Глава 49

Артем

Я открыл дверь, чтобы зайти в раздевалку, но скользнул взглядом, словно по острому лезвию, по знакомой ненавистной мне фигуре. Резь стала ощутимой, как от попавшей в глаз песчинки, я проморгался и закрыл дверь так и не пройдя внутрь. Сейчас есть дела поважнее, чем какое-то плавание. Пусть ставят прогул, скажу, что забыл, куда идти и потерялся. Все в курсе – у меня с башкой беда, поэтому проблем не будет.

Я пошел следом за информатиком, перебирая в голове жуткие картины того, что хочу сделать с ним. Меня бесит, что он не отступил и по-прежнему претендует на Веру. Этому надо положить конец.

Свистнув, я привлек его внимание, но он не поспешил удалиться, а остановился, ожидая, когда я подойду. Значит, не боится меня.

– Поговорить надо, – сказал приблизившись и едва сдерживаясь, чтобы не вломить ему прямо в коридоре.

– Проходи, – он открыл дверь в пустой кабинет информатики, и мы вошли. – У меня как раз окно.

– Ты прислал моей девушке цветы? – сразу к делу. Задал вопрос так, для галочки, уже заранее зная ответ.

– Я, – не стал отпираться и сказал это слишком самоуверенно, словно имел на это право.

Мои мышцы напряглись, но я смог совладать с желанием ударить его довольную рожу.

– Как ты стал преподом, если не отличаешься умом и сообразительностью? Мне кажется, я ясно дал понять, чтобы ты отвалил от Веры.

– С чего бы мне оставлять девушку, которая нравится. Чтобы такой сопляк испортил ей жизнь?

– Наши с ней отношения не должны тебя волновать.

– А у вас есть отношения? – положив телефон на стол, он подошел ко мне и посмотрел снизу вверх. – Совсем недавно она была свободна и встречала со мной каждое утро.

Нет! Что он только что сказал? Я не ослышался?

Гнев заполнил каждую клеточку, когда я представил, чем они занимались ночами. К черту сдержанность, я схватил его за воротник и ударив спиной о доску, прошипел.

– Пиздишь.

Не верю, она же говорила только про один поцелуй. Обманула? Посмеялась или из жалости не захотела признаваться, чтобы не сделать больно?

Чувствуя себя победителем информатик оскалился и даже не попытался вырваться.

– Это правда. Пока ты по стеночке ходил, нам было чем занять друг друга, чтобы скрасить досуг, – провел большим пальцем по нижней губе, усмехаясь надо мной.

Сука!

– Ннна, – ударил его головой в нос, желая прибить падлу. В черепе ухнуло и загудело, но я не придал этому значение. Информатик пожалеет о том, что притронулся к Вере. Я занес руку, чтобы дать по морде, но нарастающий гул стал нестерпимым. Меня пошатнуло, будто от взрывной волны и мгновенно помутнело перед глазами. Что такое? Уши заложило от шума, а после будто выбило серные пробки, и я стал слышать все намного острее.

Падла оттолкнул меня, и я отлетел к парте. Додумался же башкой бить после стольких операций, надо было сразу пустить в ход кулаки. Походу мне кранты.

Я зажмурил глаза, но тут словно горячая струя из крана, мою голову начали наполнять жгучие воспоминания, а вместе с ними чувства. Упав на пол, я закрыл уши ладонями, чтобы избавиться от голосов, которые таким же потоком стали атаковать меня, но это не помогло. Я вспомнил все – от юности до момента столкновения со столбом. До мельчайших подробностей. И от этого стало так больно. Ведь прояснились и все мои отношения с Пышкой, с возродившейся к ней ненавистью.

Лживая тварь! Иуда!

Пока я лежал в больнице, она крутила жопой перед этим хуем… На нем!

Информатик сел возле меня и потряс за плечо.

– С тобой все в порядке? – произнес испуганно.

– Пошел ты, – я скинул с себя его руки. – Еще раз подойдешь к Пышке, убью.

Поднявшись, я выбежал из кабинета и, опираясь на стену, пошел вдоль коридора. «Каждое утро, пока ты ходил по стеночке». От этих слов захотелось выть, вгрызаясь в глотку ненавистным любовникам.

Едва передвигая ногами, я боролся с сильной дрожью, чувствуя, как на мои плечи накладывается вся тяжесть мыслей и переживаний за все годы жизни. А еще и ненависть за обман. Пышка снова соврала мне. Облапошила. А я повелся… Дурак.

Руки затряслись, а на лбу появилась холодная липкая испарина.

Может, информатик назло нес эту чушь, но что теперь это меняет?

Мне было легче в блаженном беспамятстве.

Я ввалился в туалет и, встав около раковины, умылся холодной водой. Растерев с силой лицо снова умылся и только тогда взглянул на себя.

Да, уж! Еще утром я не мог соотнести себя со смотрящим из зеркала незнакомцем, как и каждый день всматривался в черты, силясь вспомнить кто же я и вот свершилось.

– Яров, сукин сын, ты вернулся, – проговорил, растрепанному отражению, уже совсем другими глазами. – Не скажу, что рад, тебя видеть.

Мои жизнь только начала налаживаться, я почувствовал себя счастливым…

Дверь открылась и в сортир вошла прилипала Аня Самсонова, держа в руках учебники.

Я смахнул накатившую слезу.

– Пошла вон отсюда, – огрызнулся, отворачиваясь от неё. – Мне не до шлюх.

– Нет, я все скажу, – Аня остановилась около меня и наши взгляды встретились в зеркале. – Посмотри, в кого ты превратился. Что она сделала с тобой? Тёма, это не ты. Ты бы никогда не стал вести себя как влюбленный дурачок. Хуже, как озабоченная собачонка, – будто я не знаю. – Все смеются над тобой, Яров…

– Уходи.

– Артем, я не могу смотреть, как ты и она. Эта девка пользуется тобой. Не знаю, что она там наговорила, но все это неправда.

– Ты тупая что ли? – я выпрямился и развел руки, желая, чтобы она заткнулась и оставила меня в покое.

– Послушай. Она недостойна тебя…

Ну все! Я схватил Самсонову за горло и прижал к туалетной кабинке.

– А кто меня достоин? Ты?

– Артем, – Аня приоткрыла рот и послышались глубокие вдохи, но не только её, но и мои. Вывела девка! – Таким ты мне нравишься больше. Я не прошу поцеловать себя, ведь знаю, что ты никогда не хотел этого делать. Просто возьми меня здесь, как не раз брал. Трахни, прислонив лицо к грязной стене туалета. Отымей жестко. В задницу. Сделай своей шлюшкой. Тебе это нравилось. Со мной тебя не надо быть другим, нежным и милым, будь со мной собой – жестким и властным. Мне не хватает моего безбашенного Артема.

– Самсонова, я никогда не был твоим.

– Был, ты просто забыл. Раздвинь мои булки, вставь свой огромный член мне в задницу, трахни, наполни меня спермой, и ты сразу все вспомнишь.

– Ты такая же лгунья, как и остальные, – я отпустил её и развернулся, чтобы уйти.

– Постой, – она взяла меня за руку и опустилась на колени. – Да, ты трахал кого только хотел, но я так сильно люблю тебя, что готова была всегда закрывать на это глаза. Ты знаешь. Моя мама изменяет отцу, отец изменяет маме. Они не лучшие примеры для подражания. Но и среди других я не вижу людей принадлежащих друг другу, а ты… Ты единственный, с кем я хочу быть. Поэтому пусть это и эгоистично, но я всегда считала тебя своим. Разве нам плохо было вместе?

Я провел по её щеке ладонью, а она, смотря мне в глаза, схватила большой палец губами и начала сосать его.

Я прикрыл глаза. Помню, какие дикости мы с ней творили. Она действительно ни в чем мне не отказывала, делала все, что я хотел, но Аня неправа. То удовольствие, которое я получаю, когда в моих руках Пышка, когда, я владею её телом, никогда не сравнится с сексом со шлюхой. Тут замешаны чувства. Я занимаюсь любовью, а не трахаюсь для удовлетворения физических потребностей.

– Может, я вела себя вульгарно, но только чтобы привлечь твое внимание. Но я могу стать скромнее. Буду одеваться как эта монашка, меньше краситься, научусь готовить. Теперь я знаю, что тебе такие нравятся, – она потянулась к моим брюкам и начала расстегивать ремень. – Я стану лучше, чем она. Во всем, – Аня похотливо сжала яйца и погладила ствол через брюки. – Ну выбери меня.

Для меня нет лучше Веры и, к сожалению, хуже тоже. Я люблю её и ненавижу. И как нам теперь быть вместе, я не знаю.

– Самсонова, – я сделал шаг назад и привел брюки в порядок. – Мне насрать на тебя. И чтобы хоть немного охладить твой жареный куриный мозг, признаюсь.

– В том, что ты любишь ее? – чуть не плача проскулила потаскушка.

– Я трахался с твоей мамашей…