Глава 17
Его Аристократочка, когда придет в себя наверняка начнет кидаться чем попало. Сто процентов. Конечно, он с ней справится и с легкостью, но зачем нарываться?
Хищно улыбаясь в предвкушении, Демид подошёл к шкафу, достал простыню и, не особо напрягаясь, оторвал от неё две полоски. Он не был сторонником БДСМ-игр, но порой любил привязывать партнершей к кровати для остроты ощущений. Почему бы и нет?
Кира вот-вот должна прийти в себя, следует поторопиться.
Подходя к кровати, Демид замер.
Красивая.
Лежит, наконец-то, на ЕГО кровати, немного боком, волосы растрепались, ареалом раскинулись на подушки. Дыхание ровное, глубокое. Губы припухли от его поцелуев…
Стоило вспомнить, как она отвечала на его ласки, как сама в ответ открывала губы, углубляя поцелуй, и всё, член снова наливался кровью.
Мало.
Как же ему её было мало!
Но ничего…
Теперь она в его власти, и он хрен её куда отпустит.
Надо будет – прикует к кровати цепями.
И он не шутил.
Его взгляд спустился к бедрам. Платье немного задралось, скрутилось, обнажая бедро.
К которому он прикасался всего несколько часов назад.
Сжав губы плотнее, чтобы не залечься на кровать и тем самым не послать к черту все планы, Демид решительно направился к изголовью, осторожно и предельно аккуратно привязал к высоким деревянным стойкам сначала одну руку, потом, обойдя кровать, вторую, сделав узел слабее, даже не зная почему.
Вид привязанной Киры вызвал не просто стояк в брюках, а каменный стояк.
Ничего, осталось немного…
Кстати, про возбуждение.
Осознавая, что играет с огнем, что сам провоцирует себя, он не удержался от искушения. Одна деталь одежды на Кире лишняя.
Трусики.
Те шелковые полоски, которые он с неё так и не снял в клубе.
Пришло время.
Чтобы как-то угомонить не на шутку хлеставший в крови адреналин, Демид подошёл к столику, открыл бутылку с холодной минералкой и жадно, крупными глотками выпил почти всю.
– ТЫ!!!
Кира пришла в себя.
И очень быстро сориентировалась.
Не испугалась, не закатила истерику, не поддалась панике.
Умница.
А сразу глазищами своими засверкала.
– Я.
Демид не смог сдержать победной улыбки.
Его Аристократочке давно пора понять, что он всегда побеждает, и не важно, какими способами. В случае с ней он пойдет на всё.
Кира дернула руками, и в её глазах отразилось удивление. Его кроха очнулась, пришла в себя, поняла, где находится, кто её похититель, но не заметила интересного аксессуара. Демид с трудом сдержал усмешку.
– Ты привязал меня… – всё ещё не верящим тоном сказала Кира, снова подергав путы.
– Я надежно тебя привязал. Не вырвешься. Не соскочишь, Киииирра, – Демид, расставив ноги по ширине плеч, скрестил руки.
Ему нравилось видеть то, что он видел.
Кира. На кровати.
Лучшей картины и быть не может.
Девушка, тяжело дыша, приподнялась настолько, насколько позволили путы – он специально дал маневр для движения, не хотел, чтобы у неё затекли руки.
– Развяжи.
– Нет.
– Развяжи! Сакровский…
– Ты мне угрожаешь, кроха? Или мне кажется?
– Я убью тебя, Сакронский. На этот раз по-настоящему.
– Кроха, от твоей руки я готов умирать хоть каждый день, – с его губ медленно сползала улыбка. – Я и так подыхаю ежедневно вдали от тебя.
Кира сначала медленно, потом более энергично замотала головой.
– Нет… Нет… Нет! Слышишь, Демид… я ничего не желаю слышать! Ни-че-го!
– Полгода, Кира. Мать твою… Полгода. Долбанных шесть месяцев!
Он сдерживался, видит Бог. Каждое слово старался взвешивать, не сорваться, не дать прорваться негативным эмоциям. Он их запер, и не позволит вырваться, чтобы всё испортить в очередной раз.
Не сегодня.
– Мне плевать! – зато его девочка злилась и бушевала не на шутку. Всё-таки он правильно сделал, что связал её. Иначе ходить бы ему не только с расцарапанной спиной, но и с таким же лицом. – Я понятно выражаюсь! И повторюсь – развяжи меня и верни домой! Куда ты меня приволок?! Чем опоил? Знал, что я в жизни не поеду с тобой больше никуда и поэтому…
– От души со мной трахалась, да? – он всё же не смог промолчать.
Щеки Киры заалели ещё сильнее.
– И что? Да, трахнулась, получила удовольствие. Почему бы и нет?
– Только не смей говорить, что ты точно так же раздвинула бы ноги и перед другим.
Демид весь подобрался, каждый мускул его был натянут от напряжения. Он не мог предугадать, как отреагирует, если услышит подтверждение своего выпада. Уйдет, хлопнув дверью, или разнесет к чертям собачьим всю комнату.
Кира открыла рот, чтобы уже ответить, сказать гадость, но её взгляд замер на его лице. Видимо, частично на нем отразилось его внутреннее напряжение, та тетива, что готова была разорваться в любую секунду.
Кира отвернулась и негромко брыкнула:
– Нет.
Откат был такой, что Демид теперь сдерживал счастливую идиотскую улыбку.
– Я не сомневался в тебе, кроха.
– Да пошёл бы, Сакронский, – в её голосе злость пошла на убыль.
За что он обожал свою девочку – она быстро отходила. Замечательная черта характера.
Прекрасная черта для долгой, совместной жизни, учитывая его взрывной характер.
– Я уже один раз ушел от тебя. Больше не уйду.
– Это ты так называешь? Ушёл? – она всё же снова на него посмотрела, сверкая своими изумительными глазищами, в которых он готов был тонуть ежедневно. – ТЫ ЗАСТАВИЛ МЕНЯ В ТЕБЯ СТРЕЛЯТЬ!
– Я ушёл, Кира. Так надо было.
– Кому?! – яростно выдохнула она, а потом её плечи разом поникли, отчего у Демида остановилось сердце. Меньше всего ему хотелось, чтобы его Аристократочка расстраивалась или, чего хуже, уходила в депрессию.
Её боль, её печаль с недавних пор отражались в нем самом. Хотя кого он обманывал? Так было всегда.
Он зависим от своей Аристократочки.
Нет.
Он зависим от Киры.
От её взгляда, улыбки. От её дурманящего тела. От её рук, губ, прикосновений. От нежности в голосе, которая так редко доставалась ему в прошлом.
Нечасто у Демида Сакронского в горле першило и пересыхало. Он, привыкший вести переговоры с сильными мира сего, ворочить миллионами, заключать контракты на бешеные суммы, давать работу тысячам и контролировать процессы, перед этой хрупкой девочкой испытывал совершенно странные эмоции. Привыкший считать себя правым и ни в коем случае не отступать от задуманного, тем более, совершенного, он растерялся от боли в её глазах.
Лучше бы и дальше с ним ругалась.
– Нам, Кира.
Кира покачала головой, опуская глаза вниз.
– Нет. Ты так решил… Не предупредив меня, ни сказав ни слова, даже не намекнув… Ты хотя бы представляешь, что я испытала, когда увидела, как ты падаешь в обрыв?
– Кира…
– Молчи, – она даже голоса не повысила, а у него все внутренности стянуло тугим жгутом. Не вдохнуть, не выдохнуть. Оставалось послушаться её и дать шанс выговориться. Он ей был необходим. – Знаешь… Я думала, никогда с тобой не заговорю. Никогда. Это уже потом… после того, как я увидела, что ты жив и практически здоров… Расчетливый ублюдок… Ты всё продумал, правильно?
– Да.
– Конечно! Ты же Сакронский! Ты не мог допустить, чтобы что-то вышло из-под твоего контроля. Достаточно было и снов, которые изрядно доставали тебя. Может быть, всё-таки развяжешь? Или боишься, что я выцарапаю тебе твои бесстыжие глаза?
– Ты говоришь, как старая бабка.
– Плевать. Отпусти меня, Демид.
Последнюю фразу она сказала так, что в ней читалась двусмысленность. Она просила его не просто развязать – она просила её оставить в покое.
Демид, приглушенно выругавшись, направился к кровати. Не так он планировал разговор. Но идея привязать Киру оказалась не столь удачной, как казалось ранее.
Девушка молча наблюдала, как он приближается. Больше ничего не говорила. Подождала, когда он развяжет путы, и лишь тогда сказала:
– Я хочу попить.
– Вина?
– Воды. Можно?
– Ты меня провоцируешь?
Она пожала плечами.
– Я же пленница в твоем доме? Надо так понимать, Демид-Демон?
Она негласно бросала ему вызов. Даже неосознанно приподняв подбородок, не подозревая, какие чувства пробуждает в нем. Демид любил вызов, любил борьбу. Его сущность требовала ввязаться в драку, пусть и словесную. Заглянув в глаза Киры, он приглушенно выругался и направился за водой.
– Может, минералки?
– Просто воды. И, кстати, где я нахожусь? Ты увез меня из Питера? В какую страну? И сколько времени я находилась без сознания?
– Мать твою! – он всё же не сдержался. – Кира! Ты из меня кого делаешь? Монстра?!
– Ты хуже монстра, Сакронский.
– Аристократочка…
– Дай мне всё же воды.
Она протянула руку, и он залип на ней. Тонкая, с прозрачной кожей, с такими же маленькими, тоненькими пальчиками, без каких-либо украшений. Маникюр бледно-розовый, абсолютно не броский. И между тем хотелось припасть к этой ладони, сжать её своей большой, широкой, и никогда не выпускать.
Присвоить.
Сделать своей.
Чтобы всегда – рука об руку. Рядом.
Сбросив наваждение, Демид прошел к кровати и протянул стакан с водой Кире. Та взяла его и большими громкими глотками осушила. Нервничала его кроха, хоть и пыталась держаться.
Кира вернула стакан, после чего подтянула ноги к груди и положила подбородок на колени.
– Что – драться не будешь, Киррраа?
– А что с тобой драться, Демон-Демид. Мы с тобой в разной весовой категории.
Её голос прозвучал на удивление тихо и спокойно. Демид никак не мог уловить её настроение, оно у неё походило на самые крутые американские горки – то вверх, то вниз.
Его самого штормило вместе с ней. Готовился к одному – получал другое.
– Ты в Питере, – немного раздраженно бросил он, с грохотом ставя стакан на ближайший комод. – И без сознания ты пробыла пару часов.
– То есть я сейчас могу вызвать такси и уехать?
– Нет!
– Что же ты рычишь постоянно, Демид?
– А что ты постоянно от меня прячешься, Кира? Я дал тебе время! Я не трогал тебя долбанных полгода! Я подыхал вдалеке от тебя, – как бы Кира ни пыталась казаться равнодушной, он заметил, как оборвалось её дыхание, а жилка на шее запульсировала сильнее. – Я так больше не могу. А ты, Кира, ты – можешь?
Она закрыла глаза. Он знал – она не будет врать.
– Когда я в тебя выстрелила, мне показалось, что пуля вошла в меня. Почему я нажала на курок, до сих пор не понимаю. Ты искусный манипулятор, Демид, этого у тебя не отнять. Никогда не забуду те минуты… Никогда! И тебе их не прощу.
Он вздрогнул. Она говорила и смотрела на него. Следила, какой эффект дают её слова. Не оставляют ли его равнодушными.
Нет, кроха, не оставляли. Сдирали шкуру живьем. Заставляли гореть заживо. Демид молча позволял ей выговориться – насладиться маленькой местью.
Пусть говорит, сладкая.
Он заслужил.
– Мир оборвался, потемнел. Я ведь реально решила, что убила тебя. Уже потом услышала голоса и не поверила своим ушам. Ты всё подготовил. И каскадеров, и «вертушку», что ждала тебя внизу, и профессиональных спасателей. Когда ты только успел? Хотя… с твоими деньгами, связями и возможностью. Поэтому мы задержались во Франции? Да? Ты всё подготавливал. Можешь мне не отвечать. Уже не имеет значения. Надо было говорить тогда… Что ж, Демид Сакронский, мои поздравления. Твой план сработал безупречно. Впрочем, думаю, как всегда. Узел Судьбы ты разорвал. Ты мне больше не снишься. Подозреваю, я тебе тоже. У меня только единственный вопрос – почему я здесь?
Сакронский не заметил, как сжал руки в кулаки. Кира уложила его на лопатки, даже не встав с кровати. Словами. Одним словом за другим. Тоном, в котором не чувствовалось ничего – ни гнева, ни раздражения. Лишь отчуждение. Она сознательно отгородилась от него невидимой стеной. Он может подойти к ней, сжать в объятиях, зацеловать до одурения, вызвать в ней желание, чтобы через час снова натолкнуться на эту же долбанную стену.
– Потому что я больше не могу без тебя жить.
Демид не думал, что однажды произнесет нечто подобное вслух. Сколько лет он мечтал избавиться от Киры, мечтал жить отдельно от неё, не видеть её по ночам, трахать других девочек, при этом не держа в голове её образ, не чувствовать, как пусто от того, что рядом не она.
Увидел на фото, познакомился, попробовал – пропал.
Она имела право на злость, имела право на вопросы.
Она имела право на него.
Кира, услышав его признание, вздрогнула. Её реснички затрепетали, на щеках появился румянец, но она поспешила его спрятать за руками, которыми накрыла лицо.
– Кира…
– Молчи.
Он хотел сделать к ней шаг, но натолкнулся на резко выброшенную вперед руку. Повинуясь её жесту, он остановился, не сводя с неё пристального взгляда. Она же, в отличие от него, смотрела куда угодно, только не на собеседника.
– Ты… сейчас что делаешь… – глухо отозвалась она. – Объясняешься?
– Да.
Кира мотнула головой и немного неуклюже встала с кровати. Сакронский снова остался стоять на месте. В горле драло так, что слова спотыкались о невидимые камни-колючки. Он наблюдал, как она идет в сторону окна. Босиком, едва касаясь пальчиками, обтянутыми капроном, ворсистого ковра. Он разул её, когда укладывал.
Кира подошла к окну и встала спиной к Демиду, устремив взгляд в ночь. Спина прямая, плечи расправлены, голова не опущена. Демид многое отдал бы, чтобы знать, о чем она думает.
Он больше не мог оставаться на месте. Расстреливайте его, снимайте кожу живьем, избивайте до полусмерти, но ему необходимо находиться как можно ближе к его Аристократочке. Снова вздыхать её неповторимый запах.
Демид преодолел разделяющее их расстояние, встал за спиной Киры и незаметно для себя опустился на колени, положив руки на бедра девушки. Из-за того, что в комнате стояла тишина, он слышал, как Киры шумно втянула в себя воздух, а потом замерла.
– Трусы верни.
Он ожидал от неё какой угодно реплики, но Аристократочке снова удалось его удивить.
– Они мои.
– Ты их не покупал, чтобы они были твоими.
– А если я скуплю тебе весь бутик с нижним бельем, ты будешь носить купленное мною?
Диалог подразумевал игривую интонацию, тогда отчего у Демида ещё сильнее скрутило внутренности? Он, находясь за спиной Киры, жадно втягивал в себя её запах. Как сумасшедший, как безумно влюбленный, как окончательно лишившийся рассудок. Его потрясывало от внутреннего напряжение, с которым никак не удавалось справиться. Внешне он оставался совершенно спокойным, годы тренировок и натаскивание отца не прошли даром.
– Буду.
Он даже сначала не понял смысла услышанного. Нить диалога потерялась в собственных головокружительных эмоциях, что ударили его тараном в грудь.
Одно слово, проникающее в душу, и полностью завладевавшее ей.
* * *
Кира соврала бы, если бы сказала, что не ожидала финального выхода Сакронского. После той роковой поездки в Шотландию, когда он заставил её совершить едва ли не преступление, она потребовала оставить её в покое.
Молча наблюдая, как спасатели поднимают его на утес, она умирала и возрождалась заново. Стирались грани, уходило в небытие прошлое. Она словно обнулялась. Секунда… вторая…
Откуда-то сразу набежало человек десять. Черт возьми, где они были до этого всего?! Сколько им заплатил Сакронский, чтобы они сидели, как мыши, и ничего не говорили? Не издавали ни единого звука? Ей что-то говорили, она не слышала. Да и не хотелось вникать в иностранную речь.
Демид, освобождаясь от троса, смотрел только на неё. На мгновение Кире показалось, что в его взгляде она читает смущение. Мол, нашкодил, прости.
Кира засмеялась бы в голос, откинув голову назад, если бы не побоялась выглядеть умалишённой. Достаточно шоу. Они и так изрядно повеселили народ. Даже думать не хотелось, как произошедшее выглядело со стороны.
Демид освободился и двинулся в её сторону.
Она терпеливо подождала, когда он подойдет. Подняла руку и от всей души залепила ему оплеуху.
– Не смей ко мне приближаться.
Сказала тихо, точно зная, что он услышит.
Как ни странно, он ничего не пытался ей сказать, остановить. Сакронский позволил ей уйти. Более того, уехать.
Волю эмоциям Кира дала в самолете. Она смотрела в иллюминатор, не замечая, как по щекам текут слезы.
– Вам плохо? – на идеальном английском поинтересовалась стюардесса, остановившись рядом с ней.
Кира улыбнулась сквозь слезы.
– Теперь у меня всё будет хорошо.
Она искренне верила в то, что говорила.
Россия её так же встретила дождем. Кира никому не сообщила о своем возвращении. Вышла из аэропорта и стояла, подставив лицо прохладным струям дождя. Ни одной мысли в голове не было.
Как ловила такси, добиралась до дома – особо не помнила, всё в тумане.
Как провела ночь – тоже.
Привел её в чувство звонок. И от кого? От Демона-Демида.
Первым порывом Киры было ответить. Вторым – швырнуть телефон в стену. Она остановилась на третьем – сбросила звонок.
Сакронский был бы не Сакронским, если бы на этом угомонился. Он прислал сообщение: «Не отступлюсь».
Кира долго вчитывалась в эти два слова, несущее в себе вполне конкретное послание.
Потом Кира аккуратно положила телефон на столик и пошла принимать душ.
Всё. Она постаралась максимально отрешиться от происходящего и с головой ушла в работу. Фото, заказы, переезды. Она не изменила номер телефона, не скрывалась ни от кого. Смысл?
Демид с легкостью её найдет. Поэтому убегать, скрывать и не стала. А зачем? Он же получил своё – избавился от неё. Что ему ещё дальше?
То, что избавился – она знала наверняка.
Потому что у неё он пропал.
Сначала Кире было дико и… одиноко. Она закрывала глаза, погружалась в сон и просыпалась через пару часов от нерационального чувства неудовлетворенности. Ей снились обычные сны – куда-то она спешила, или шла, или где-то гуляла. Ей снились приключения и, напротив, ужасы. Война. Всё то, что снится каждому обывателю из ночи в ночь.
И не было Демида. Не было её Демона с пылающим взором.
Не было ничего. Ей бы радоваться. Её больше не беспокоили кошмары, суть которых она вспомнила. Да, её гибель в прошлом – вот что скрывало её бессознательное. Прятало, подменяя каждую ночь картинками счастливой жизни с Демоном. Кира привыкла быть честной с собой и четко осознавала – ночи наполнились пустотой.
Пустая кровать. Пустые сны. Пустое пробуждение.
Она вставала, умывалась, брала себя в руки и дальше жила, работала. На её горизонте нет-нет да появлялись мужчины, которые оказывали небольшие знаки внимания и пытались пригласить на свидание, каждый раз получая отказы.
Кира не сомневалась – Демид рядом.
Да он особо и не скрывал своего ненавязчивого присутствия в жизни.
После того, как она несколько раз не ответила на его звонки, ожидала, что он появится на пороге её квартиры. Ошиблась. Он не приезжал. Зато присылал цветы. Много цветов. Несколько раз украшения. Изумительный набор: серьги, кольцо, подвеска, браслет. Их объединял черный жемчуг и великолепный черный скорпион в центре каждого украшения. Сначала Кира хотела отказаться, найти адрес Демида и вернуть. Потом передумала. Пусть пока полежит. Вернуть всегда успеет.
Иногда, особенно темными и одинокими ночами, она доставала набор и долго смотрела на него. Изображенный скорпион чем-то напоминал Демида – такой же опасный и непредсказуемый.
Цветы Кира тоже не выкидывала. Когда некуда стало ставить – раздавала соседкам, знакомым, оставляла консьержке. Кира ловила на себе немного завистливые и мечтательные взгляды, которые предпочитала не комментировать.
За пределами Питера ничего не менялось. В каждой поездке незримо присутствовал и Сакронский. Сходила ли она с поезда или с самолета, её встречал курьер. Да-да, с цветами и подарками. Новая камера. Штатив. Портфель ручной работы из итальянской кожи. И многое другое.
Несколько раз Кира видела и Демида. Тот не подходил – наблюдал. Один раз, почти через месяц после происшествия в его родовом поместье, он встретил её. Их взгляды столкнулись, и Кира покачала головой, выдохнув одними губами: «Не смей». Она видела, как он выпрямляется, как сжимает руки в кулаки. Их разделяла проезжая часть. Кира выходила из кафе, где у неё была фотосессия. Увидев Демида, решила – земля разворачивается под ногами.
Демид остался на месте.
Он дал ей время. Зачем? Для чего? Чтобы она свыклась? С чем? Киру ломало каждый день. Она говорила, что между ними ничего нет. Было в прошлом и не с ними. Потом она спрашивала себя: кого обманывает? Её нестерпимо тянуло к нему. Она тосковала.
Частица её души осталась там, на утесе.
Поэтому она почти не удивилась их встрече в «Берлоге», и у неё, кстати, ещё будут вопросы к Артурчику. Что-то тот вовремя от неё слинял, и уж больно настойчиво звал в клуб.
Это ещё Демид долго продержался. Кира говорила себе весь прошедший месяц – всё, не придет. Остыл. Не нужна. Забыл. Успокоился.
Она даже мониторила новости. Читала всё, что пишут про молодого олигарха Демида Сакронского, одного из самых завидных и влиятельных женихов Европы. Последние новости сообщали о том, что у Сакронского появилась девушка, которую он тщательно от всех скрывает. Было замечено, что он часто заказывает цветы, отправляет их Россию. «Русская красавица покорила сердце молодого миллионера?» «Кто та таинственная незнакомка, для которой олигарх Сакронский скупает цветочные бутики?»
Кира кусала губы до крови.
Значит, у него никого нет. Как же так… Неужели…
И вот, спустя полгода он её находит. Более того, похищает. Привязывает.
И смотрит так, что её душа бьется в истерике.
Его взгляд самый пронзительный. Самый долгожданный. Самый трепетный и страстный.
Хорошо, что сейчас она его не видит.
У неё и так плавятся мозги. Вроде бы начала с претензий, как и положено. Наконец, высказала Сакронскому всё, что тот заслужил. Или не всё? Господи, да какая разница. Киру кидало то в жар, то в холод.
Она чувствовала его горячее дыхание сквозь тонкую ткань платья. Несмотря на то, что они занимались любовью несколько часов назад, её тело отлично помнило, что происходило. Какой силы оргазм она испытала от прикосновений желанных рук.
– Кира, послушай…
За её спиной послышался шорох, и спиной девушка ощутила скольжение сначала рук, а потом и тела Демида. Тот и не думал отходить или отпускать её. Наоборот, прижался ещё сильнее, опаляя дыханием.
– У нас всё не как у людей. Вместо нормального знакомства, мы узнавали друг друга во снах. Черт, Кира, ты мне перестала сниться, и я спать не могу! Просыпаюсь злой и раздраженный. Но сейчас не обо мне, сейчас о нас. Я хотел бы, чтобы было иначе. Хотел бы повстречать тебя в ресторане, пригласить на свидание. Узнавать тебя день за днем. Ухаживать. Или, наоборот, сразу же взять, похитить. Покорить. Кира, но у нас не было шанса на подобное. Даже если бы я пошёл на уловки и начал за тобой ухаживать, делать вид, что первый раз тебя вижу, ничего не получилось бы. Нас выбрала Судьба. И от этого не уйти, не убежать. Ты понимаешь, о чем я, Аристократочка? Ты снова можешь оттолкнуть меня. Я даже думаю, что ты хочешь это сделать. Но подумай… Тебе от того, что я вдали как? Хорошо? Плохо? Как тебе живется без меня? Мне хреново. Хреново так, что ни о чем думать, кроме, как о тебе, о нас, не могу. Если раньше я бредил мыслью, что ненавижу сны и всё, что с ними связано, так теперь мечтаю, хотя бы в них увидеть тебя, прикоснуться. Выходи за меня замуж, Аристократочка.
– Замуж? – тихо-тихо спросила она.
– Да. Хочу, чтобы ты стала моей женой.
Кира не могла ничего говорить.
Лишь кивнула.
* * *
– Ты ведь ревнивый, Демид.
Это был не вопрос, утверждение.
– Ревнивый.
– Неужели наша история будет повторением?..
– Даже не смей думать и, тем более, проговаривать вслух.
Они сидели в гигантском джакузи, Кира удобно устроилась между ног Демида, откинувшись головой ему на грудь. В руках держала бокал с шампанским. Демид свой бокал поставил на керамический бортик и занимался тем, что не спеша, аккуратно промокал губкой её плечи.
Кира расслабилась, хотелось прикрыть глаза и наслаждаться минутой затишья. Она бы непременно так и сделала, если бы не важный разговор, который они начали. Его надо завершить. Окончательно расставить точки над «i».
Ими управляли эмоции.
Их обоих штормило.
Они кинулись друг к другу, вцепились, слились, и уже не расклеишь, не раздерешь.
Два осколка от единого целого.
– Чей это дом? Или это отель? В аренду взял?
– Купил. Три месяца назад, чтобы быть к тебе ближе.
– Ты сошел с ума! Это же…
– Не имеет никакого значения. Хотел тебя видеть. Точка, – Демид прижался к её затылку губами. – Даже не так. Воздухом хотел дышать тем же, что и ты.
– Никогда в тебе раньше не замечала романтика.
– Я и не романтик. Как ты верно заметила, я – чертов собственник.
– Демид, это же не будет проблемой?
– Нет.
Он говорил так, что она ему безоговорочно верила. Его интонация, движение – всё говорило о спокойствие и контроле.
– Хочу видеть тебя голой. Пошли в ванную.
Кира согласилась.
Если уж началось безумство, пусть оно продолжается.
– Почему полгода?
– Давал время соскучиться.
Наконец-то на его лице заиграла знакомая ироничная улыбка, а из темных глаз ушла настороженность. Она задала вопрос, когда он провел её в гигантскую ванную, где поспешно начал избавлять от платья.
– Не платье, а чертово искушение. Увидел тебя и озверел. Я не планировал набрасываться на тебя в клубе.
– Скажи, Артур в курсе, что ты затевал?
– Да.
– Прибью.
– Клевый парень, хоть и гей.
– Он мой друг, Сакронский. И им останется.
Некстати вспомнилась недавняя реплика Ульянова про Артура.
– Что ж, будешь дружить и дальше. Кто же против?
Платье упало на пол.
– Аристократочка, что ты со мной делаешь, – простонал он сквозь сжатые губы.
Через пять минут они сидели в теплой воде, наслаждаясь вином и душистой пеной. А так же друг другом. Примирялись. Осознавали произошедшее.
– Я и кольцо приготовил, – внезапно сказал Демид, откладывая мочалку в сторону. – Снова у меня всё по-неправильному вышло. Надо колено преклонить, бархатную коробочку открыть. Вам же, девочкам, подобная процессия важна?
Кира расплылась в довольной улыбке.
– Если к ней будут прилагаться слова любви…
– Будут.
И снова то, что началось, как шутка, как полуигра, перешла в нечто большее.
В комнате повисла недолгая тишина, прерываемая их общим дыханием.
– А в ответ я услышу такие же признания?
Хриплый голос, казалось, дотронулся до её души.
– Услышишь. Даже не сомневайся.
КОНЕЦ