Глава 25

Утром проснулась с мыслью, что нужно попросить прощения у Егора. И немедленно приступила к исполнению своего плана. Муж не сразу принял извинения, сначала он продолжал спать, но я проявила настойчивость и в конце концов добилась своего.

Он простил меня дважды. И к тому времени, как мы вылезли из постели, чтобы сварить кофе, я уже не испытывала вины.

Вот только реальность вернулась и вместе с ней мысли о вчерашних событиях.

– Как думаешь, нужно рассказать Любе, что Макс ей изменяет? – поделилась я с Егором своими сомнениями.

– А ты как думаешь? – ответил он вопросом на вопрос.

– Я? – задумалась лишь на секунду. – Да, надо ей рассказать. Макс должен понести наказание за свои грехи. Это несправедливо, что Любаня страдает из-за него.

Я рвалась немедленно ехать в тюрьму и вызволять сестру из неприятностей, но муж решил иначе.

– Ты не должна вообще туда ездить, – непререкаемым тоном сказал он, – ни сейчас, ни позже. Я тебя не пущу.

– Почему? – я так удивилась таким домостроевским установкам, что даже не возмутилась.

– Тебе там не место. Я сам всё сделаю.

– Но как?

Егор протянул мне телефон, включил видео. Сначала раздалась музыка, искажённая динамиками телефона, потом я разглядела Макса, обнимавшего вчерашнюю блондинку. Она тёрлась об него, а он улыбался, гуляя руками по её телу.

Хватит, я выключила видео.

– И как ты собираешься…

Но Егор не дал мне договорить, приложив палец к моим губам.

– Ты же мне доверяешь? – я кивнула. – Я сам встречусь с твоей сестрой и поговорю. Не переживай. Всё будет хорошо.

И я поверила.

Через три дня Егор сообщил, что Любу отпустили. За дачу ложных показаний ей придётся заплатить штраф, но больше моей сестре ничего не грозит.

И это было просто прекрасно.

А вот о последующем аресте Максима Воинова сообщили все новостные каналы. Прополоскали грязное бельё всей семьи, упомянув и несложившуюся из-за скандала карьеру отца, и потерянный семейный бизнес.

Я услышала, что Егор вышел из ванной, и быстро нажала кнопку пульта, выключая телевизор. Но было поздно. Он стоял в дверном проёме с нечитаемым выражением лица.

– Егор… – но муж уже вышел из гостиной.

Он спас мою сестру, но при этом предал собственную семью, своего брата, отца, мать. И я даже не могла представить, что Егор сейчас чувствует, но очень хотела быть рядом и скрасить горечь, которую он должен испытывать сейчас.

– Егор? – спальня была пуста, и я побрела в гардеробную, откуда доносились звуки. – Егор…

Он ещё не успел одеться, на нём были только боксеры. Егор выбирал галстук и выглядел при этом очень сосредоточенно. Я подошла сзади, обняла, прижимаясь к спине, глядя на наше общее отражение в зеркале. Муж тоже смотрел на меня.

– Прости, – сказала я, – мне очень жаль, что так получилось…

– А мне нет, – он обхватил мои руки, казавшиеся тонкими, почти прозрачными по сравнению с его сильными руками, затем поднял их к лицу и поцеловал. Сначала одну ладонь, затем другую. – Макс должен был получить по заслугам.

– А твой отец?

– Что-нибудь придумает, он не такой беспомощный, как кажется.

– Я люблю тебя, – прошептала, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы.

…Через два часа Егор привёз Любаню.

– Ну привет, сестрёнка, с новым годом, – криво усмехнулась она, даже не делая попытки меня обнять.

– Ты голодная? – на глазах снова выступили слёзы, и я подумала, что как-то слишком часто в последние дни собираюсь плакать.

Люба задумалась, а потом кивнула. Я тут же просияла, чувствуя себя счастливой только от её согласия.

Егор уехал по делам, предоставляя нам с сестрой поговорить по душам. А я привела Любаню в кухню и усадила за стол. Сегодня у нас была еда из ресторана. В последние дни у меня не было настроения готовить, и муж наслаждался творениями шеф-повара.

Я разогрела в микроволновке украинский борщ, следом за ним – пампушки и поставила тарелки перед сестрой. Она вдохнула аромат, удивлённо приподняла брови и с удовольствием принялась за еду. Мне Любаня казалась похудевшей и осунувшейся. А ведь в её положении нужен покой и хорошее питание. Вряд ли в тюрьме всё это у неё было.

– Спасибо, – вдруг произнесла сестра, и я, задумавшись о её питании, даже не сразу поняла, что она говорит. И Люба, словно поняв это, повторила: – Спасибо. И тебе, и Егору. Я дура. Повелась на сладкие слова и обещания. А ведь знала, что Макс любит только себя. Но так хотелось поверить…

Любаня всхлипнула. И я смахнула со щеки слезинку, не сразу осознав, что тоже плачу.

– Ничего, всё будет хорошо, – я встала и подошла к Любане, обняла, гладя по волосам. – Всё будет хорошо.

– Ты дашь мне денег на билет? – вдруг спросила она.

– Куда ты собралась? – я тут же насторожилась, отодвигаясь от Любани и вглядываясь в её лицо, сестра опустила глаза:

– Хочу поехать тёте Люде. Я уже с ней говорила. Рожать там буду. А потом, наверное, вернусь в Порхов. Я узнавала… – она вдруг смутилась и проговорила словно что-то очень личное: – Наша квартира… она по-прежнему наша. Только коммуналку надо оплатить, и всё снова подключат.

Вот как? Не знаю, чего я ожидала, но уж точно не того, что сестра снова захочет вернуться в городок, где мы родились.

Но могла ли я возражать? Вот уж точно не собиралась. Это её жизнь, и только ей решать, что делать дальше. А я помогу, подстрахую, буду рядом. Всегда.

– Конечно, – я попыталась улыбнуться, хотя в глазах стояли слёзы. – Когда ты едешь?

– Поезд сегодня вечером, твой муж обещал отвезти меня на вокзал, – Любаня доела борщ и принялась за котлету по-киевски. – А ты, сестрёнка, сделала бы тест, а то плачешь безо всякой причины.

Я кивнула и тут же шмыгнула носом. Тест? Может быть, и стоит его сделать…

Любаню мы проводили вместе, а на обратном пути я потребовала остановиться у аптеки. Слова сестры не шли у меня из головы. Неужели правда? Я беременна?

– Ты заболела? – Егор обеспокоенно смотрел на меня.

Я уверенно покачала головой и улыбнулась. Чтобы наверняка не переживал.

– Ты…? – Егор сделал паузу и, набрав воздуха, вдруг оборвал вопрос, просто смотрел на меня с изменившимся выражением лица, на котором отразилось понимание. Губы растянулись в довольной улыбке. Спросил тихо, словно боясь что-то спугнуть: – Уверена?

– Конечно, нет, – я закатила глаза в ответ на мужское нетерпение, – хочу сделать тест, чтобы узнать точно.

На всякий случай я купила четыре. Не могла определиться и взяла все, что были в аптеке. Дома закрылась в ванной, потому что Егор не отходил от меня ни на шаг и заглядывал через плечо, когда я распечатала инструкцию к первому тесту и начала читать.

– Возьми какую-нибудь баночку и опусти туда все четыре одновременно, – наставлял меня он, видимо, будучи крупным экспертом в этой области.

И когда я скрылась в ванной, и щёлкнул замок, муж не сразу поверил и даже пару раз дёрнул дверь.

– Эй, ты чего? Обиделась, Вер? – раздалось вслед за деликатным стуком. – Прости меня…

Вот же… мужик, даже не знает за что, но уже извиняется.

– Егор, – я набрала побольше воздуха в лёгкие и призвала всё своё терпение, – мне нужно побыть одной. Пожалуйста.

За дверью раздался тяжёлый вздох, потом шаги. А что будет, если я и в самом деле беременна? Улыбнулась, погладив совершенно плоский, ничем не выдающийся живот. Ладно, поехали. Глубоко вдохнула и распечатала первый тест.

Спустя несколько минут три из них показывали по две полоски, а четвёртый – уверенный плюсик.

Я беременна.

– Егор! – открыла дверь ванной и наткнулась на сидевшего на полу в проходе мужа.

– Ну что? – он обернулся и выжидающе уставился на меня, глядя снизу вверх.

Я присела рядом и протянула ему все четыре теста. Улыбка росла, рвалась наружу, и, казалось, её ничто не в силах остановить.

– У нас будет ребёнок? – голос Егора дрогнул. А я только и смогла кивнуть, прежде чем из глаз наконец полились слёзы.

Да, у нас будет ребёнок.

…Следующие два месяца были наполнены приятными хлопотами. Я привыкала к мысли, что стану матерью. А ещё открывала для себя прелесть детских магазинов, выбора кроватки, коляски, цвета стен в детской и множества других мелочей, делающих беременность разноцветной сказкой.

Омрачало одно: Егор включил на полную мощность домостроевский режим и опекал меня с удвоенным рвением. Он прошерстил массу сайтов для беременных, записался в несколько чатов по обмену опытом, выяснил, какая клиника самая лучшая в городе и к какому гинекологу и когда нужно записаться. Подобрал оптимальную диету для первого триместра беременности. В общем, издевался, как только мог.

Я долго терпела, потому что любила его.

Но когда муж заявился на работу к моему начальнику и потребовал, чтобы мне снизили нагрузку, не выдержала и потребовала вернуть мне свободу выбора и… жареных креветок с мёдом.

Я была непреклонна, и Егор, проявив удивительное для мужчины понимание, отправился обзванивать службы доставки китайской еды.

Мы были счастливы, и только когда в новостях вновь всплывало имя Макса или Ильи Егоровича, муж мрачнел, но пытался делать вид, что ему всё равно.

От его семьи не было никаких вестей. Разрыв был абсолютным, пропасть между ними казалась непреодолимой.

Наступил Международный женский день, и я решила, что как женщина, к тому же беременная, могу себе позволить поздравить другую женщину с этим чудесным праздником.

Мои охранники, от которых уже и не надеялась избавиться, да и привыкла к ним, если честно, немного удивились, когда я назвала адрес, но проявили поистине нордическую невозмутимость. А вот когда попросила притормозить у метро, чтобы купить букет мимоз, переглянулись друг с другом.

Мол, чудит, но что с беременной возьмёшь.

Не люблю мимозы. Они кажутся ненастоящими, словно засушенными или вообще искусственными, сделанными из пластика, да и пахнут противно – пыльными бабушкиными антресолями. Возможно, это и сыграло роль в выборе букета.

Единственное, чего я боялась, что Зои Максимовны не окажется дома. Но при этом была почти на сто процентов уверена – она меня примет. И оказалась права.

Меня встретила Афина, обрадовавшись как родной. Разве что обнимать не бросилась, но было видно, что ей хотелось. Я тоже была рада видеть эту добрую женщину, которая одна из немногих в этом доме казалась способной на проявление настоящей привязанности.

– Здравствуйте, Афина, – совершенно искренне улыбнулась. – Надеюсь, у вас всё в порядке?

Она закивала, почему-то оборачиваясь назад, как будто боялась, что нас могут подслушать.

– Хорошо, что вы пришли, – торопливо зашептала она. – А то… всё тут наперекосяк…

Договорить Афина не успела, вверху лестницы показалась хозяйка этого дома. При взгляде на меня у неё на секунду застыло лицо, а потом Зоя Максимовна привычно поджала губы и велела горничной проводить гостью в малую гостиную.

Гостиная действительно оказалась малой, но потому уютной. Я подошла к окну, выходившему на подъездную дорожку, и увидела своих охранников, которые навытяжку стояли у машины, сканируя взглядами фасад дома. Идти со мной внутрь я им категорически запретила, представив, как глупо заявляться в дом свекрови с телохранителями.

Хотя, вообще-то, именно из-за её козней Егор их ко мне и приставил…

Я усмехнулась этой мысли и тут же почувствовала, что больше не одна в комнате. Медленно повернулась, ощущая себя в клетке с крупной хищницей, где нужно постоянно быть настороже и не делать резких движений, чтобы не спровоцировать нападение.

И всё же я пришла с мирными намерениями и собиралась добиться своего, поэтому абстрагировалась от своей неприязни, приветливо улыбнулась и направилась навстречу свекрови.

– Здравствуйте, Зоя Максимовна, поздравляю вас с восьмым марта, – и сунула в руки опешившей женщине охапку мимоз.

Она знатно растерялась. Переводила непонимающий взгляд с цветов на меня и обратно. Ещё бы, с чего мне свекрови букеты дарить? Она-то ведь мне вон какую подставу устроила в магазине.

– Я пришла с миром, – тут же озвучила свои намерения, чтобы закрепить у Зои Максимовны чувство растерянности и не дать перейти в нападение. – Знаю, что не нравлюсь вам, – и это я ещё серьёзно преуменьшила, – но уверена, вы любите своего сына, несмотря на все… разногласия между вами. Он тоже вас любит, но гордость мешает вам обоим признать свои ошибки и сделать первый шаг, поэтому его делаю я.

На лицо Зои Максимовны было приятно посмотреть: бледное, вытянутое, ошарашенное. Но самое главное, она молчала и позволила мне высказать всё, что накопилось. Я тщательно подбирала слова и по дороге сюда репетировала, но сейчас подготовленные аргументы от волнения выскочили из головы, и говорила я то, что думала.

– Вы уже потеряли одного из сыновей на несколько лет, если не хотите потерять и другого, вам придётся поговорить с ним. Не ругаться и оскорблять друг друга, а именно поговорить! И простить… Потому что… – я положила руку на живот, – вы скоро станете бабушкой, и если хотите видеть, как растёт ваша внучка или внук, вам, Зоя Максимовна, придётся поубавить свою гордыню и смириться с моим существованием в жизни Егора. Тем более что мы с вами почти земляки.

Я не смогла скрыть победную улыбку, глядя, как свекровь скривилась при упоминании своего происхождения. Каюсь, не сдержалась. Но я беременна, мне можно.

– В общем, – подытожила, – если готовы поговорить с сыном и помириться, сегодня – отличный день. Он будет дома к восьми.

Я развернулась и направилась к выходу.

– Подожди! – окрик застал меня уже в дверях.

Я обернулась. Что ещё она может мне сказать? Неужели сейчас пошлёт подальше? Что ж, это и будет её ответ. Каждый имеет право на свой выбор. А я больше ничего не могу поделать.

– Я тебя не ненавижу, – с каким-то странным выражением на лице произнесла свекровь, по-прежнему держа на вытянутых руках охапку мимоз.

– До свидания, – улыбнулась я и наконец-то покинула этот не слишком гостеприимный дом.

Думаю, всё прошло неплохо. И у Егора есть шанс нормализовать отношения с семьёй. Пусть он и говорит, что это для него неважно, но я-то вижу, как муж переживает.

– Вера Андреевна, – позвал меня Пётр, когда я, задумавшись о свекрови, медленно спускалась по ступенькам, – мы опаздываем на курсы будущих мам.

– О-о, извините, ребята, совсем забыла, – встрепенулась и ускорила шаг. – Поехали быстрее.

Вечером я заказала еду из ресторана. Зная, изысканный вкус Зои Максимовны, вряд ли моя стряпня придётся ей по вкусу. Да и не хотелось, если честно, выслушивать подколки, зашифрованные под сомнительные комплименты. А так с меня взятки гладки, я только стол сервирую.

Без пяти восемь Егор позвонил, предупредить, что задерживается. Стоит в пробке.

Зои Максимовны тоже не было, и я уже решила, что она струсила. Но именно в этот момент раздался звонок в дверь.

Прежде чем открыть я несколько секунд делала дыхательную гимнастику, убеждая себя, что всё будет хорошо. Ну конечно, будет. А то, что я нервничаю из-за прихода свекрови, это же нормально. Все по этому поводу нервничают.

И вообще, я это не для себя задумала, а для Егора. А значит, придётся немного потерпеть её общество. Я же хочу, чтобы мой муж был счастлив? Хочу. Поэтому потерплю.

Кажется, помогло. Я ещё раз глубоко вдохнула и открыла дверь.

Зоя Максимовна стояла вполоборота ко мне и смотрела куда-то вбок, похоже, в сторону лифтов. Может, подумывала о том, чтобы сбежать? Неужели и она нервничает из-за этой встречи? Было очень похоже, особенно глядя на то, как свекровь прижимала к груди бумажный пакет с эмблемой магазина.

Я нацепила свою самую доброжелательную улыбку и пригласила её войти. Зоя Максимовна сделала пару неуверенных шагов и остановилась, оглядываясь по сторонам.

Я постаралась посмотреть на наш дом её глазами, но не смогла. Не стала.

И так понятно, что изменить квартиру к лучшему я бы не смогла. Хотя Егору и нравились те штрихи, которые я внесла в интерьер. Так, ничего особенного, добавила немного ярких пятен в монотонный холостяцкий дизайн: диванные подушки, занавески на окна, покрывала и пледы.

Мне кажется, стало уютнее. Но по виду Зои Максимовны было непонятно, нравится ей или нет.

И вообще, свекровь выглядела смущённой и растерянной.

– Проходите, пожалуйста, в гостиную, – я указала направление и сама двинулась туда. Ужин был накрыт в столовой, но мужа мы дождёмся здесь. – Егор немного задерживается.

Зоя Максимовна опустилась на самый краешек дивана, продолжая прижимать к себе пакет и оглядываясь по сторонам. Я села напротив, отчаянно пытаясь придумать тему для разговора. Погода? Дорога? Всё казалось таким глупым.

В общем, мы обе нервничали и чувствовали себя не в своей тарелке. Но я, как хозяйка, должна была проявить гостеприимство. Точно! Я же хозяйка.

– Хотите чего-нибудь выпить? – подскочила, готовясь немедленно исполнить любой каприз свекрови и побыть хотя бы пару минут наедине с собой. Без её общества. – Сок? Коньяк? Или вино?

– Точно! Вино! – она тоже поднялась, протягивая мне пакет.

– Спасибо, – я протянула руку, обхватив бутылку пальцами, и услышала, как открывается входная дверь. – Егор вернулся.

Муж вошёл в гостиную и увидел нас, растерявшихся и державшихся за один бумажный пакет, сквозь который проступали очертания бутылки.

– Что здесь происходит? – сразу напрягся он, ожидая неприятностей.

– Любимый… – я забрала бутылку и поспешила к мужу, улыбаясь и стараясь самим выражением лица показать, что всё в порядке.

Каюсь, Егора я не предупредила о визите его матери. Мне показалось, так будет лучше. Они оба одинаково упрямы, и муж мог придумать любую отговорку, чтобы не встречаться с Зоей Максимовной.

Но сейчас, глядя на его хмурое лицо, сжатые губы, мне подумалось, что, наверное, стоило предупредить.

– Я пригласила твою маму на ужин. Смотри, она принесла вино, – продемонстрировала ему зажатый в руке пакет.

– Тебе нельзя вино, – Егор бросил на мать колючий взгляд, – ты беременна.

– Мы уже обсудили с твоей мамой мою беременность, – я всё ещё надеялась избежать семейной ссоры и вовлечь свекровь в беседу: – Правда, Зоя Максимовна?

– Да, – произнесла она заторможено, стоя на прежнем месте, потом моргнула и словно отмерла. – Извини, Егор, я не подумала.

Что? Я смотрела на свекровь во все глаза. Это она только что извинилась, или мне послышалось?

– Тебе стоит извиниться перед моей женой, – но Егор не растаял от её слов. Он по-прежнему стоял в дверях, словно не хотел входить в комнату, где находилась она.

– Давайте ужинать, а то всё остынет, – я поняла, что пора вмешаться и спасать ситуацию, пока она не покатилась под откос.

Мы с Зоей Максимовной проследовали в столовую. Егор присоединился к нам через рекордные три минуты, без пиджака и с влажными у висков волосами.

Гордей, шеф-повар ресторана, где мы заказывали еду, сегодня расстарался. Утка по-пекински была покрыта аппетитной румяной корочкой, а жареные на гриле морепродукты источали умопомрачительный аромат.

– Вы же любите азиатскую кухню, Зоя Максимовна? – светским тоном поинтересовалась я, отрезая кусочек утки.

– Да, спасибо, – свекровь сидела очень прямо и явно чувствовала себя не в своей тарелке. Уверена, она уже жалела, что согласилась на моё предложение. Даже то, что на её обычно бесстрастном лице то и дело отражались совершенно противоречивые эмоции, говорило о внутреннем раздрае.

Но кто обещал, что будет легко? Мне вот тоже было не слишком уютно рядом с ней, но я же терплю. И Зоя Максимовна потерпит. Хотя, чем дальше, тем больше мне становилось её жаль.

Думаю, мне стоит удалиться под благовидным предлогом и оставить мать с сыном наедине. Вот только, как назло, благовидный предлог не приходил в голову.

Если скажу, что плохо себя чувствую, Егор выставит Зою Максимовну и будет за мной ухаживать. Знаем, проходили. В магазин вечером одну меня тоже не отпустят.

Разве что…

– О-о, – я подняла указательный палец вверх, делая вид, что прислушиваюсь, – кажется, мой телефон звонит. Прошу прощения.

Вышла из-за стола, направившись в соседнюю комнату. Егор проводил меня нечитаемым взглядом. Нет, просто исчезнуть нельзя. Я вернулась обратно, заглянула в столовую, держа телефон у уха. Прошептала одними губами: «Сестра», дождалась понимающего кивка мужа и ушла обратно.

Так, теперь он не станет меня разыскивать. Можно выдохнуть и надеяться, что там у них всё идёт хорошо. Этот разговор должен был состояться. Всё-таки они – семья, близкие люди, даже если поссорились, это не причина расходиться в разные стороны.

Я это понимала как никто другой. Если бы у меня был шанс, только одна маленькая, микроскопическая возможность вернуть свою маму, я бы ради этого перевернула горы.

А кстати, как там моя сестрёнка? Мы не разговаривали уже несколько дней. И сейчас отличный момент, чтобы это исправить.

Телефон абонента был выключен. Я набрала ещё раз и услышала те же слова. Что-то мне это не нравилось.

Возможно, стоит позвонить тёте Люде. Уж она-то наверняка знает, почему Любаня выключила телефон.

– Верочка, здравствуй, – обрадовалась мне приёмная мать. Сразу стало неловко, что так редко ей звоню. Всё-таки она удочерила меня, пусть и слишком поздно, чтобы мы смогли стать родными. Вот Любаня была им гораздо ближе.

– Здравствуйте, тётя Люда, как вы поживаете? Как дядя Коля? И Генка?

– Ой, Верочка, мы-то хорошо, вот только… – она запнулась, и я сразу почувствовала неладное.

– Что-то с Любой? – у сестры послезавтра срок рожать. Но вдруг это произошло раньше? С беременными такое случается. Почему я об этом не подумала? Почему не звонила каждый день, чтобы спросить, как она?

Чувство вины снова затопило меня.

– Да что с ней станется, с Любкой-то? – снисходительно и как-то немного презрительно отмахнулась тётя Люда. – А вот дитё жалко…

– Какое дитё, тётя Люда? О чём вы говорите?! – я не понимала, что бывшая опекунша имеет в виду, но сердце сжало ледяным кулаком в предчувствии беды.

– Да девочку свою, дочку… – тётя Люда сделала паузу и тяжело вздохнула, а мне захотелось её встряхнуть, чтобы она уже наконец рассказала, что там у них происходит, – сказала в бэби-бокс повезёт.

– Подождите, – доходило до меня трудно, может, потому что тётя Люда говорила невозможные вещи? – Люба уже родила?

– Родила, – подтвердила тётя Люда, – четвёртый день уж.

А я ничего не знала. Какая из меня старшая сестра?!

– И что потом? – информацию приходилось практически вытягивать клещами.

– Да что потом? – повторила опекунша. – Да ничего, вернулась вчера с дитём, а утром собралась и уехала.

– Куда? – я была готова рвать и метать.

– Так в Псков сказала, в бэби-боксе девочку оставить хочет…

– Но почему? – я уже ничего не понимала. Любаня ни словом не обмолвилась о том, что собирается отдать ребёнка. Мне казалось, она хочет стать матерью и заботиться о дочери.

Как же плохо я знаю свою сестру! Это понимание проскребло ножом по сердцу, заставив в очередной раз признать, что я не справилась. Обманула мамино доверие.

– Так ведь они с Генкой в Канаду собрались, клюкву собирать. Не до ребёнка ей… Ой, Верочка, не могу больше говорить, соседка пришла. Всего тебе хорошего, не болей, – и отключилась.

Я смотрела на погасший телефон и не верила. Не верила ничему из услышанного. Такого просто не могло быть. И всё же понимала, тётя Люда сказала правду. Моя сестра оставила своего ребёнка.

Когда полились слёзы, я не заметила. Осознала себя уже стоявшей в дверях столовой, а на меня ошарашенно смотрели муж и свекровь.

– Егор… – всхлипнула я. – Люба… Ребёнок…

А потом просто разрыдалась.