Глава 43

Эртан дошёл до поворота, не торопясь. У самого угла он остановился, на мгновение замер… и выразительно посмотрел в сторону. А потом — на меня. Глаза его скользнули по моему лицу, но он не вернулся. Лишь развернулся и исчез в темноте коридора.

Я выдохнула, взялась за ручку двери и уже приоткрыла её, когда вдруг… кто-то крепко обнял меня со спины.

— Эртан, отпусти… — устало прошептала я, не оборачиваясь.

— Он ушёл, — отозвался знакомый, низкий голос. Глухо, почти хрипло. — А я — нет.

Я застыла. Моё сердце сделало кувырок и зависло где-то в горле.

— Аскер… — прошептала я, всё ещё не веря.

Он мягко подтолкнул меня вперёд, и я, не сопротивляясь, шагнула внутрь. Он вошёл следом и тихо закрыл за собой дверь.

— Что ты тут делаешь? — спросила я растерянно, всё ещё чувствуя тепло его рук на своих плечах.

— Слушаю, — ответил он, опускаясь на колени передо мной. — Как другие мужчины делают то, что должен делать я.

Он взял мои руки в свои, и я… забыла, как дышать.

— Я люблю тебя, Юкка, — тихо сказал он, поднимая взгляд снизу вверх. — Прости. Я вёл себя как идиот. Как ревнивый, упрямый дурак.

— А сейчас? — спросила я с дрожащей, сбитой с толку улыбкой.

Он медленно поднялся на ноги, не отводя взгляда.

— То, что ты говорила Элайну… — начал он.

— Ты… ты подслушивал? — выдохнула я, отступая на шаг. — Ты был там? Что ты там делал?

— Пришёл к тебе. А застал — тебя с ним, — тихо ответил он. — И не смог вмешаться. Просто… остался. Слушал. Хотел понять, кому ты отдала своё сердце, Юкка.

И прежде чем я успела что-либо сказать, он заключил меня в объятия — тёплые, крепкие, родные. Я и не заметила, как успела по ним соскучиться. Он прижал меня к себе так, будто боялся отпустить.

— Прости, — повторил он. — Я не должен был сомневаться. Я просто… люблю тебя. И хочу, чтобы ты выбрала меня.

Этот день… эта ночь… они просто сводят меня с ума.

— Аскер… — тихо произнесла я, всё ещё не отрывая взгляда от его глаз. — Есть кое-что, что ты должен знать.

Он чуть напрягся, но кивнул. Ждал. Не перебивая. Это был не тот Аскер, что за секунду разорвал все наши отношения.

— Я… — я сглотнула. — Я целовалась с Эртаном.

Тишина, густая и вязкая, мгновенно обволокла нас. Он слегка отстранился, нахмурился, и по глазам я поняла — он знал.

— Я знаю, — глухо сказал он, подтверждая мои опасения.

— Ты… — я моргнула. — Ты знал?

— Да, — снова коротко. Глаза его потемнели, и сдержанность в них треснула, как лёд весной. — Мне всё рассказал мой… бывший друг. Он решил, что имеет право на эксперименты. На тебя.

Он сделал шаг назад, будто ему стало тесно в этом пространстве. На лице — ни злости, ни упрёка. Только боль. Тихая, почти неприкрытая.

— Понравилось? — спросил он, тихо, как будто даже не у меня, а просто в пространство.

Я замерла. Хотела сказать «нет». Хотела сказать, что это ничего не значило. Но солгать не смогла.

— Да, — прошептала я.

Он закрыл глаза. Лицо его стало каменным.

— Ясно, — выдохнул он.

— Почему ты соврала, что встречаешься с целителем? — его голос звучал тише, чем обычно, но в нём чувствовалась усталость. Не та, что приходит от бессонных ночей, а та, что копится в душе, когда долго ждёшь правды и боишься её услышать.

Я опустила глаза.

— Я… не знаю. — Я сглотнула. — Я не могу объяснить. Это было… просто.

Он хмыкнул.

— А когда ты говорила Элайну, что влюблена… ты о ком говорила?

Я молчала. Смотрела в пол. Вдруг мои собственные мысли стали слишком громкими. Сердце гремело в груди, как барабан перед боем.

Он подошёл ближе.

Тепло его тела — рядом. Его руки — снова на моей талии. Одна — скользнула к подбородку, мягко, но настойчиво поднимая моё лицо. Я не сопротивлялась.

Он смотрел прямо мне в душу. Потом наклонился и коснулся моих губ коротким, едва ощутимым поцелуем, от которого у меня перехватило дыхание.

— Я так скучал по тебе, — шепчет, едва касаясь моих губ своим дыханием. — Скажи мне, что ты не его имела в виду.

Я покачала головой. Медленно. Нерешительно. Но покачала.

Он посмотрел на меня, и в его глазах вспыхнуло солнце.

Он улыбнулся — по-настоящему. И в следующую секунду снова коснулся моих губ, но уже иначе: с уверенностью, с нетерпением, с тем самым рвущим дыхание желанием, которое я помнила, носила внутри всё это время.

— Моя маленькая злюка, — выдохнул он, прижимая меня ближе. — Могу я надеяться, что ты говорила обо мне?

Я опустила глаза и едва заметно кивнула.

Этого хватило.

Он, конечно, заметил.

Потому что в ту же секунду стал покрывать меня поцелуями — лихорадочно, торопливо, будто боялся снова потерять. Его губы касались моих щёк, лба, уголков губ, подбородка. И снова находили мои губы, впиваясь в них с жадностью, будто он умирал от голода.

— Моя Юкка… — прошептал он, обнимая меня так, как будто я могла исчезнуть.

Он целовал меня так, будто это был не просто поцелуй — будто он пытался вобрать в себя всё, что между нами осталось невысказанным. Его ладони обнимали моё лицо, большие пальцы ласково скользили по скулам, а губы двигались настойчиво, требовательно. Он не давал мне и шанса на сомнение, заставляя сердце срываться с ритма и отбивать только одно имя: Аскер.

Я застонала тихо, не в силах сдержать себя.

Мои пальцы сжались на его рубашке, я потянула его ближе, чувствуя, как между нами больше нет ни страха, ни недосказанности — только мы. И этот поцелуй, жадный, как голод, жаркий, как пламя, что давно уже вспыхнуло между нами.

Он прижимался ко мне всем телом, будто хотел раствориться, слиться, стать единым целым. И я позволяла. Я сама искала его, отвечала, открывалась. Его язык скользнул внутрь, и я задохнулась от волнения, от острого желания, от этой силы, с которой он овладевал каждым моим вдохом.

— Юкка… — выдохнул он, отрываясь лишь на миг, чтобы снова впиться в мои губы, глубже, сильнее. — Чёрт, я с ума схожу, когда чувствую тебя. Я не могу без тебя. Не хочу больше быть в разлуке с тобой.

Мои колени дрожали, а спина прижималась к стене. Он был слишком близко. Слишком любимый мной.

Я не сказала ни слова. Я только целовала его в ответ, тонула в этом вихре чувств, что больше не могла и не хотела сдерживать.

Его пальцы скользнули к моим бёдрам, крепче прижимая меня к себе, и я чувствовала, как его дыхание становится тяжелее, как в нём бушует то же самое, что горело во мне. И всё, чего я хотела — чтобы он не останавливался. Не отпускал. Больше никогда.

Он отрывается от моих губ с резким, рваным выдохом, будто это для него — настоящая пытка. Его взгляд темнеет, тяжелеет, и я чувствую, как внутри него рвётся наружу нечто первобытное, собственническое, дикое.

— Я не смогу остановиться, Юкка, — выдыхает он. — Слишком долго держал себя в руках. Слишком долго думал, что потерял тебя.

Прежде чем я успеваю ответить, он снова накрывает мои губы, подхватывает под бедра и без малейшего усилия поднимает меня на руки. Я вцепляюсь в его шею, сердце срывается с ритма. Всё кружится, растворяется — и в следующую секунду я уже оказываюсь на своей кровати.

Он опускает меня осторожно, но с такой решимостью, что по телу пробегает дрожь. Его тело нависает над моим, теплое, сильное, знакомое до мурашек. Колени упираются в матрас по обе стороны от моих бёдер, руки обрамляют моё лицо.

— Скажи мне, что хочешь снова быть моей, — шепчет он, тяжело дыша. Его пальцы скользят по моей щеке, к ключице, к изгибу шеи. — Или прогони меня прямо сейчас…

Я не даю договорить. Я сама притягиваю его к себе, впиваюсь губами в его губы, обнимаю его шею руками. Я хочу этого мужчину.

— Не останавливайся, — выдыхаю в его губы. — Прошу.

Это всё, что ему нужно услышать. Его губы обрушиваются на мою шею, на ключицы, на кожу под воротом. Он рычит тихо, почти звериным рыком, когда мои пальцы зарываются в его волосы. Его ладони скользят по моим бокам, к талии, к бёдрам, вкрадчиво, жадно. Как будто проверяет — вся ли я ещё его.

Я чувствую, как он тянет ткань моей одежды вверх, как его руки касаются оголённой кожи, и в этом прикосновении столько тоски, желания и нежной ярости, что я не выдерживаю и выгибаюсь навстречу.

— Чёрт, Юкка, — шепчет он, глядя мне в глаза. — Какая же ты шикарная в этом платье…

Он не договаривает, потому что снова целует меня. Глубже. Сильнее. Без остатка.

Платье падает на пол, он обнимает за талию, и я вспыхиваю — от прикосновений, от жара его ладоней, от того, как его губы находят мою шею.

— Как же ты красива, — шепчет он, прижимаясь ко мне. — Моя Юкка.

Он раздвигает мои колени, ласкает рукой через трусики и я стону, наслаждаясь каждым касанием. Его поцелуи спускаются от шеи к груди, я задыхаюсь от того, как он втягивает мои сосочки, а потом ласкает грудь губами. Еще ниже и он ласкает мой живот, а потом… целует внутреннюю сторону бедра — горячо, медленно, будто молитву выводит языком на коже.

Когда его губы устремляются к клитору, я выгибаюсь от удовольствия, что тут же разливается по телу. Пальцы сами путаются в его волосах и я стону, отзываясь на его ласку. Он пробует меня, наслаждается мной, а мне ничего не остается, кроме как разлетаться на кусочки от его касаний. В какой-то момент я понимаю, что больше не могу сдерживаться — хватаю его за волосы, тяну к себе. Впиваюсь губами в его губы, ощущаю собственный вкус, когда его язык проникает в мой рот.

— Пожалуйста, — вырывается у меня.

И он больше не медлит, входит в меня плавно, не спеша, и я резко вдыхаю. Его движения — глубокие, размеренные, как будто каждый из них говорит: «Я здесь. Я твой». Он прижимается ко мне, касается лбом моего лба. В его взгляде — ничего, кроме меня.

— Не уходи больше, — шепчу.

— Никогда.

Он движется быстрее, и в этот момент весь мир перестаёт существовать. Есть только жар, кожа к коже, поцелуи, дыхание, стоны. Моя спина выгибается, я хватаюсь за его плечи, а он ловит каждый звук, каждый взгляд. И когда я зову его по имени, он срывается. Он доводит меня до пика, и сам уходит за мной. Мы сливаемся в одну пульсацию, в один миг. Он не отпускает, даже когда всё заканчивается — остаётся внутри, рядом, прижимает к себе и гладит мою спину.

— Я с тобой, — шепчет он. — Я больше никогда не уйду.