Глава 3

Глава 3

Видимо, провидение, которое последние несколько часов казалось мне жестоким и равнодушным, внезапно решило сжалиться надо мной. Оно не оставило мне ни минуты свободного времени на переживания, на то, чтобы прокручивать в голове каждое слово Егора и каждую мою ошибку. Ни минуты на то, чтобы осмыслить всё произошедшее и дать волю отчаянию.

Наверное, так даже лучше. Если бы сейчас в моем графике образовалась хотя бы получасовая пауза, меня бы просто накрыло. С головой. Эмоции захлестнули бы меня с такой силой, что я бы разревелась прямо посреди кабинета или, того хуже, на глазах у клиентов. Егор не просто предал меня — это слово слишком мягкое. Он растоптал и унизил меня, словно втаптывая окурок в асфальт. При этом он цинично смешал с грязью те пять лет, что мы были вместе. Словно для него они ничего не значили с самого начала.

А может, и правда так было? Может, он всё это время просто играл роль, а я была лишь удобной декорацией в его жизни?

Ход моих мыслей прервал телефонный звонок.

Звонила моя постоянная клиентка. Её пёс, старый, но до сих пор не утративший горячий бойцовский характер, сегодня на прогулке не ужился с соседским кобелём. Итог предсказуем — рваные раны на бедре и боку бедняги, которые нужно было зашивать в срочном порядке.

Не успела я обработать и успокоить покусанного пса, как в дверь уже вежливо постучали. По расписанию принесли на осмотр и анализы старенькую кошечку — вся процедура заняла почти сорок минут, кошка нервничала и никак не хотела сдавать кровь. А следом за ней в приёмную уже входил мужчина с крупным рыжим котом на руках. Знакомый пациент.

— Диету в двенадцать часов точно соблюдали? — спросила я, рассеянно надевая перчатки, но стараясь, чтобы голос звучал ровно и профессионально. Горевать буду дома, а сейчас — работа.

— Да, конечно. Я ведь хочу, чтобы у Барона всё прошло хорошо, — мужчина ободряюще улыбнулся и погладил питомца, который подозрительно щурил жёлтые глаза. Кот явно предчувствовал: то, что с ним сейчас будут делать, ему категорически не понравится. Барон нервно дёргал хвостом и с угрозой поглядывал на меня.

— Вы же сообщите, как пройдёт операция? — спросил хозяин.

Я утвердительно кивнула:

— После работы, как мы и договаривались, я приеду и заберу его. — Мужчина хотел было что-то добавить, но я опередила: — Да он как раз выйдет из наркоза. Всё будет хорошо, не волнуйтесь.

Хозяин ушёл, но на смену ему всего через несколько минут пришла Маша, моя ассистентка, и мы начали подготовку к операции.

— Дым? — с сомнением в голосе спросила Маша, натягивая маску на лицо.

И точно. Едкий запах просачивался откуда-то из коридора.

— Сходи узнай, что там, — попросила я, крепко удерживая кота на столе. Барон завозился, будто тоже почуял опасность. — Только не задерживайся, уже нужно ставить наркоз и приступать, иначе мы не успеем закончить к следующему приёму. У нас ещё два пациента на сегодня.

Маша вышла за дверь, её шаги быстро стихли в коридоре. Я решила не терять ни секунды, взяла шприц и приготовилась ставить укол. Кот как раз расслабился на минуту — и тут…

Резкий, пронзительный сигнал пожарной тревоги разорвал тишину. Я вздрогнула.

Из коридора послышались крики, топот, громкий лай собак — животные всегда чувствуют опасность раньше людей. Сначала я подумала: ну вот опять… У нас частенько случались ложные срабатывания: старая проводка часто давала сбои, и система орала с завидной регулярностью. Но сейчас всё было иначе. Крики становились громче, отчаяннее. Кто-то громко ругался. И запах дыма… он уже был не просто уловимым. Он забивался в нос, щипал горло.

Я растерянно обернулась на дверь, ожидая, что вот-вот вбежит Маша и всё объяснит. И в этот миг отвлеклась. Чуть ослабила хватку.

Собачий лай достиг истеричного пика. Барон — этот рыжий демон — дёрнулся всем телом, будто его ударило током, ловко выскользнул из моих перчаток и, словно рыжая молния, спружинил со стола.

— Стой! — закричала я, пытаясь схватить его за хвост. Но куда там.

Кот одним грациозным прыжком забился под старую кушетку, которая стояла вплотную к массивному шкафу с левой стороны. В просвете между полом и кушеткой сверкнули два жёлтых фонарика злых, перепуганных глаз.

— Барон, будь ты неладен… — выдохнула я, оседая на колени. Кот жалобно, до дрожи в сердце, мяукал, но на контакт не шёл.

Я подняла голову. Потолок у входа уже начал заволакивать лёгкой серой пеленой. Дыма становилось всё больше с каждой секундой. Боже… Я вдруг отчётливо поняла: наше старое деревянное здание, такое милое и уютное в обычной жизни, сейчас превратилось в гигантский костёр, который ждёт только искры. Оно вспыхнет как спичка. Счёт идёт на минуты.

— Барон! Барон, малыш. Кыс-кыс-кыс. Иди ко мне, хороший мой, — я заговорила самым сладким голосом, на какой была способна, опустилась на живот и попыталась просунуть руку в узкую щель. — Выходи, дурачок, мы уходим.

Как назло, свободный край кушетки сейчас оказался заставленным тяжёлым передвижным аппаратом УЗИ. Кто-то из нас, когда торопился, придвинул его слишком близко. Свободным оставалось только узкое, нелепое пространство с одной стороны.

Кот, похоже, совсем очумел от страха. Глаза расширены до предела, уши прижаты, он не реагировал на мои уговоры, только жалобно завывал, забившись в самый дальний угол.

— Ну же, ну… иди сюда, глупое создание, — пропыхтела я, подползая ближе. Дым уже вовсю ел глаза, из носа потекла прозрачная жидкость. Я вытянула руку, нащупала пушистый бок — и в тот же миг рыжий злыдень с диким шипением полоснул когтями по тыльной стороне моей ладони. На коже мгновенно выступили алые полосы, набухая кровью.

— Ах ты гад такой баронистый! — зашипела я, отдёргивая руку и зажимая ранку. — Да я же тебя спасти пытаюсь! Идиот!

Я поняла — так просто не дотянуться. Кушетка низкая, щель узкая. Нужно залезать целиком. Всё тело засунуть под эту проклятую кушетку.

Дыма стало ещё больше. Густого, чёрного, с привкусом горелой изоляции.

И тут я услышала шаги за дверью. Кто-то дёрнул ручку. Раз, другой. Сильнее. Потом третий раз — и ничего. Замок снова заклинило — старая проблема нашей клиники, вечно этот чёртов замок заедал в самый ненужный момент. Я хотела закричать, но в горле встал ком. А потом шаги стали удаляться. Топот побежавших по коридору. Кто-то крикнул: «Все вышли?», и другой голос, неразборчиво, что-то ответил. И всё — тишина.

Они решили, что мы уже спасены. Что здесь никого нет.

Вот же… Вот же чёрт!

Времени нет. Совсем нет.

С этой мыслью и ненавистью к собственной глупости я сделала глубокий вдох (и тут же закашлялась от дыма), рывком дёрнулась вперёд, умудрилась схватить рыжего гада, прижать его к груди, и… И всё. Конец движения. Поясница упёрлась в низкий край кушетки, плечи застряли между ножкой и колесом аппарата УЗИ. Я — как пробка в бутылке.

Боже. Я застряла. Нет-нет-нет! Такого просто не может быть!

— А-а-а-а-а-а! — вырвался из груди дикий, нечеловеческий крик. Голос сорвался на визг. — Помогите! Мы здесь! Мы в операционной! Кто-нибудь… Пожалуйста! На помощь!

Но никто не пришёл.

В ответ что-то загрохотало за дверью. Грохот был такой силы, что пол задрожал. Словно рухнула стойка регистратуры или лопнуло окно под напором огня. Или взорвалось что-то.

О нет.

Я прижала к себе дрожащего Барона, чувствуя, как его сердце колотится о мои рёбра, и поняла: мы с ним сейчас в самой страшной ловушке, какую только можно себе представить.

Кажется, мы очень и очень сильно влипли!