Глава 18

– Бабушка, у тебя белка на шляпе! – кричит племянница Давида. Старушка на секунду замирает, а потом взмахивает рукой, чтобы согнать животное. В этот момент рядом проходит официант с подносом, на котором стоят бокалы с шампанским. Бабушка угождает рукой в этот поднос. Официант интуитивно пытается сохранить его содержимое. Резко подается назад, налетает на друга Давида, имени которого я еще не знаю. Тот делает несколько шагов назад, приваливается к цветочной арке и… Оказывается, не так крепко арка была прикреплена, м-да. Она валится. Летит прямо на газон, где установлен фуршетный стол. Ох, в общем, бардак, крики, хаос. Я прижимаюсь к Давиду и кошусь на его сестру, которая обещала мне расправу в случае, если что-нибудь случится с цветочной аркой. Но Лизе не до меня. Она несется в сторону фуршетного стола. Видимо, пытается выяснить, можно ли еще что-то спасти. – Короче, все нас поздравляют и любят, – подытоживает Давид. Хватает меня за талию и выносит из этого хаоса. Заходит в сад чуть поодаль от места проведения церемонии и ставит на газон в фотозоне. – Вы готовы сделать снимки? – спрашивает фотограф. – Что-то мне уже страшно, – тихо произношу я. – Забудь, – отзывается мой муж и целует. Потом отрывается от моих губ. – Снимай! – командует фотографу и опять целует. К счастью, остаток праздника проходит без особых происшествий. Правда, сначала приходится успокоить разнервничавшихся Лизу и бабушку. Потом угомонить мою маму, которая настойчиво нарывалась на внимание. Еще племянник Давида своровал мою туфлю и попытался скрыться с ней в лесу за домом. Было уже темно, так что почти все гости отправились на поиски. Слава богу, нам удалось быстро отыскать его и вернуть во двор. В остальном, все было хорошо. В наш медовый месяц Давид делал все, чтобы мы избежали каких-то уж слишком неординарных приключений, и нам это даже удалось. Они начались на следующий день после возвращения домой. Я сижу в саду с графическим планшетом и рисую на экране свои приключения с белкой на свадьбе. Тот комикс, который я рисовала, так и не выпустили в мир. Тогда Давид пообещал мне, что если ему понравится новый, он лично сделает так, чтобы тот попал к почитателям комиксов. Конечно, я взялась за это дело с особым рвением. Хотела прихватить планшет с собой в медовый месяц, но Давил запретил. Сказал, что в эти дни моей единственной работой будет проводить с ним время и наслаждаться своим новым статусом. Правда, пока он спал, я все равно рисовала. В итоге из отпуска домой прилетела пачка салфеток с моими рисунками. А сегодня утром, пока мой муж еще нежится в постели, я выскочила в сад, чтобы порисовать от души. У меня отлично получается история о спасении белки. Стилус сам порхает над планшетом, выводя линии и прямые, оживляя на экране сюжет. В какой-то момент я так погружаюсь в свой комикс, что не замечаю, как рядом со мной оказывается эта злосчастная белка. Она выбивает из моей руки стилус. Я поднимаю голову, вскрикиваю, а белка прыгает на планшет. Он выскальзывает у меня из рук и летит на выложенную тротуарной плиткой дорожку. – Нет! – вскрикиваю и бросаюсь к гаджету. – Зараза! Белка отскакивает он меня и несется прочь в сторону леса. Поднимаю планшет со стилусом и возвращаюсь на качели, на которых сидела. Осматриваю потрескавшийся экран. В ужасе пытаюсь жать на кнопки, чтобы включить его, но он не реагирует. В этот момент из дома прямо босиком вылетает Давид в одних боксерах. Переполошенный, сонный. Летит ко мне, а я смотрю на его размытый моими слезами образ. – Зоя, что такое? – спрашивает взволнованно, присев на корточки. В этот момент я разражаюсь рыданиями. – Я рисовала… комикс… белка… стилус… а потом… разбила планшет… там было начало, понимаешь? – Ни черта не понимаю, – выдыхает мой муж и забирает из моих рук планшет. – Ты плачешь, потому что он разбился? – Да-а-а, – тяну. Положив его на стоящий сбоку столик, Давид садится на качели и обнимает меня. – Я куплю тебе новый. Десять новых, только не плачь. Зоя, – зовет меня и пересаживает к себе на колени. – Блин, я не знаю, что делать, когда ты плачешь. Ты ни разу не плакала, кроме дня свадьбы. – Там был ко-о-омикс, – завываю. – Он не сохранился, наверное. – Я отдам своим айтишникам, они все восстановят. – Да? – мгновенно перестаю плакать и смотрю на мужа. – Хорошо-о-о. – Ну а сейчас-то ты почему плачешь? – спрашивает Давид таким голосом, будто у него начинается паника. – От радости-и-и. Это событие как будто прорывает какой-то фонтан внутри меня. Я плачу два дня подряд. Над всем. Вкусные персики, красивые цветы, сбежавшая белка, трогательная реклама по телевизору, пение птиц на рассвете и даже удавшиеся пирожки, которые я пекла для мужа. Давид в панике. В настоящей панике. Как он только ни пытался меня успокоить, ничего не помогало. На третий день он вызывает подкрепление в лице своей мамы и сестер. И вот мы сидим в нашей с мужем гостиной. Луиза Марковна прогнала Давида на улицу, а сама теперь сверлит меня взглядом. Мне внезапно становится так страшно, что я даже начинаю всхлипывать. Опять, блин! – Лиза, ты тесты купила? – спрашивает мама Давида, не сводя с меня взгляда. Младшая сестра мужа молча выуживает из сумочки несколько пачек тестов на беременность. – Зоя, не реветь, – приказывает Луиза Марковна. И как-то сразу перестает хотеться. Эта женщина очень ласковая, но воспитать пятерых детей без умения строго приказывать, наверное, невозможно. – Бери тесты и топай в ванную. Там тоже не реветь. Сделала тесты, вынесла сюда, потом будем смотреть, будешь ли ты еще плакать. – Вы думаете?.. – Я уже придумала. Вперед, – строго приказывает она, а у меня даже не возникает мысли ослушаться. Схватив тесты, скрываюсь в ванной, а через пару минут возвращаюсь в гостиную, где уже курсирует Давид. Смотрит на меня обеспокоенно. Я выкладываю тесты на столик, и Лиза тут же засекает время на наручных часах. Мне даже кажется, что все это время они тикают, хотя это смарт-часы. Но я так и слышу в своей голове: тик… так… тик… у меня сейчас случится нервный! – Время, – напряженным голосом провозглашает Лиза, и пять голов склоняются над тестами.