? Тимур сказал, если что.

Карелин останавливается у спинки одного из стульев и упирается руками в перекладину.

— И что? — взвинчивается она с полоборота. — Ты что ли никогда в выходные не работаешь. Да ты наверное ночью работаешь.

— Эта работа вообще не стоит того, чтобы ты так трудилась, вот и все. Тебе нужно найти что-то получше.

— А чего это тебе решать? То есть ты меня два раза почти потрахал и все, можно раздавать ценные указания? А твоя работа стоит всего того, что ты делаешь, Рома?

— Во-первых, не смей так говорить о себе самой же, — стал повышаться его тон настолько, что Кира резко развернулась, — а во вторых, если тебе так угодно, ценные указания можно раздавать только после того, как я тебя выебу?

Кира отбросывает полотенце в сторону.

— Тебе просто надо было промолчать, вот и все. Не портить мне настроение. Опять напоминанием, какая же я нищенка. Нельзя просто заткнуться об этом, Карелин? У меня есть работа, умник. Такая какая есть. Менять на другую — это сейчас рисковать. Ты осознаешь, что ты просто не в состоянии понять такую проблему?

Она пытается отодвинуться, когда Роман притягивает ее к себе, но пытается слабо. Гладит он ее по животу через майку властно и лениво, и украдкой целует в плечо.

— Расстраивать я тебя не хотел. Никаких напоминаний о твоем денежном положении я еще ни разу не делал. — Карелин жестко фиксирует ее на месте, когда та пытается вырваться. — Ты дослушаешь меня или нет? Кира, ты воспринимаешь все остро, потому что сама об этом думаешь. Я помогу тебе, вот и все, и никакого риска не будет, и забудем вообще о факте помощи, если ты опять увидишь в этом коварный план по манипулированию.

— Ты сейчас на стадии… ты на волоске от того, чтобы я приказала тебе убираться вон, — дрожащим голосом оповещает Кира, намеренно глядя ему в глаза.

Он резко берет ее лицо в ладони, а она хватается за его запястья.

— Еще раз, еще раз ты намекнешь, что выставишь меня из-за какой-то мелочи, — опасно тихо выговаривает Карелин, — и я за себя не ручаюсь. Тебе не нравится, что я предлагаю тебе деньги? Но у меня они есть, а у тебя — нет. Вот и все. Проблема и решение.

— Мне не нравится такое решение такой проблемы в нашем с тобой случае, — скрежетает девушка зубами, едва сдерживая злые слезы. — Ты оскорбляешь меня! И знаешь об этом!

— Кира… Кира! — ему приходится схватить ее за талию и зафиксировать руки, чтобы удержать. — Что же это… Не плачь, черт побери, не плачь! Окей, хорошо, забыли. Окей, забыли? Кира!

Она уворачивается от поцелуя в щеку, и Карелин от недовольства и неудачи рыкает, но отпускает Киру.

В другой стороне кухни находятся салфетки, и она высмаркивается и вытирает слезы. Нехотя и неуверенно оборачивается в его сторону — Роман смотрит волком, только кулаков сжатых не хватает для полноты картины. Кира усилием воли сдерживается, чтобы не закатить глаза.

— Да, я нервно реагирую на все такое, — вытирает нос еще раз и подходит обратно, — и ты точно это заметил и знаешь это. Просто… не комментируй это.

— Я хочу, чтобы ты нормально отдыхала, — жестко и бескомпромиссно выговоривает Карелин, не спуская с нее взволнованного взгляда. — Разве это давление? Разве контроль? Разве оскорбление, черт побери!

— Я не в настолько близких с тобой отношениях, чтобы брать деньги. Мы знакомы две недели. Я буду чувствовать себя обязанной. Потому что я буду обязанной.

Кира осторожно прикасается к замершому мужчине губами и его несет: склоняет голову так, чтобы выцеловать из нее всю душу. Мясистыми большими пальцами заправляет ей волосы за уши и гладит по щекам.

— Теперь не прогонишь меня?

— Я не собиралась прогонять тебя, Рома, — возмущается она. — Прекрати делать вид, что я все время отвергаю тебя. Я хочу тебя! Но я не могу так открыто, и так…

— Это потому что ты не понимаешь, что делают со мной твои отказы и твои слезы, — перебивает он быстро и скомкано, — я не железный, я уже смолчал сколько смог. Поговорим о твоей работе потом. Но Тимур будет тебя возить туда, договорились.

— Хорошо, — кивает она, — хорошо.

— Так ты останешься точно? — заплаканными глазами Кира смотрит на него неуверенно.

Он проводит пальцем по мягкой щеке.

— Что за вопрос вообще. Пошли. Иначе я раздену тебя прямо тут.

Той ночью Роман вылизывает ее до беспамятства, с непоколебимым упорством и детерминированным расчетом. После второго оргазма Кира предпринимает попытку перехватить инициативу, но он разворачивает ее к себе спиной, поцелуями собирая влагу меж лопаток, и развязно вылизывает уже сзади. Иногда проникает пальцем внутрь и задерживается там, впитывая ее постанывания и вдохи-выдохи как одержимый.

Она засыпает незаметно для себя самой, а он даже не кончает.

Ранним утром Кира будит Бруса довольно настырно, захватывая поцелуем его рассеянное внимание. Она уже накинула ночную сорочку, и Роман недовольно задирает подол, чтобы пройтись несколькими рывками ласк по ногам.

Когда она берет член в руку, Карелин выдыхает и наблюдает как пальцы в серебряных колечках двигаются по стволу, сжимая и разжимая хватку. Кира действительно не умеет этого делать, но он заходится вздохом, когда она небрежно теребит его головку, — и он лениво лижет засос на шее, оставленный им самим же еще позавчера.

Кира протяжно дышит, сосредоточенно и напряженно смотрит, словно это ее удовлетворяют, а не наоборот. Поэтому она охает от неожиданности, когда Роман подхватывает девушку под руки и усаживает на себя — прямо перед членом.

— Сплюнь, — говорит он ей и Кира неуверенно нагибается поближе к пенису и делает как он говорит.

Карелин проводит большим пальцем по ее губам, так медленно, будто ни за что на свете не хочет останавливаться.

— Еще, — кивает мужчина на стояк.

Кира сплевывает, и он сжимает ее ладонь в своей и насаживает их соединенные руки на член.

Начинают со степенного ритма, но Карелин вскоре властно хватается за ее коленко, и заставляет их руки выдаивать член жестко и быстро.

Пряди волос спадают на заспанное лицо, и Кира смотрит на выступающую на толстой головке каплю с приоткрытым ртом.

В последние секунды он приподнимается, чтобы задрать сорочку и кончить ей на солнечное сплетение и живот. Сперма попадает даже на грудь.

Мгновенно успокаивает свою одышку и проводит полирующими движениями по тонким ногам, но шумно выдыхает, когда она внезапно стягивает с себя одежду.

Слизывая каплю спермы с пальца — что до этого сама собрала со своего соска — она смотрит на Карелина задумчиво и несколько рассеяно.

— Я же говорила тебе, что я это делать не умею.

Он издает не то смешок, не то фырканье и притягивает девушку еще ближе.

— Можешь не уметь дальше, справимся как-нибудь. Можно было начать вообще с того, что ты сейчас сделала и больше ничего не надо.

На следующий день она записывается в гинекологический кабинет, чтобы выписали противозачаточные. И чтобы сделать анализы, так как Роман-то ей уже справку показывал. Предварительно начитавшись интернета, она, конечно, готова к разному, но гинекологический кабинет никогда не упустит возможности удивить.

Карелину решает пока не сообщать о своем мероприятии, и отпрашивается с работы на три часа после обеда. Что создаст много проблем в будущем… но противозачаточные нужны уже сейчас. Кира думает, что со следующего раза они с Карелином точно начнут оказываться в критических ситуациях на грани.

В женском кабинете случается конфликт с врачом, в последствии которого противозачаточные придется выписывать у кого-то другого. Гинеколог попросту игнорирует ее комментарии по поводу состояния ее же организма.

Кира выходит на улицу красная и злая, и через квартал натыкается на вывеску другого гинекологического центра. Импульсивный поход заканчивается удачно, хоть Кира уже на работу не успеет.

Приходится звонить Тимуру и объяснять, что домой девушка доберется самостоятельно и что возле цеха ждать не надо. Тот, конечно же, мчится забирать ее с места нынешнего пребывания и никакие уговоры не действуют.

Когда Карелин вечером интересуется прошедшим днём, она на эмоциях вываливает все про невежественного гинеколога. Кира даже не замечает, как он внимательно слушает ее, застыв как каменная статуя.

— Мы можем найти тебе другого постоянного гинеколога, — говорит он, наблюдая как она заваривает на утро чай.

— Это да, но с ними никогда не предугадаешь. И эта последняя, по-моему, профессионал. Но только не в твоей клинике, Карелин.

— Конечно. Как ты скажешь.

— Я завтра… начну их принимать, — говорит она приглушенно, не разворачиваясь к столу.

— Можем подождать. Необязательно спешить. Я… могу подождать, Кира, — старается сделать свою речь убедительной Карелин, и невиданный цветок тепла и радости бутоном раскрывается у нее в груди, каждый лепесток согревает продрогшую душу.

Она благодарна ему и за усилие, и за ложь, ибо такая ложь — это цена заботы.

— Это я не могу подождать, — насмешливо отвечает она. — Ты, Карелин, уже развалина, а у меня молодая кровь.

Улыбки сдержать он не может, и она громко смеется с собственных слов. Карелин-то всего лет на десять ее старше, но по опыту… по опыту ощущается, что между ними непреодолимая пропасть. И с обоих краев они принялись сооружать мост, не зная на что же он будет упираться.

Кира ненавидит чувствовать себя настолько неуверенно, и угораздило ведь вляпаться во влечение, где на педаль газа кто-то поставил камень, а водителя вообще не предвидится.

На кровати он, после долгих противоборств и уговоров, усаживает Киру себе на лицо и она забывает о стеснении и скованности через несколько минут, потому что даже стена под ладонями оказывается недостаточно крепкой, чтобы за нее удержаться, когда… когда так хорошо.

На ее закрытый рот ладонью во время оргазма Роман реагирует хмуро. Но после она старается выдаивать его по полной и мужчине самому приходится сдерживаться, так как они в квартире не одни. Кира даже слизывает каплю смазки прямо с головки, и после Карелин шепчет много обещаний и глупостей ей на ухо.