Глава 19

– Тяньцзинь! – сказал зоркий фонарщик, который шел впереди, как будто и сейчас освещал дорогу своему господину. – Хвала Великому Будде! – не удержался Ран Мин. Вот уже две недели они пробирались в порт, опасаясь всего. Императора, который может послать и других солдат, из Пекинского гарнизона, проверить слова Сяоди. Настоящих разбойников, караулящих у дороги проезжих купцов, но готовых напасть на любого, у кого богатая одежда и сытые лошади, если собственный голод силен. Изнуряющей жары, дождя, порывистого ветра. Болезней, потому что сам принц был ранен, а его дочь еще слишком мала. А они тащились по плохим дорогам, в условиях полной антисанитарии, как сказала бы Мэй Ли. Но Великая Гуаньинь над ними смилостивилась. Рана его высочества затянулась, лошади не пали, Фэн не заболела. Потери, в общем, были небольшие. Сбежала парочка слуг, не выдержав испытаний. Но все пять евнухов, а главное, Цай Тун остались с принцем. – Разместимся на постоялом дворе, – скомандовал ему Мин. – Вы отдыхайте, а я пойду к здешнему главе. И потребую у него корабль. Он ожидал настоящей битвы, поскольку был уверен: император свое обещание не сдержал. И никаких военных джонок для эскорта кузену не даст. Даже одной не даст, чтобы новый наместник добрался до Гуанчжоу. Его величество уверен, что принц Ран Мин уже мертв. Какое-то время император выждет, все ж таки у Великого принца много сторонников. И его отставка вызвала волнения. Но когда Ран Мин не объявится через пару месяцев, ни в Тяньзцыне, ни в его окрестностях, принца и его семью объявят погибшими. После этого из столицы полетят письма, отменяющие указ императора о назначении нового наместника в Гуандун. И о том, чтобы по пути туда его высочеству Ран Мину были оказаны почести, как члену императорской фамилии и всяческая поддержка. Сейчас вообще никаких писем, которые, обретая императорскую печать, становились указами, за невыполнение которых смерть, не посылали. Но к огромному удивлению принца, встретили его с распростертыми объятиями. Как только глава Тяньцзиньской управы услышал имя гостя, сам вышел его встречать. – Добро пожаловать, дорогой родственник, – и хозяин дома низко поклонился. «Что за сюрприз? – озадаченно подумал Мин. – Я его впервые вижу! А он ничего не путает?» – Напомните мне степень этого родства, я плохо соображаю после дальней дороги. – Я старший брат князя Юн Чжоу, – торжественно сказал градоначальник Тяньцзиня. – А он женат на вашей племяннице. – Точно! «Вот повезло, – подумал Мин. – Сам князь сейчас на востоке, охраняет границу с Чосоном. Он ставленник Мэй Ли, насколько я знаю. Она и устроила этот брак. Вот странно: Мэй Ли сейчас далеко, мы с ней попрощались, но по-прежнему мне помогает. Я, получается, укрываюсь в ее тени». – Где вы остановились, принц? – На постоялом дворе. – Вы хотите меня оскорбить?! Мое поместье к услугам вашим и вашей семьи. Горю желанием увидеть вашу супругу. И госпожа тоже. Вот так и получилось, что после двух недель лишений они отдохнули на славу. Пока женщины беседовали о своем, о женском, мужчины обсуждали создавшуюся проблему. – Я не получал никакого письма из столицы насчет вас, – заверил Ран Мина родственник. – Но у вас есть грамота императора о назначении, жетон и письма к наместнику Нанкина и командующему нашим флотом господину Хэ Цзы. К тому же вы – принц династии, – глава управы встал и низко поклонился. – Сядь, – велел ему Мин. – Не до церемоний. К сути: ты дашь мне военные джонки? – Одну только дам, но самую лучшую. И без пушек. Не потому что я вас не уважаю, просто у меня их нет, – виновато сказал родственник, о существовании которого принц узнал только сегодня. Но как кстати! – Тяньцзинь хоть и порт, но лишь условно считается таковым. Ему далеко до Шанхая или того же Гуанчжоу. Желтое море хоть и называется морем, но вы же сами все понимаете, принц. Как обстоят дела. У нас тут мелководье и запустение. Торговля хиреет, франки нас игнорируют. Их корабли идут мимо. А меж тем, заходи сюда каждую неделю иностранные торговые суда, Тяньцзинь расцвел бы. А ведь его окрестили Небесной переправой! Южными воротами в Пекин! – с обидой сказал градоначальник этооо Тяньцзиня. – Доколе это будет продолжаться?! – Я и еду наместником в Гуанчжоу, чтобы повсюду наладить торговлю, и договориться с франками. Расчистить им путь на юго-восток и в нашу столицу. А твой Тяньцзинь должен стать перевалочной базой. Таковы планы. – Чудесная новость! – расцвел родственник. – Я вас уверяю, что и адмирал Хэ Цзы вас встретит в Шанхае с распростертыми объятиями. И даст столько военных джонок, сколько вы захотите. Он ведь ставленник князя Лин Вана. Точнее, его друга, который сидит наместником в Нанкине. Юг ваш, ваше высочество. Если доберетесь до Гуанчжоу и сможете прогнать Ши Бо, который торчит сейчас в кресле наместника провинции Гуандун. – Что значит прогнать? Хозяин дома тяжело вздохнул: – Я сам через это прошел. Назначен сюда еще три года назад, но до сих пор борюсь с местной знатью. Не признают, – пожаловаться глава управы Тяньцзинь. – Это хорошо, что вы мне родня. Я весь ваш. Поэтому берите мой лучший корабль – и скорее на юг! Вам надо успеть до сентябрьских штормов. Южное море в это время года особенно опасно. Я знаю это от купцов, которые все же добираются иногда до Тяньцзиня. Берегите вашу госпожу и детей. – Я знаю об опасностях Южного моря. Я довольно долго жил в тех краях и считаю себя южанином. – Попутного ветра, принц! Тем более, у нас сейчас настоящий рай, – воодушевился родственник. – Это весной задувают пыльные бури. А сейчас водичка теплая, спокойная, погода хорошая, солнечная. Вы с супругой сполна насладитесь морской прогулкой и видами. Но поторопитесь. Я вас не прогоняю, можете гостить хоть до зимы. Но император… – градоначальник тяжело вздохнул. Ран Мин и без того знал: надо спешить. Чем дальше от Пекина, тем короче руки у оседлавшего трон кузена . А на юге, как оказалось, полно родни. И это они еще не добрались до провинции Фуцзянь! Куда сослали некогда всемогущий клан Ран после смещения отца Мина, по праву своего рождения наследного принца. Приемная мать до конца так и не оправилась от обидного поражения, но внучку свою пристроила удачно. Отправила в столицу с напутствием найти влиятельного мужа. И ведь свершилось! Мин помнит, как это было, он сам тогда обживал Путошань с приказом: завлечь вдовствующую императрицу. Соблазнить, войти в доверие. И нарвался на князя Лин Вана. Сначала на его ревнивый взгляд, а потом и на острый меч. Он с удивлением не ощутил в груди такую знакомую ноющую боль. С которой давно уже свыкся. Подумал о Мэй Ли – и ничего! Сердце вроде бьется и снова целое. А вот о жене подумал с волнением. Вот что значит, отдохнул! А на корабле у них будет хоть и тесная, не в пример покоям жены в поместье, но зато отдельная каюта… Вечером Ран Мин сказал принцессе: – Нам пора ехать. Ты готова к морской прогулке? – Да, – прижалась к нему Юэ. – Хотя побаиваюсь. Это ведь море! – Что ты о нем знаешь? – прищурился Мин. – Море – это много-много воды, – торжественно сказала жена. – Соленой воды. А еще острова с бесконечными песчаными пляжами и таинственные гроты в нависших скалах, где можно купаться нагишом… – Да так разве можно?! – Но нас же никто не увидит, – он легонько сжал ее грудь. – Разве я тебе не муж? И Юэ ответила. Подставила губы и сжала его плечо. Достаточно сильно, а главное требовательно. И потянула Мина на себя. – Нежности на корабле, – ему и самому не терпелось. Но они в чужом доме, на кровати сопит малышка Фэн. Стен считай, что нет. Хлипкие они. Ладно свои, семья, но в стране объявлен траур по почившему императору. Который фактически умер еще пять лет назад, обосновавшись в долине, где в его гробнице упокоилась любимая супруга. Но закон есть закон. Указ о трауре оглашен. Кто его знает, какие здесь, в Тяньцзине нравы? Провинция! А вдруг побегут с доносом? Не к градоначальнику, но он ведь сам сказал: война с местной знатью все еще идет. Негоже родственника подставлять. В его же доме свершится непотребство. И Мин отстранился, сняв со своего плеча требовательную руку жены. Шепнул: – Потерпи немного. Море – это свобода! У господина и его супруги будет общая каюта, корабль-то всего один! А надо разместить всех. Но это тот случай, когда теснота во благо. Они с Юэ давно уже не спали вместе. Мин почти забыл, как это у них было. И было ли? Но Фэн-то сопит своим крохотным носиком под боком у мамы, которая не расстается со своим сокровищем, ни на минуту. Желтое море сейчас похоже на сказку. И прежде чем ворваться в беспощадную политическую борьбу за Гуанчжоу, надо себя и Юэ побаловать… *** Ран Мин всегда считал Желтое море всего лишь соленой лужей. Да еще и с грязной водой, потому что Желтая река Хуанхэ несет сюда песчано-глинистый осадок чуть ли не со всей страны, да пыльные бури оседают в прибрежных водах тучами того же песка. Но у каждого даже неприглядного и запущенного уголка природы есть свой высокий сезон. Про него, смеясь, говорила Мэй Ли, вспоминая те самые лотосы. Мол, на твои чувства, Мин повлиял высокий сезон и там, на Путошани, и в парке Бэйхай, который мы с тобой посетили в лучшее его время. Тебя просто опьянили виды и ароматы. Что ж, возможно. Сейчас этот высокий сезон наступил на Желтом море. Которое позолотили солнечные лучи. И песок заискрился, а кружевная пена подшила мелкие волны, будто нарядными воротничками. Юэ была в восторге. – А я боялась! – она прижалась к мужу, не стесняясь ни слуг, ни команды. – Я даже качку почти не чувствую! И мне хорошо! Принц обнял ее и не удержался от поцелуя. Пусть и целомудренного, в щеку. Но аристократам их ранга запрещено проявлять на людях свои чувства. Супруги должны касаться друг друга, прикрываясь длиннющими и широченными рукавами. То ж на людях! А они в море! Одежда легчайшая. Мин даже разулся, а глядя на него, разулась и Юэ. К черту этикет! И хорошо, что нет эскорта, никто ничего не видит! Над головой небо, на губах соль, на щеках румянец. Тепло, но не жарко, поэтому кожа не сгорает, а постепенно запекается, как золотистая пенка на молоке, томящемся в уже остывающей печи. Сама Юэ тоже томилась. Они с мужем наконец-то сблизились по-настоящему! Потому что Мин больше не думает о других женщинах, он их просто не замечает. Вэнь поняла это и незаметно устранилась. Так же неслышно исчезли вечером служанки, забрав малышку Фэн. Недалеко, в соседнюю каюту. Чтобы супруги побыли наедине. Никто не знает, что ждет впереди, поэтому надо жить днем сегодняшним, наслаждаясь каждым глотком свободного воздуха и каждой минутой покоя. И чувствами, которое может дать молодое здоровое тело. Первое из которых – влечение. Юэ и сказать ничего не успела, как вокруг нее уверенно и крепко обвились мужские руки. Прямо скажем по-хозяйски. Юэ почувствовала себя беспомощной, мужской запах, подавляющий, стойкий, с нотками мускуса и железа обволакивал ее, лишая воли, пол уходил из-под ног, стены расплывались, превращались в пустоту, голова сладко закружилась. Сначала Юэ подумала, что это на волнах качается джонка, ветер ночью усилился. Но на самом деле это Юэ шатало, так что она побоялась упасть и прижалась к мужу, как к единственному своему спасению. А он подхватил, поднял на руки. Такого поцелуя она еще не знала. Когда жадный мужской язык чуть ли не с силой раздвинул ее дрожащие губы и стал пить ее вкус, не надеясь утолить этим жажду. А просто дразня обоих. По жилам пробежал огонь, задержавшись в низу живота, и там уже полыхнул костер. – Подожди… – прошептала она. – Я сейчас лишусь чувств… – А я и хочу, чтобы ты их лишилась. Кроме одного: обними меня и пей мою силу. Теперь уже качалась вся каюта, а потом их сокрушил настоящий шторм, и корабль то взлетал на гребень волны, то падал, чуть ли не на дно. Так казалось Юэ. Но муж держал ее крепко, не давая захлебнуться чувствами. – Подожди… – жарко шептал он. – Еще рано… Чего он хочет? Чтобы небеса закрутились вихрем, и шторм превратился в торнадо? Оторвал их обоих от земли и унес в рай, хотя бы на пару мгновений… Она там и оказалась, когда Мин проник так глубоко, что пламя, разгоревшееся в ней, полыхнуло, обожгло, и вдруг рассыпалось на тысячу ярких звезд, которые одарили своим светом каждую клеточку расплавленного ласками тела. Юэ была потрясена. Кто бы мог подумать, глядя на те картинки, в книге, которую подарила вдовствующая императрица, что это не разврат, а волшебство? Потому что чувство после этого волшебное. Или все дело в любви? Потому что она, Юэ, мужа боготворит. Хотя, нет. Не надо Мину становиться небожителем. Он хорош именно такой, иногда надменный, порою жестокий, временами издевательски-вежливый, но для любимой жены у него есть и другое лицо. Такое, как сейчас. Ангельское, умиротворенное, сияющее. Юэ провела по нему рукой, вытирая выступивший пот. Все ж таки, запыхался, бедняга. Спросил самодовольно: – Тебе понравилось? Ну вот, опять! – Скажи еще, что тебе не понравилось! – Я всегда не прочь поразвлечься. Вот сяду наместником в Гуанчжоу – соберу новый гарем. – Ах ты… Шутит или всерьез? Юэ его слегка потрепала, чтобы не зазнавался. Ага! Сейчас! Она уже не та. Позволит она мужу новых наложниц, как же! Она уже начала изучать историю южных провинций. И обычаи франков, которые там частые гости. А где-то уже и хозяева. Принцу Ран Мину придется подстраиваться, если он хочет собрать под свои знамена весь юг. А Юэ быть не просто госпожой и супругой, а хозяйкой дома, где европейцы будут вести себя так, как привыкли. Она покосилась на мужа: спит. И встала. Как там Фэн? Вышла потихоньку, постучав в дверь соседней каюты. – Заходите, госпожа, – прошептали оттуда. – Господин спит, – также еле слышно сказала она. А вот ей не спалось. Юэ покормила дочку и вышла на палубу. Ночь была звездной, море спокойным. Они огибали полуостров Шаньдун, как подсказал принцессе капитан. А дальше вдоль побережья – в Шанхай. Эта акватория почти безопасна, здесь много рыбаков, а вот пиратов мало. Они предпочитают богатые районы и морские просторы. А здесь поживиться нечем. Крестьяне бедны, своих женщин ловко научились прятать при малейшей опасности, с рыбаков ничего не возьмешь, кроме их жалкого улова да ветхих сетей, купцы у этих берегов не швартуются. Объединяются в караваны и нанимают военный конвой. Идут дальше, к Макао, к Гуанчжоу, в устье знаменитой Жемчужной реки. Где промысел на подъеме. Разве что случайно. Но опасным их плавание сделали вовсе не пираты…