Глава 8

Она была в его руках.

Кирааа…

Он держал её, одновременно сжимая и боясь сделать лишнее движение, чтобы не повредить, не сломать. Несмотря на внешний вид женщины-вамп, она была невероятно хрупкой и маленькой. От ее невысокого роста у Демида сносило крышу. Он дышал через раз, воздух распирал грудную клетку, клубился внутри, заворачиваясь в смерч. Легкие наполнялись огневыми парами, добавляя жара и в без того пылающее тело. Демид не узнавал себя. Да, понятное дело – бой, адреналин и злость зашкаливали, ему этого и требовалось. Но что сейчас с ним?.. Откуда звон в ушах? Виски стучат, каждая вена во всем теле напряжена до предела, того и гляди порвутся к чертям собачьим.

Он вдыхал запах своей Аристократочки – запах океана и свежесрезанной розы и не мог надышаться. Он приникал в каждую пору, в каждую клеточку, наполняя его жизнь другим смыслом.

И одновременно с этим в Демиде продолжала бесноваться темная сторона, которая требовала, не медля ни секунды, показать зарвавшейся сучке, где её место.

Под ним.

С широко разведенными в сторону ногами.

Демид поведал достаточно женщин, чтобы научиться считывать многое с их лиц и жестов. Давно известно, что женщина говорит одно, думает и желает совсем другое.

Так и тут.

Кира старалась держаться. Тщательно подбирала слова в диалоге с ним, словно опасалась, что скажет не то, позволит себя лишнего.

И не зря она убегала. А как напряглась, когда он спросил про сон.

– Я согласна.

Демид не сразу осознал, что услышал.

Секунду-вторую пребывал в полнейшем ступоре, чувствуя себя прыщавым подростком, которому давно понравившаяся девочка разрешила присесть за одну парту с ней. Девчонка даже не разрешила полапать себя или тем более погладить дырочку между ног. Нет, она только снисходительно смилостивилась.

Так и с Демидом. Она согласилась, а у него мир пошатнулся.

Но Сакронский был бы не Сакронским, если бы внутренне не оскалился и не взял себя быстро в руки.

– Я провожу тебя до машины. Заберу вещи и вернусь.

Он не хотел отодвигаться на неё ни на сантиметр, не хотел выпускать её и размыкать рук. Чуть припухшие от грубого поцелуя девичьи губы манили его за новой порцией сладостей.

Демид сдержался.

Он открыл дверь и выпустил Аристократочку вперед. Девушка не смотрела на него и больше ничего не говорила. Обычно девочки вели себя иначе, что-то трещали, кокетничали, лезли обниматься и целоваться, если он удосуживался их пригласить к себе.

Кира вела себя иначе. Вскинув голову и держа идеальную осанку, она шла чуть впереди него, позволяя любоваться обтянутой черной кожей задницей, которая идеально подходила под присказку: «попа, как орех, так и просится на грех».

Максимум через час этот грех и случится.

На пути к выходу ситуация изменилась, за что Демид мысленно сказал «спасибо» своему личнику. Тот, проникшись положением дел и довольно хорошо зная начальника, успел взять вещи Демида и ключи от машины. Не придется бросать Аристократочку. Он собирался к ней кого-то приставить, присмотреть, чтобы эта зараза не передумала, не вильнула хвостом и в последний момент не сбежала.

– Ты вовремя.

Безопасник кивнул, ничего не сказав. В это время его люди, как раз устанавливали камеры в квартире Киры. Идеальное стечение обстоятельств.

Переодевался Демид на ходу. Да и переодевался – это сильно сказано. Натянул на плечи рубашку, так и оставшись в спортивных боксерах. Похеру всё и на всех. Существовала только Аристократочка, что искоса наблюдала за его махинациями. И ей явно нравилось то, что она видела.

Демид сотни раз представлял этот взгляд. Кто-то из красоток смотрел на него, не скрывая интереса, кто-то, напротив, разрабатывая стратегию его покорения, присматривались, изучали, уже мечтая, что будут делать с ним, когда приручат. А то, что приручат, эти самоуверенные дуры даже не сомневались. Демид часто вспоминал разговоры с отцом, когда тот, выкурив сигару и попивая виски, усмехался и рассказывал про малолетних барышень, отчаянно пытавшихся его одурачить.

«Неужели эти пустозвонки не могут пораскинуть своими куриными мозгами? Каждая, Демид, каждая, мать твою, думает, что может раскрутить меня! Меня, человека, сколотившего состояние и успешно им управляющего! А они раскинут ноги, улыбнутся и считают: всё, я сейчас раскошелюсь на квартиру, машину и брюлики. Дуры… как есть дуры…»

Частично и Демид придерживался такого мнения.

В его случае всё было куда, как проще.

Для него никто не мог стать настолько важным и значимым, пока на горизонте маячила Аристократочка с её восхитительными глазами и чертовским притягательным телом. Ни одна другая девушка не может занять место в его снах. Кровать… это слишком мало.

Но сегодня Демид знал – место в его кровати займет именно она.

Пока они выходили из клуба, не было произнесено ни слова.

И только когда оказались на улице, Кира тихо сказала:

– Ночь теплая. И звезды красивые.

Демид мысленно поморщился. Ему не до звезд. Да и нигде не было таких красивых, ярких и близких, как на его утесе. Вот там они были невероятными. Остальные… обычными.

Да и Демид пребывал в таком состояние, когда понимаешь: звезды – это не то, чем он хотел бы любоваться.

А вот голая Аристокрачка, покорно ждущая его на шелковых простынях, – достойное завершение вечера для победителя. От мысли, что она скоро, максимум через час, будет его, член у Демида снова налился кровью и жестко уперся в боксеры. Ничего… Ничего, скоро его персональный кошмар закончится. Как только он получит её тело, он избавится от зависимости и сможет спать спокойно. Начнет дальше покорять мир, не мучаясь неудовлетворённым желанием.

Он подошёл к своей Аристокрачке, встав за спиной.

– Моя машина на стоянке.

Ему было не до любований природой. Стоило снова окунуться в её запах, как крышу срывало. Если Кира не поторопится, его терпение закончится в машине на заднем сиденье. Разложит чертову дрянь, испытывающую его на прочность.

Кира медленно кивнула и двинулась вперед.

Правильно, детка.

Вот так.

Будь послушной и останешься невредимой.

Кира шла точно к его «Майбаху», и это не могло его не позабавить.

– Запомнила?

Они говорили короткими, режущими воздух фразами.

– У меня фотографическая память, – она пожимает плечами.

Сучка… Маленькая, роскошная Аристократочка, что выносит ему мозг не только своим телом и упругой задницей, но и тихим, ровным голосом, давая понять, что для неё привычное дело уйти из клуба с малознакомым человеком, и это при наличии парня!

Дрянь.

Демид стиснул зубы, щелкнул сигнализацией и распахнул перед Кирой дверь.

– Садись, – рыкнул сквозь сжатые губы. Никакой сентиментальности, романтики она от него не дождется. Грубый трах до утра, чтобы к предрассветным часам в голове стояла звенящая пустота, а у этой ноги вместе не сводились, и киска вся опухла от его жестких и страстных прикосновений.

Член снова дернулся, и Демид с трудом сдержал рычание.

Он захлопнул за Кирой дверь, обошел машину, сел за руль. Завел двигатель, а потом услышал тихое:

– Я тебе тоже снюсь, да?

* * *

Трасса была пустой и доехали быстро. Демид гнал, нарушая правила. Плевать. Его колотило изнутри, но он сохранял полное видимое спокойствие.

Сучка, что сидела рядом с ним, не должна получить ни малейшего повода думать, что у неё есть на него влияние. Что она для него кто-то большее, чем девочка, которую он собирается оттрахать. Причем, жестко. Никакой нежности. Ничего такого…

Стоп, Демид.

Вот просто стоп.

Его понесло не в ту сторону. Бросало из крайности в крайность, выбивало из привычной зоны комфорта. Он не помнил случая, когда тушевался перед девушкой. Сакронский никогда не был обделен вниманием и мог покорить фактически любую девушку. Никто ему не говорил «нет». Или он сознательно выбирал тех, кто однозначно поведется на его имя и деньги? Тех, у кого к нему могли возникнуть настоящие серьезные чувства, он интуитивно не трогал.

Не надо. Шлюх всех мастей и окрасов хватало всегда и всем. А чистые девочки пусть останутся для других парней, не погрязших в собственном безумии и не вынашивающих план мести той, что приходила во снах и заставила его поверить в мистику.

Демид сжал зубы с такой силой, что они неприятно заскрежетали. Чем быстрее они окажутся в отеле, тем лучше.

У него появится возможность избавиться от наваждения.

Он остановил машину с юзом, не посмотрев на Аристократочку, вышел, прошел к её двери и отрыл. Хотел протянуть руку – передумал. Нельзя дотрагиваться до Киры, пока табу.

Девушка, не глядя на него, вышла. Вела она себя тоже странно.

Точно что-то знала…

Он остановился в люксе на последнем этаже, для которого был предназначен отдельный лифт. Любой каприз за ваши деньги, господа.

Пока лифт с тонированными стеклами плавно поднимался, они молчали.

Кира, эта красотка с невинным лицом и дурманящими глазами, встала у противоположной от него стены, максимально удлинив дистанцию. Демид усмехнулся, скрестив руки на груди. Ему нравилось наблюдать за ней. Нравилась своеобразная игра в кошки-мышки.

– Боишься?

Она мотнула головой.

– Стоит?

Стоит, детка, ещё как. А ещё можно ударение сместить на последнюю гласную, и тогда уже данный глагол будет прекрасно характеризовать его общее состояние.

Глядя на Киру, которая находилась от него в шаговой доступности, он отчетливо осознавал, что ни одну девушку не хотел с такой силой и яростью, как её. У него скручивало внутренности, пульс зашкаливал, вены на висках вздулись. Да что вены! Все мышцы, каждая клетка в теле хотела получить Аристократочку.

– Ещё не решил.

Поездка в лифте длилась бесконечно долго.

Когда дверцы распахнулись, Демид и его Аристокрачтока вздохнули с облегчением.

– Прошу.

Он не мог отказать себе в удовольствии любоваться её попой. Интересно, на ней сексуальное белье? Наверняка. Несмотря на то, что сейчас девушки всё чаще в повседневной жизни выбирают хлопок и что-то спортивное, в клуб предпочитают надевать нечто воздушное и прозрачное, с мыслью: «А вдруг придется раздеваться?»

Демид прошёл к двери, чиповым ключом открыл ее и пропустил Киру вперед, снова жадно втянув в себя запах моря и розы.

Великолепно…

Он наблюдал за реакцией Киры. Апартаменты класса «люкс» всегда поражали людей, впервые в них оказывающихся. Огромная площадь, шикарная мебель, новейшая техника. Всё, чтобы человек, плативший за ночь баснословные деньги, не переставал чувствовать себя королем жизни.

Кира спокойно окинула взглядом гостиную и прошла к креслу. С видом гостьи, а не девочки для траханья, опустилась в кресло.

– Итак, – он видел, что она старалась держаться ровно, сохранять спокойствие, только его не обманешь. Трепет ресниц, сомкнутые в замок пальцы, нежелание смотреть ему в глаза говорили о другом. – Для начала было бы не плохо, если бы ты озвучил имя. Я даже не знаю, как тебя зовут.

Демид, не скрывая иронии, прошёл к другому креслу и упал в него. Плевать, что сам он выглядел до сих пор не лучшим образом.

– Демид Сакронский к твоим услугам, кроха.

Кира сдержанно улыбнулась, при этом в её глазах промелькнуло узнавание. О, да, Аристократочке приходилось слышать его фамилию. Что ж, по крайней мере, она теперь смутно представляла, с кем имеет дело. Хорошо.

– И что тебе от меня надо, Демид?

Она ещё держалась…

– А ты не догадываешься?

– Свои догадки я оставлю при себе, – Аристокрачтка дерзко вздернула подбородок кверху, отчего Демиду сразу же захотелось сорваться, схватить её за скулы и удерживать, чтобы не смела кидать ему даже малейший вызов.

Демид заставил себя остаться на месте. Сорвется – последствия окажутся катастрофическими.

– А я бы их послушал.

Кира качнула головой.

– Что происходит? – уже тише поинтересовалась она, облизывая верхнюю губу.

А вот это было зря. Вид её розового язычка для Демида был сравним с ударом под дых, от которого его конкретно повело. В голове мгновенно нарисовался образ, как она этим язычком ведет по его члену, от основания к головке, обрисовывая и останавливаясь на ней.

– Скажи мне ты.

Они играли в кошки-мышки.

И оба это понимали.

Кира снова покачала головой.

– Я не знаю, но ситуация меня напрягает. Я уверена на сто процентов, что твоё вчерашнее появление у меня во дворе – не случайность. И наше столкновение в «Комильфо» тоже было тобой подстроено. А ещё… Ты спросил меня про сны…

Всё изменилось в мгновение. Пара секунд, и воздух в комнате налился свинцом, градус напряжения резко скакнул. Разговор принимал крутые обороты.

– Ты хочешь поговорить про сны? – любой человек, ранее общавшийся с Демидом, услышав его бархатисто-медовый тон, которым он задал этот вопрос, насторожился бы. Когда Сакронский начинал прибегать к низким методам, угрозам, он не брызгал слюной и не кричал, давясь собственными словами, он говорил вкрадчиво, спокойно.

Но его Кииир-рааа к числу этих людей не относилась. Поэтому девочка продолжила.

– Я не хочу, Демид, ходить вокруг да около. Не для того я поехала с тобой. Если ты решил, что я повелась на твоё тело и на твой поцелуй и жажду продолжения, ты ошибся. Первое – мне чертовски не нравится происходящее. Я бы сказала, что очень не нравится. Второе – мне не нравишься ты. Самоуверенный, наглый, прущий на пролом. Твоя выходка в клубе не поддается логическому объяснению. Но я не хочу анализировать её. Пусть она останется при тебе. Третье, – она сделала паузу и, уже не стесняясь волнения, протяжно выдохнула, чтобы продолжить, тщательно подбирая слова: – Как я сказала выше, я не верю в случайности. Абсолютно. У меня такое чувство, что сейчас, ведя разговоры, мы прощупываем почву, личностное пространство друг друга. Согласись, мало молодых людей при встречах тет-а-тет говорят про сны. Мы говорим. Значит, на это есть повод. Ведь так? При этом мы оба опасаемся озвучивать нечто, хранимое в нашем сознании.

Сучка била целенаправленно. Умело.

– Продолжай, – бросил он, намеренно растягивая слово.

В глазах ведьмы мелькнуло выражение, похожее на растерянность, но она снова достаточно быстро овладела собой.

– Продолжаю. Хорошо, буду говорить, как есть. Уверена, ты оценишь мою откровенность, – Кира, продолжая неимоверно бесить его своей смелостью, чуть искривила свои пухлые, нереально соблазнительные и напрашивающиеся на поцелуй губы. – Когда я увидела тебя вчера в «Комильфо», со мной случился мини-шок. Я понятия не имела, кто ты такой, Демид Сакронский, кем были твои родители, из какой семьи ты происходишь и в какой стране живешь. Я ни разу не видела твою фотографию. Да, и можешь не прожигать меня ненавидящем взглядом. Твои чувства легко считываются по глазам, опять же издержки профессии фотографа – замечать и видеть то, на что другие не обратят внимания. И снова я отвлеклась, ушла в сторону, – она перевела дыхание, отчего грудь колыхнулась под майкой. – Я не видела ни твое фото, ни пост в Инстаграмм, я вообще не подозревала о твоем существовании, но… – тут она уже не скрывала горькой усмешки. – Ты ко мне приходил во снах. Не раз и не два. С детства, наверное. Я думала, что, будучи неисправимой фантазеркой, придумала некий образ идеального принца. И образ вжился в меня, слился с моей реальностью, неким образом перейдя в мои сны. И тут… ты. Злой. Агрессивный. И ненавидящий меня. Ах, да… И так же говорящий про сновидения, из чего я могу сделать вывод, что снюсь тебе.

Она закончила говорить и выжидающе посмотрела на Демида.

Демид, чувствуя, что уже созрел для того, чтобы свернуть её алебастровую шейку, медленно поднял руки и зааплодировал.

Кира в ответ приподняла брови.

– Я рада, что развеселила тебя.

Она, поставив ладони на подлокотники кресла, начала подниматься, собираясь сбежать.

О, нет, детка, кто же тебя отпустит из логова зверя.

– Села на место!

Вся бархатистость и наигранная нежность испарились из голоса Демида, уступив место стали и обжигающему холоду. Демид сбросил маску почти учтивого хозяина и парня-наглеца, что желал только одного – её тела. Теперь перед ней сидел холодный делец, в чьих руках находилось многомиллионное состояние и от чьего умелого управления оно приумножалось. Тот, под чьим руководством трудились тысячи людей, который взвешивал свои решения и был беспощаден к тем, кто вставал у него на пути.

Кира замерла, моргнула, и всё же опустилась назад.

– Что ж, – пришла его очередь откровения. И он был уверен на все сто процентов, что Аристокрачтоке не понравится услышанное. – Откровенность за откровенность. Люблю в людях подобное качество. В наше прогнившее время человек, умеющий говорить истину – редкое явление. Я оценил твою смелость, Киииррра. А теперь слушай меня, кроха. И внимательно. Это даже хорошо, что ты ни черта обо мне не знаешь, милая, тебе же легче будет спать. Хотя… Ни хера тебе легче спать не будет, я об этом позабочусь. Стоп! – он вскинул руку кверху, раздражаясь все сильнее. Она своими признаниями и рассуждениями выбила его из задуманного плана. – Я дал тебе высказаться, теперь говорю я. А ты сиди и слушай. До недавнего времени я понятия не имел, кто ты. Не знал, что ты, мать твою, реальна. Что существуешь. Но да, милая, вот тут ты права…Ты всегда, как чертово проклятье, была со мной. Вот тут, – он поднёс к виску два пальца и постучал по нему. – Каждый день, на протяжении всей моей жизни. Что распахиваешь глазки? Думала, я не сделаю обратного признания? Буду юлить? Херушки. Я абсолютно совершенно не верю в мистику, не тот характер и уклад жизни. Но… Какая-то чертовщина присутствует. Потому что ты, – тут он уже указательный палец направил на Киру, не без удовольствия заметив, как она бледнеет на глазах, – всегда была со мной. Каждую долбанную ночь ты мне снишься. Как себя помню. Ты и только ты. А вот теперь скажи мне, Кииираа, что должен испытывать человек, когда образ другого преследует его изо дня в день? Из года в год…

– Ненависть.

– Умная девочка.

Её трясло. Он видел, как по нежной коже побежали мурашки, как участилось дыхание, и, чтобы как-то справиться с физическими проявлениями подкатывающего страха, Аристократочка охватила плечи руками, не подозревая, что тем самым сковывает свою грудь, и ложбинка прорисовывается сильнее, углубляется, делается более доступной. Демид сжал зубы. Ему не привыкать к стояку в штанах, в данном случае в шортах. Всё, что касается Аристократочки, не поддается контролю.

– Значит, ты меня ненавидишь?

– Зачем спрашиваешь, если знаешь ответ? – он зло усмехнулся.

Напить бы сейчас. Но нет. Алкоголь – слабость, он для слабаков. А у него ночь только начинается.

– Я не понимаю, – она пыталась что-то говорить и дальше формировать мысли, но с каждой прошедшей минутой у неё это получалось всё хуже. – Выходит… мы снились друг другу. И не были знакомы… Но…

Она сдалась, не договорила, шумно выдохнула.

– Ничего не понимаю.

– А что тут понимать? Между нами существует некая связь. Я, конечно, не сторонник учений об реинкарнации, переселении душ и связанных судьбах. Но почитал, изучил. Я тебе, кроха, более скажу, я пришёл к мнению, что где-то в прошлом мы крупно с тобой накосячили, раз подобная хрень нас сейчас преследует. И да, я чертовски рад, что не у меня одного едет крыша. Я понял, что ты меня узнала вчера в «Комильфо». Ты выдала себя с головой.

– Перестань… – Кира снова изменилась в лице, на этот раз к её щекам прильнула кровь.

– Что перестать? – Демид, сцепив пальцы в замок, подался вперед.

Он всё ещё заставлял себя удерживать на расстоянии, хотя уже видел мысленно, ЧТО делает со своей Аристократочкой.

Она в его власти.

У него.

С ним.

И он не выпустит её из номера, пока не получит своего.

– Давить на меня, Демид.

Мля…

Как она произнесла его имя. С придыханием. Сложила губы трубочкой.

Член дернулся, отозвавшись болью во всем теле.

– Я ещё и не начинал, кроха.

Он поднялся и двинулся в сторону Аристократочки.

Чувствуя себя больным на голову, отмороженным ублюдком, Сакронский, наслаждался страхом, что поселился в её глазах. Кира действовала быстро. Вскочила и рванула к двери. Это они уже проходили… Но сейчас было чуть иначе – она находилась на его территории, и ей вряд ли суждено было убежать.

Мгновение. Может два.

И вот они оба падают на ворсистый ковер. Демид, помимо воли, подставил ладонь под затылок Аристократочки, чтобы смягчить удар. Первым упал на колено он, а потом уже завалил и её на спину.