Глава 16

Яна

***

Рос не обманул, второй рабочий день оказался настоящим испытанием. Шесть часов я разносила, собирала грязные кружки и бокалы, отвечала дежурной улыбкой, проглатывая многочисленные скабрезные комплименты и шуточки. Не было сил, желания и смысла, обижаться или отвечать подвыпившим клиентам.

«Учись, Яна, жить честно», – насмехаюсь над собой, в сотый раз поднимаясь с подносом на второй этаж бара. И, действительно, меня не пугает физическая работа, спустя неделю я научилась получать моральное удовлетворение от простых действий. Мне не нужно изображать из себя недалекую дурочку; на меня не смотрят, словно на циркового уродца и не высказывают в лицо предположения, что же не так; получая деньги, не жду, что кто-то схватит за руку, уличив в обмане.

Я не забываю о своем плане. Знакомлюсь с постоянными клиентами бара, ловлю каждое их слово. К моему разочарованию они обыкновенные люди, обсуждающие за кружкой пива житейские проблемы или до пены у рта спорящие о недостатках и преимуществах их байков.

Насмехаясь, судьба каждый день приносит мне разочарование, даже парень, что в кухне обсуждал с Росом врага, больше не проронил ни слова о Рокотове. Я так и не узнала его настоящее имя, обращалась, как и остальные.

– Как дела, Шкет?

Каждый вечер в компании двух девиц он занимает центральный стол на втором этаже бара. Чем занимаются девицы, могу только предположить, да и не мое это дело, каждый выживает как может. Периодически к Шкету подходят посетители: мужчины или женщины, молодые или старые, но главное их различие – богатые или бедные. Первые, одетые с иголочки, выделяются инородными яркими пятнами. Они проходят внутрь, не ищут знакомых среди посетителей взглядом, быстро поднимаются по лестнице, перебрасываются парой фраз со Шкетом и уходят в сопровождении одной из девиц. Вторые же, в засаленном тряпье не по размеру, источая на весь бар смрад немытого тела, устало присаживаются, сцепляя пальцы в замок и, сдерживая тремор, просят. Любое движение им дается с трудом. Стирают влагу, скапливающуюся в уголках глаз, с трудом сглатывают слюну и, облизывая обветренные губы, молят об очередной встрече с Лилу. Редко такие посетители получают кивок. Не веря, переспрашивают и шумно благодарят, приложив ладонь к груди. Так повторяется изо дня в день. Тех же, кому отказывают, я больше не встречаю.

– Как работается? – По-свойски присаживаюсь рядом, выбрав удобный момент. Девицы повели клиентов в конец зала, к незаметной двери, выкрашенной в цвет стен.

– Как обычно, – отвечает тот.

– А мне показалось, что сегодня наплыв. Девочки не устали?

– Ты даже представления не имеешь, о чем спрашиваешь, ведь так? – Шкет дарит мне кривую ухмылку. – Куколка, ты вообще чья? Рос думает, что просто запутавшаяся девчонка, сбежавшая из-под родительского крыла. А я думаю по-другому. – Парень сплевывает зубочистку на стол, отодвигая грязную тарелку. – Слишком внимательная. Везде суешь свой носик, заглядываешь, расспрашиваешь.

– А может, я из тех, кто на вашей стороне?!

Шкет наигранно смеется, вытирает несуществующие слезы тыльной стороной ладони, стряхивая их на пол:

– Чьей «вашей»? Иди работай. Запомни, твое дело пиво разносить, собирать пустые бутылки и грязные кружки, а не совать нос куда не следует. Иди! – он подталкивает поднос. – Давай, на нашей стороне, топай.

Подхватив поднос, я не скрываю разочарования. Я вновь ничего не узнала. Кто такая Лилу? И зачем с ней ищут встречи и мужчины, и женщины. Да и за неприметной дверью не было ответов, лишь лестница, ведущая на улицу.

Мне не доверяли. Отчаяние скапливалось, и я искренне не понимаю, что же делать дальше.

Моя жизнь никогда не была простой, а с появлением блондина стала походить на бег с препятствиями. Нескончаемая гонка. Гонка со своей совестью.

Я уверена, что нашла его – виновника всех своих бед. Бесчестного предателя. Убийцу. И ничего не могу предпринять.

Убегаю. Прячусь.

Боюсь его и себя.

Мне должно быть легче, теперь я знаю, как выглядит мой враг, где живет, но эти знания приносят еще больше боли.

Я сохранила фотографию блондина в памяти телефона, не удалила. Ведь фото врага могло пригодиться. Быстро пролистывала его в галерее, подпитываясь от изображения гневом, не признаваясь себе, что хочу изучить, рассмотреть повнимательнее, запомнить грубоватые черты лица.

Когда впервые мой палец замер на мужском плече, я увязла в своей же злобе. Шептала слова проклятий, представляя, что в этот самый момент они сбываются и я возвращаю виновнику всю скопившуюся боль, выплескиваю гнев и злость, погружаю его с головой в пролитые мною слезы.

Но с каждым просмотром блондин кажется мне человечнее. С усталостью, даже обреченностью во взгляде. Я больше не вижу надменности в глазах, а на губах исчезла печать презрения.

– Ты не передумала насчет новогодней ночи? – Рос готовит бутерброды с зеленью и копчеными колбасками. – Работаешь?

– Да, – я смываю остатки пены со стаканов. – Работаю.

– Не поедешь к родным? – спрашивает не в первый раз, словно хочет уличить во лжи.

– Не к кому мне ехать.

– А друзья? В твоем возрасте встречать Новый год на работе глупо.

– А сам как собираешься провести праздники? Можно?

– Бери. – он протягивает бутерброд и включает электрический чайник. – Бар и есть мой дом. Так что встречу в кругу семьи. Ты ешь и поезжай домой, я один справлюсь.

Воскресенье можно считать легким рабочим днем, посетители пьют меньше и расходятся по домам раньше.

Рос выходит к стойке. Редкие клиенты допивают остатки пива, поглядывая на часы. Уже выключили музыку, из углов зала то тут, то там доносится позвякивание бокалов и разговоры. Слух же привлекает звук открываемой двери. Кто пришел перед самым закрытием? Шагов я не улавливаю, и мягкий голос в нескольких метрах от меня проходится морозцем по нервным окончаниям

– Доброй ночи, Рос. – Сладковатый аромат, исходящий от мужчины, захватывает помещение. Никогда не чувствовала подобного: сладко и ядовито одновременно. – Вот, пришел напомнить о себе. – Ножки стула пронзительно свистят по бетонному полу.

– Я о вас не забываю, – отозвался Рос.

– М-м-м, отрадно слышать. Отрадно.

Голос манит. Сладковатый флер сильнее въедается в легкие. Нутро непривычно вибрирует. Кто он? Любопытство гонит к редкой шторке, отделяющей кухню от бара. Незнакомец отличается и внешне. Он словно оболочка, манекен. Его движения тягучи, а мимика практически статична. Ленивый поворот головы, и мы встречаемся заинтересованными взглядами. Вибрация внутри нарастает, так было при встрече с блондином – волчица предупреждает об опасности.

– Как давно ты нанимаешь волчат? И почему я об этом не знаю. – Незнакомец не отводит глаз, обращаясь к Росу. Хозяин бара взволнован, в его груди настоящая скачка. – Ты из чьей стаи? – Я подхожу ближе, но все равно не слышу второго биения сердца. – Что, никогда не видела вампира?

– Нет. – Не хочется лгать, в голове уверенность, что незнакомец этого не простит. Внешность вампира можно назвать обычной, серой, но чувствуется сила в апатичных движениях, и этот контраст пугает.

– Так ты чья, зеленоглазка? – вампир манит пальцем и указывает на высокий стул рядом с собой. – Хотелось бы понять, с кем будут проблемы?

– Проблем не будет. Я живу вне стаи. – Хмурый взгляд Роса впечатывается мне в переносицу.

– Изгнали? – Вампир сидит ровно. Не облокачивается на стойку, не заваливается, и мне хочется повторить за ним. Подбираюсь.

– Нет.

– А кто у нас поблизости? – протягивает задумчиво. – Рокотовы да Платовы. Или ты издалека?

– Нет, я местная.

– Местная, – тяжело повторяет вампир. Если бы он дышал, то выдохнул слово вместе с воздухом из легких, а так просто произнес. – Местная, – повторяет для Роса.

– Мой отец из стаи, что живет в Озерной долине, – я недолго раздумываю, стоит ли продолжать свой рассказ: – Но его предали, – добавляю, ожидая реакции.

Вампир снисходительно улыбается.

– И ты хочешь мести?

– Хочу.

– Рос, кажется, ты нашел себе оруженосца. – Вампир заходится механическим смехом. Совершенно синтетическим, не выражающим никаких эмоций. Он смеется на одной ноте и прерывает хохот так же резко, как и начинает. – А кто же твой отец, так вероломно преданный этими праведниками?

Мне бы обратить внимание на снисходительный тон и вслушаться в слова, сказанные вампиром, но меня ослепляет радость внезапной удачи. Неужели я смогу что-то узнать?

– Марк. Я не знаю настоящую фамилию отца. – Признаться в этом невероятно стыдно.

Вампир прыскает смехом, в этот раз настоящим, в нем слышится издевка:

– И в чем же виноваты Рокотовы?

– Еще до моего рождения, когда отец жил в стае, его предал друг. Испугался, что папа отберет у него власть, займет его место.

– Место Альфы, надо предполагать?

– Да, стая была против Рокотова и поддерживала моего отца, – отвечаю я уверенно.

– А почему же никто не вызвал на поединок прежнего Альфу?

– Боялись. Отец не испугался, хотел и уже назначил день. Папа говорил, что легко бы справился с соперником, но Рокотов его умело подставил. Я не знаю подробностей. Погибли оборотни, а обвинили в этом моего отца.

– Дай угадаю, – вампир облизывает губы, предвкушая свою правоту, – твоего отца изгнали?

– Да, вы что-то знаете?

– К сожалению, нет. Только предположения, догадки, построенные на твоем рассказе. Наши виды стараются не пересекаться. А кто из братьев предатель? Лео или Арнар?

– Я не знаю имени, – отвечаю я.

– Обидно. Но не так важно, как может показаться на первый взгляд. Братьев все же только двое, а не десятеро.

– Да, – я охотно соглашаюсь с доводами. Мысленно примеряю услышанные имена к блондину, гадая. – Я могу показать фото. – Безымянный вампир согласно качает головой. – Вот он, – держу телефон на вытянутой руке.

– Смешная ты, волчонок. Живи, – произносит он великодушно. – Хочу понаблюдать за твоей местью.

– Я могу попросить помощи? – спрашиваю я.

– Это вряд ли. – Его безжизненные глаза искрятся весельем и предвкушением. – Это вряд ли, – повторяет тише.

– Что-то не так?

– Все так. – Вампир касается моих волос, проводит пальцами вдоль пряди и втягивает запах. – Она будет работать тут, Рос.

Сразу после неожиданной встречи с вампиром хозяин бара настойчиво напоминает, что я собиралась домой. Вывод только один: они хотят побеседовать без свидетелей.