Глава 57 АЛИСА

Когда он трезвонить начинает, беззвучный режим ставлю.

Он прекрасно знает, что со мной все в порядке. Потерпит немного.

Чуть ли не в объятья Сергей Степановичу бросаюсь. Он меня, конечно, рад видеть, поэтому сразу начинает гнусно критиковать.

— Ну кто в таком виде ходит, лиса? И что это лицо иссохлось, а попа раздобрела. Сейчас варенье тебе в чай засыплю, а, это не газировки ваши американские.

Через полчаса он кумарит устало, и я аккуратно сопровождаю его к спальне. Палку тащу за нами, потому что Скрудж с ней и во сне не расстается.

Мне вот тоже с палкой-оборонялкой скоро пора ночевать.

В пристройке ностальгия мне по телу дрожь прогоняет. Хорошо-то как здесь. Завтра с утра пыль уберу. И вообще нужно помощника или помощницу старику нанять, заодно и нашу пристройку в чистоте содержать будет.

Поджимая и прикусывая губы, пишу своему борову сообщение. Несколько раз набираю и стираю.

«Все хорошо. Я у Сергей Степановича. Завтра вернусь. Целую».

Спать пока даже не планирую, потому что от перенапряжения перекручивает меня. Возвращаюсь в дом, чтобы воды себе набрать питьевой и бублики какие-то надыбать.

Посматриваю на экран регулярно. Но он не отвечает и не звонит.

Если Кулак подстроит расправу над парнем… нам предстоит серьезный решающий разговор. Которого я боюсь больше всего на свете. Но калечить людей при моем участии я никогда в жизни не позволю.

Когда выхожу посвежевшая из ванной, в полотенце, которым еще и не воспользовалась, на улице слышится шум мотора. А потом Кулак в калитку стучит.

Зависаю приблизительно на минуту. Раздумываю как поступить, а шерстренки в голове не прокручиваются. Заело механизм.

Вздохнув, платье натягиваю на местами мокрое тело и иду ему открывать. Одежда теперь ощущается омерзительно грязной.

Распахиваю калитку и тут же обратно поворачиваю, даже не взглянув на примчавшегося ревнивца.

Только уже внутри пристройки к нему лицом обращаюсь.

Он с пакетом гигантским в руках, весь наезжаченный, волосы напрочь мокрые.

— Ванька у близнецов остался, — басит грузно, — водила его с утра заберет.

— Я знаю, — стараюсь мягко отвечать, — он мне позвонил.

Сваливает накупленное на тумбу покошенную, и та едва не качается под тяжестью. Полная торба рыбы красной, деликатесов, сладостей, пива. Бутылка шампанского.

То шампанское. Наше. Такое дешевое, что даже я обычно не покупаю за такую цену.

— Не буду гондона трогать. — Одной рукой в стол упирается, другой — в стену. — Просто Игнат с ним побазарит. Даж работать его оставит. Чтоб не взъелся на тебя.

Невысказанным звучит «и чтобы я не убил его после».

Порываюсь ответить что-то, но он мне не дает. Раскачивается напряженно на месте.

— Я тебе сейчас скажу кое-чего, а ты слушай меня, Алиса. Чтобы такого больше не было — что ты молча развернулась и поехала на ночь глядя. Так дела не делаются. Смотреть на меня противно? Так не смотри. Но в хате чтоб была. Чтоб я знал, где. Я эти сбегания терпеть не буду. И закидоны-угрозы, что сегодня уйдешь куда-то. Это плохо кончится. Не для нас, маленькая, а для всех вокруг.

Я дергаю сама себя за край платья, и не знаю, в какую сторону голову повернуть. Вася смотрит на меня пристально, глазами даже не двигает. Но его ладонь тумбу покачивает.

— Мне не противно на тебя смотреть. Я устала так сегодня, — запрокидываю лицо, и стараюсь брови разгладить, когда гляжу на Кулака. — Такой день тяжелый. Они все энергию у меня выпили, мужики все эти.

Тумба больше качкой расходится.

— Какие «все эти» мужики?

— Да там еще один на меня наехал до этого, — вздыхаю. — Мне нужно… Мне просто не по себе было от нашей разборки.

Он голову вниз опускает на пару мгновений, а когда взгляд обратно вскидывает, носом воздух шумно затягивает.

— Закончили разборку тогда. Тебе расслабиться надо, тебе вообще все это переживать не надо. Ты радостной должна быть.

— Ну, не получается радостной всегда оставаться, — почти шепчу, — надоедает такое, когда на меня наезжают.

— Иди сюда, отдыхать тебе нужно.

По плечам мне почти что ласково ладонями проводит, и по спине гладит. Вскидываю осторожно на него глаза. Осторожно, потому что обжечься боюсь.

Только писк короткий выдаю, когда он на руки меня подхватывает и кровати несет. Слава богу, просто усаживает меня, и сам почти за спиной устраивается. Целует меня висок с шумным выдохом, а я за ладонь его цепляюсь.

— Алиса, у тебя не должно быть стресса, переживания этих всяких. Ты почему нервничаешь так. Да шли всех нахуй, хотя бы мысленно. А ты паришься.

Придумываю, какимими слова ответ сформировать, не очень получается, потому что он сухими губами по всему моему лицу проходится. Сбивчиво и самозабвенно. Я таю, я замедляюсь вся.

Несдержанно поворачиваюсь, и затягиваю его в поцелуй глубокий и грубый. Нуждаюсь в нем. Хочу передать отчаяние.

— Алиса, — шепчет он заторможенно и сдавленно, — Алиса, моя маленькая…

— Я так люблю тебя, — не могу остановиться, — мне кажется, сердце разорвется. Не смейся надо мной, пожалуйста. Я так боюсь… я не хочу разочаровать тебя. Чтобы выглядеть такой… такой неудачливой. Проблемной. Ко мне часто… цепляются.

— Где я смеюсь, — злится он, — чего смеяться.

Беспорядочными поцелуями проходится по всей коже лица, так интенсивно, что я голову постоянно откидываю.

— И чтобы я больше не слышал, — с хрипотцой в голосе рубит, в переносицу мою упирается, — хрень эту. Про неудачливую, и еще хуйня про проблемную. Ты с дуба упала? Маленькая, ты здесь ни при чем. Уродов полно. Но у тебя я есть. Скоро все узнают, что ты Васи Кулака жена. Давай, хрень вон из головы, тебе расслабиться надо.

Разгоняет волны тепла мне по шее, плечам и спине. Даже под волосами пальцами надавливает, типа, это массаж. Сдерживаюсь от улыбки, потому что он заприметил, как я на кухне сегодня себе такое делала.

Медленно, почти невесомо платье до пояса опускает. Вспыхиваю от стыда, что мои соски уже увеличись и торчат. И от переживаний стыда возбуждаюсь на полную катушку.

Он гладит и сминает обнаженную кожу, засматриваясь на каждую выпуклость. Укладывает меня на спину неспешно, сам дыхание задерживает постоянно.

— Ручки вытяни, — мягко требует. Тихо.

Когда устраиваюсь — над головой вытянув руки на всю длину, — то пальцами задеваю кованое железо изголовья кровати. И цепляюсь за перекладину ладонями.

Его ласки в пытки превращаются. Нежность и осторожность на контрасте наших обычных страстей срывает крышу.

Шероховатые ладони кружат над животом и ребрами. Губы старательно выцеловывают грудки и плечи. Невольно выгибаюсь на мгновение, Вася лбом утыкается мне в солнечное сплетение и несдержанно бок мне пережимает.

— Хочу пить сильно, извини, — едва слышно предупреждаю.

Собираюсь сама вставать, но он тут же отталкивается от кровати и мне сок приносит. А в себя пиво закидывает по-быстрому.

Я стягиваю платье вниз, а он наблюдает сверху.

Когда ставлю пакет сока на ящик, что служит прикроватной тумбочкой, Вася рядом банку с пивом пристраивает.

И я приподнимаюсь на коленях, на кровати, чтобы посмотреть ему в глаза. Когда наши взгляды замыкаются, кто-то из нас к другому бросается. Наверное, Вася ко мне первым.

Потому что он меня переворачивает, а потом за собой утягивает.

Первый раз так сбивчиво раскачиваемся и дергаемся, что все никак не могу воздух в легкие набрать на полную. Отложенное дыхание.

Поэтому с хрипом выдыхаю, когда он уже изливается в меня.

Я спрашиваю не жарко ли ему, но Кулак не отвечает: ни словом, ни взглядом, ни жестом.

Дергает мое тело туда-сюда бесцельно, и гладит невпопад. Когда жадная рука прощупывает мою грудь, не выдерживаю:

— Шлепни ее.

Опасение, что он меня не услышит из-за сбивчивости шепота, не оправдываются, потому что Кулак мгновенно реагирует:

— Ни за что на свете, — распаляется он. — С ума сошла? Да никогда.

— Ну прекрати, — канючу и за нос его дергаю.

— Нет, — отрезает глупый боров. — Она нежная слишком. Сейчас ты у меня…

Смеюсь-вскрикиваю, когда он меня на живот переворачивает. Совсем не проворно и предельного грубо. Сразу же шлепает меня по бедру, вздохом шумно затягиваясь.

— … получишь.

И, впихнувшись в меня под звук моего одобрительного всхлипа, нагоняет ритм подстать собственной руки, наматывающей мои волосы и натягивая.

От изнывания ожидания едва могу стоять на четвереньках, а пот ручьем с меня сбегает.

Наконец-то его столичное Величество подстегивает меня хлопком: коротко, небрежно и издевательски.

— Так ты сюда собиралась уйти, а? — допрашивает с будто бы заложенным носом и… подстегивает, подстегивает меня, а иногда полноценным шлепком по ягодице проходится.

— Нет, — упрямо пыхчу.

— Сюда-сюда. Ты сейчас наказанной будешь, — басит он и натягивает мои волосы в кулаке, хоть и аккуратно, но с такой силой, что у меня по натянутым жилам шеи искры толкаются.

— Ты знаешь за что, — ускоряет ритм Кулак и я теперь гортанными всхлипами дышу.

— Н-не знаю.

— Обманщица, — сипит он. — У тебя и принцессы твоей хозяин есть. Не… забыла? — Наше мычание перемешивается, когда он в матрац меня вдавливает, навалившись всем телом, но не останавливая выпады. — Угадай… кто сейчас принцессу имеет, а?

— Хамло, — из последних сил откликаюсь, и в изгиб собственной руки прячусь, когда разлетаюсь. А он мне висок зацеловывает и щеку слегка прикусывает.

Кулак приподнимается, и я не сразу понимаю, что он не в меня излился, а сейчас кончает на след от шлепков.

Наблюдаю полузакрытыми глазами, как он шампанское открывает. Деловой такой на вид. Тянет улыбнуться, потому что у него всегда мальчишеский вид после постельных игрищ, и очень — ну уж слишком! — самодовольный. Конечно, такое раздолье крутить мною как хочется!

Через час глотаю капли собственного пота. Даже изогнуться не могу. Будто через затуманенный туннель наблюдаю снизу, как взмокший Вася остервенело таранит меня. Каким-то удивительным образом сочетая дикость и методичность.

И понимаю кое-чего.

Единственная мысль, что внятно формулируется.

Меня никогда до этого не ебали.

Ни кто-то другой.

Ни Вася.

Потому что сейчас… он наконец-то это делает.

Он что-то нечленораздельное грудными звуками издает, а я могу только хныканьем отвечать. После каждого второго толчка этот содержательный разговор продолжается.

Ладонью лоб прикрываю, потому что вдруг поможет.

Поможет не умирать медленно.

Из-за вихря собственных вдохов-выдохов только иногда различаю шторм кровяного давления за ухом.

Типа передышка должна быть, когда Кулак член вынимает. Но у меня вдруг кровь в патоку превращается, и предательски маслит под взрывными точками пульса.

Он по моим складкам лениво головкой вверх проводит.

Сосредоточен на плавности этого движения.

И на живот мне несколько капель спермы вспрыскивает.

Нагинаясь, сухими губами мне рот захватывает. Стон за стоном, я отвечаю ему. Стону, потому что хочу рассказать, как мне хорошо. Он мне рокотом обрывистым отвечает. Лижется со мной самозабвенно, за это и люблю борова неисправимого.

Возвращаясь к моей изнывающей, влажной розовой киске, он два пальца внутри устраивает и давай изнутри меня на себя качать. Сразу на скорость срывается.

И добивается своего.

Он все это специально с самого начала делал. Я смотрела видео в интернете; обучающие даже существуют. Там в точности воспроизводится то, что Кулак делал.

Головка жестко, на максималках долбит верхнюю поверхность влагалища.

И я кончаю ужасающе молниеносно, неконтролируемо, выплескивая прерывистую струю. А Кулак одобрительно носом шмыгает, и ладонью тут же складки натирает, чтобы в брызги превратить.

Все вокруг.

В этих брызгах.

— Молодчина, — приговаривает он. — Умница и красавица. Хорошая, хорошая, молодчина.

И засаживаясь со всей дури, таранит меня совсем недолго, пока я снова изливаюсь, теперь совсем коротко.

Он довольно смеется, и, игнорируя собственный стояк, елозит носом и ртом по набухшей мякоти у меня между ног:

— Самая красивая киска, — с хрипотцой в шепоте он невнятно выговаривает, — самая лучшая, послушная киска, ну, моя киска.

А когда заваливается на меня грузом туши своей необъятной, я взвизгиваю, и он мне в лицо грубо и агрессивно наваливает:

— Ну, теперь точно на постоянке будет. Киска мне принадлежит, мне, я теперь — хозяин, — целуемся укусами, скорее, и Кулак нежнее меня оказывается, — я прям, понятно? Какая же послушная киска.

— Не будет на постоянке, — возмущаюсь и бицепсы напряженные сдавливаю, — я… я…

— Ага, — губы внимательные мне шею на крюк экстаза подвешивают и я ногами судорожно перебираю, от избытка сенсорных восторгов. — Ну-ну. Из вас двоих — только киска шелковая, но этого достаточно.

— Не говори, — пихаю его рукой по плечу, и смеюсь, когда он зубами мой кулак перехватывает, как пастью покусывает, — по… похабности!

— Ага-ага. — Он отводит спутавшиеся волосы с моего лица. Целую его нежно в нос, и Вася меня тоже. — А то тебе может сильно понравится.