Глава 19

Приморская губерния, Российская Империя

Экспериментальные теплицы рода Бездушных

Рифат Маратович сделал большой глоток крепкого чая и довольно закряхтел.

Всего пару лет назад он был обычным агрономом в одном из поместий князя Трофимова, а теперь — начальник самого секретного и прибыльного объекта.

Он поставил фарфоровую чашку на стол и потёр руки, предвкушая, как через пару часов будет составлять очередной отчёт о баснословных прибылях.

Его кабинет, сооружённый из массивных листов металла, был скромным, но самое главное — безопасным. Через небольшое бронированное окошко виднелись длинные ряды теплиц, уходящие вглубь леса.

Работа там шла своим чередом. Час назад курьер забрал партию отборного урожая, предназначенную лично для князя Трофимова. А сейчас двое охранников как раз уносили несколько ящиков с лучшими саженцами на «нижний уровень».

Да, весь комплекс состоял из двух уровней. Наземные теплицы — стеклянные ангары, где выращивали основной урожай. И подземные, бункерного типа — самый секретный объект, сердце всей операции.

Именно туда, на «нижний уровень», отправляли только самые лучшие и перспективные саженцы для дальнейшего изучения и разведения. Доступ туда был только у него и у пары доверенных специалистов.

В дверь робко постучали.

— Войдите.

Внутрь заглянул один из надсмотрщиков — взволнованный молодой парень.

— Рифат Маратович, там это… косяк. Рабочие в пятой теплице бунтуют. Отказываются работать.

Рифат тяжело вздохнул.

— Ах, опять сволочи распоясались… Ну, пошли поговорим.

Он не спеша поднялся, открыл ящик стола и достал тяжёлый крупнокалиберный пистолет, проверил обойму и небрежно сунул его за пояс.

Пятая теплица встретила его влажным удушливым воздухом. Внутри, среди рядов диковинных, светящихся растений, стояла толпа — человек двадцать измождённых, похожих на живые скелеты людей. Увидев его, они замолчали.

— Что за бунт на корабле? — лениво поинтересовался Рифат.

Из толпы вышел пожилой, совершенно седой мужчина.

— Мы больше не будем работать. Отпустите нас.

— Да вы что, охренели? Какие ещё «отпустите»? Вы контракты подписали.

— Это не контракт! — выкрикнул кто-то из толпы. — Это рабство! Даже не так! Мы хуже рабов! Тут и подохнем!

Рифат криво усмехнулся.

«А ведь они правы, — пронеслось в его голове. — Они здесь рабы. И они здесь подохнут».

Он прекрасно знал условия этих контрактов. Им всем пообещали баснословные деньги. И, что самое смешное, их даже не обманули. У каждого был свой личный счёт в специальной ячейке прямо здесь, на территории комплекса. Они могли в любой момент прийти, посмотреть на свои пачки денег, даже потрогать их. Но вынести — ни в коем случае. Вся сумма выплачивалась только по окончании контракта, ровно через год службы.

Вот только был один нюанс, о котором в контракте, разумеется, не упоминалось. Никто на этих плантациях не жил дольше двух-трёх месяцев.

Когда-то эти теплицы были жемчужиной в коллекции ныне покойного Эдуарда Бездушного. Его личным, самым амбициозным проектом.

Рифат Маратович прекрасно знал эту историю.

Люди князя Трофимова годами пытались отжать у Бездушных их технологии и разработки. То теплица «случайно» сгорит, а на самом деле всё оборудование вывезут. То на какой-нибудь их участок наложат арест из-за выдуманных нарушений. В общем, пытались, как могли.

Но конкретно эти теплицы были особенными. Здесь росла уникальная трава, которую сам Бездушный вывел после десятилетий экспериментов. Вот только был у неё один побочный эффект. При работе с ней человек буквально высыхал. Трава выпивала из него жизнь.

— Никто не подохнет, — спокойно ответил Рифат Маратович. — Мы вам обещали жизнь, вы живёте. У вас полностью те же права, что у обычного гражданина Империи. Просто вы сами подписали годовые контракты. Вот и работайте теперь.

Из толпы вышел крепкий мужчина средних лет, видимо, их зачинщик.

— Нет, я не буду работать, — твёрдо сказал он, глядя начальнику прямо в глаза.

— Что значит, не будешь?

— Ну, то и значит. Не буду, и всё тут. Что хотите со мной делайте.

— Хорошо, — кивнул Рифат Маратович, вытащил пистолет и направил мужчине точно в лоб. Раздался грохот выстрела, и секунду тело глухо шлёпнулось на влажную землю.

В теплице повисла мёртвая тишина.

— Кто следующий? — спокойно спросил Рифат, целясь пистолетом в застывшую толпу.

Люди испуганно попятились.

— Что ж, так и думал. А теперь, я сказал, принимайтесь за работу.

Но тут из толпы вышел ещё один, помоложе.

— Вы же нас всё равно всех убьёте, — сказал он дрожащим голосом. — И никаких денег мы не увидим.

— Нет, — покачал головой Рифат Маратович. — Увидите. Но только не ты. Пунктом сорок один, сорок два и сорок три контракта предусмотрено наказание за клевету и сомнение в своём начальнике.

БАХ!

Второй труп упал к его ногам.

— Приговор вынесен и приведён в исполнение, — объявил начальник. — Напоминаю: вы здесь на работе, и ваша задача — работать. Молча. И всё положенное время.

Казалось, на этом всё и закончится. Люди, сломленные и перепуганные, уже готовы были разойтись по своим рабочим местам. Но тут вперёд шагнул третий — пожилой мужчина с глубокими морщинами на лице.

— Ну ты и гнида, — отчётливо произнёс он. — Мы уже и так прекрасно понимаем, что никто из нас не выйдет отсюда живым. Наше здоровье уже ни к чёрту. За последние две недели умерло шестнадцать человек.

Рифат Маратович навёл на него пистолет.

— Что, убьёшь меня? — усмехнулся старик. — Ну, убивай. Только знай: однажды все вы тоже сдохнете. Вы не бессмертные. И ваша участь будет не лучше нашей.

Рифат Маратович усмехнулся в ответ.

— Да? Ты так думаешь? А знаешь, благодаря этой траве мы, кстати, очень долго можем прожить.

Он рассмеялся, но тут же осёкся, поняв, какую глупость только что сморозил. Он только что выдал главный секрет этим смертникам. А это означало только одно — теперь они все должны умереть. Как можно быстрее. Никаких новых рабочих, пока вся эта партия не сдохнет.

— Да без разницы, когда вы умрёте, — сплюнул на землю смертник. — Позже или сейчас…

Рифат Маратович снова рассмеялся, на этот раз — искренне.

— А знаешь, не всё в этой жизни так просто, как тебе кажется. Есть люди, которые не умирают…

Он уже собирался нажать на спусковой крючок, чтобы оборвать жизнь этого наглого старика, но договорить ему не дали.

Раздалось несколько коротких, едва слышных щелчков, похожих на звук лопнувшей струны. Четыре человека из охраны Рифата, стоявшие чуть поодаль, одновременно дёрнулись и, как подкошенные, упали на влажную землю теплицы. Из их затылков, пробив черепа, торчали длинные строительные гвозди, а из входных отверстий во лбу тонкими струйками сочилась кровь.

Рифат ошарашенно замер, его мозг отказывался верить в происходящее. Он инстинктивно развернулся, чтобы выстрелить в старика, которого теперь считал виновником, но в тот же миг что-то со свистом рассекло воздух. Невыносимая боль пронзила его правую руку.

Он закричал, роняя пистолет. Из его предплечья, забрызгивая всё вокруг кровью, торчал зазубренный металлический диск, похожий на насадку для болгарки. Будучи сильным Одарённым, Рифат успел в последнее мгновение уплотнить ткани, и руку не отрезало начисто, но диск вошёл глубоко, рассекая мышцы и кости.

И в этот момент снаружи начался ад.

Послышался грохот взрывов, треск автоматных очередей, крики — весь комплекс содрогнулся от внезапного нападения. Рабочие в теплице, воспользовавшись моментом, с воплями бросились врассыпную, сметая всё на своём пути.

Рифат, зажимая раненую руку, выскочил из теплицы. Вокруг царил хаос. Горела одна из казарм, в небе мелькали какие-то тёмные тени, а его перепуганные гвардейцы беспорядочную палили во все стороны. Он понял, что нужно срочно вызвать подмогу.

Петляя между взрывами, Рифат добежал до своего кабинета, захлопнул за собой дверь и бросился к стене, где висела большая красная кнопка тревоги — единственное средство связи с внешним миром. Но на месте кнопки он увидел лишь пучок оборванных проводов, торчащих из стены. Кто-то вырвал её с корнем.

— Какого хрена⁈ — прошипел он, в панике оглядываясь.

Его взгляд упал на стол. Личный спутниковый телефон… Он бросился к нему, но замер, не веря своим глазам. Аппарат лежал на столешнице, аккуратно разобранный на мельчайшие детали.

— Да ладно…

Кровь стучала в висках, раненая рука горела огнём. Он лихорадочно пытался сообразить, кто на них напал, откуда ждать удара.

В дверь постучали, и, не дожидаясь ответа, внутрь забежал его помощник, бледный как полотно.

— Рифат Маратович! С вами всё в порядке?

— Докладывай! — рявкнул Рифат.

— Северный отряд… они ведут бой… говорят, что противник невидим! Наши падают один за другим! Мы уже больше тридцати человек потеряли!

Рифат на мгновение замер. Тридцать! Да у него всего охраны было чуть больше сотни!

— Держать оборону! — заорал он, пытаясь придать голосу уверенности. — Это просто налёт! Они хотят посеять панику! Этот кипиш точно заметят, и скоро придёт подмога!

Он лгал. И сам это знал. Никакой подмоги не будет, потому что никто не знает, что здесь происходит. Но его люди должны были сражаться.

Вытолкав помощника за дверь, он заперся на кодовый замок. Нужно было что-то делать с рукой. Кровь уже залила весь рукав.

Он подошёл к небольшому сейфу, вмонтированному в стену, набрал код. Внутри, на бархатной подложке, лежал шприц с густой изумрудной жидкостью. Экстракт — квинтэссенция силы той самой травы, которую они выращивали. Лекарство, способное творить чудеса.

Стиснув зубы, он свободной рукой выдернул из раны зазубренный диск, едва не теряя сознание от новой волны боли. Затем вколол себе в плечо содержимое шприца.

Эффект был почти мгновенным. Боль утихла, а рана на глазах начала затягиваться. Рваные края плоти сходились, кости срастались, и уже через минуту на месте жуткого ранения остался лишь тонкий розовый шрам.

— Удивительная вещь, — прошептал Рифат, сжимая и разжимая исцелённую кисть. — Она стоит всех затраченных усилий…

В этот момент дверь в его кабинет снова открылась.

— Я сказал, меня не беспокоить! — рявкнул он, оборачиваясь.

И замер, вспомнив что собственноручно запирал дверь на замок. Тогда какого чёрта она открылась⁈

На пороге стоял молодой человек. Тот, кого он видел на фотографиях в досье. Тот, кого считали мёртвым.

— Бездушный? — удивился Рифат.

В его голове пронеслась дикая мысль: «Это побочка от сыворотки! Какого хера я мертвецов вижу⁈»

Феликс Бездушный не спеша вошёл внутрь, его взгляд скользнул по руке Рифата.

— Я не понял. У тебя же рука была ранена. Почему она… — он на мгновение замолчал, а потом криво усмехнулся. — А, хотя ладно. Это нетрудно исправить.

Не успел Рифат и слова сказать, как из тёмного угла кабинета со свистом вылетел ещё один диск и с той же чудовищной силой вонзился в ту же самую, только что зажившую руку.

— Вот так вот, — кивнул Феликс, глядя на корчащегося от боли Рифата. — Что, неприятно? А я слышал, ты тут любишь за воровство людям руки рубить. Неприятная штука, да? Ещё в лоб стрелять. Но это слишком быстро, с этим мы потом разберёмся.

Рифат отшатнулся к столу.

— Кстати, — продолжил Феликс будничным тоном, — все твои люди, которые были здесь на охране, сейчас мертвы. Бункер, который под землёй…

Глаза Рифата округлились от ужаса. Откуда он знает про бункер⁈

— … ещё не вскрыт. Но это и неважно. Его, скорее всего, больше никогда не откроют. А рабочие… они уже на свободе. Бегут на волю. Многое, наверное, расскажут, если им, конечно, поверят. Но это уже их дела.

Он остановился прямо перед столом.

— Ты знаешь, почему это всё происходит?

Рифат понял — это конец. Но он не собирался сдаваться без боя. Превозмогая боль, он сделал отчаянный рывок. Его целью был неприметный шкафчик в углу — там, за фальшивой панелью, лежал его главный козырь. Артефактный пистолет, стреляющий пулями с экстрактом той самой травы. Одно попадание — и даже самый сильный Одарённый превратится в безвольную куклу.

Он распахнул дверцу, выхватил оружие и, направив его здоровой рукой на Феликса, закричал:

— Сдохни!

Он нажал на спусковой крючок.

Но выстрела не последовало. Вместо этого пистолет в его руке просто… рассыпался. Превратился в горстку металлической пыли и мелких деталей.

Феликс усмехнулся.

— А всё потому, что хозяин вернулся в свои теплицы. А здесь тараканы завелись.

И в этот же миг ещё один диск, вылетев из-за шкафа, вонзился ему в другую, здоровую руку, пригвоздив её к стене.

⁂

Я откинулся в кресле начальника этого… концлагеря и с отстранённым любопытством посмотрел на труп. Тот лежал в неестественной позе у стены, пригвождённый к ней металлическим диском. В коленях торчали два аккуратных строительных гвоздя — прощальный привет от Гвоздика.

Допрос был коротким и, как и ожидалось, чрезвычайно болезненным для допрашиваемого. Не то чтобы мне позарез была нужна его информация — Сириус уже выкачал всё, что можно было с местных серверов, а мои «паучки» обшарили каждый угол. Но я люблю, когда пазл складывается полностью. Этот ублюдок заполнил несколько недостающих фрагментов, ускорив процесс. И, конечно же, получил по заслугам.

Место это, как я и предполагал, было сердцем их теневой империи. Сестры были правы: отец, гений и идеалист, создал здесь нечто невероятное. Он годами работал над тем, чтобы приручить дикие, магически активные травы, ассимилировать их, заставить расти в этой почве. Он буквально вливал в эту землю свою собственную силу — энергию друида. Из сотен саженцев приживался лишь один, но он становился основой для нового, более сильного поколения.

Была у него и своя уникальная технология. С каждой новой пересадкой растение, испытывая стресс, как бы «закупоривало» в себе магию, отрезая себя от внешних источников и концентрируя силу внутри. С каждой такой процедурой оно становилось всё мощнее. Отец был осторожен. Он понимал, что слишком сильное растение может стать ядом, и ограничивался одной-двумя пересадками, стремясь создать универсальное лекарство, которое можно было бы выращивать на каждой имперской грядке.

Но его «наследники» пошли другим путём.

Я вышел из кабинета. Эльвира ждала меня у входа в теплицу. Она уже всё осмотрела и поняла.

— Трава… она стала ядовитой, — пояснила она, указывая на ряды светящихся растений. — При отце она не была такой. Он специально делал её слабее, чтобы она подходила всем. Чтобы её можно было выращивать на любом огороде, и любой человек мог сорвать листок и излечиться от болезни. А эти ублюдки всё испортили. Они гнались за мощью и эффективностью, не понимая сути. Да, теперь эта трава действительно может творить чудеса. Но за эту мощь приходится платить. Тот, кто ухаживает за этими растениями, медленно умирает. Трава высасывает из них жизнь. Но взамен она становится невероятно сильной.

Она провела меня по теплицам, объясняя как всё устроено.

— Кстати, прикинь, — вспомнил я, — а здесь ещё и бункер под землёй есть.

Эльвира удивлённо посмотрела на меня.

— Бункер? При отце его не было.

— Ну да. Они, похоже, новый выкопали. Хочешь посмотреть на вход?

Я повёл её к неприметной лужайке в центре комплекса.

— Сириус, давай.

Трава и дёрн бесшумно разъехались в стороны, обнажив массивную стальную плиту, похожую на крышку гигантского люка. Но выглядела она странно. Края плиты были оплавлены и намертво приварены к бетонному основанию.

— А это вообще нормально? — спросила Эльвира, с опаской глядя на огромные сварные швы. — Почему бункер заварен с этой стороны?

— Просто открывать его было бы реально долго. Да и бессмысленно. У них ведь один вход и выход. Вот Сириус его немножко и заварил. Снаружи. Пусть играются.

Эльвира с сомнением посмотрела на толстый слой металла, намертво приваривший дверь к косяку.

— Думаешь, это проблема его теперь открыть?

— Вообще не проблема, — согласился я. — Но когда за дело берётся Сириус, и он что-то заваривает, то это на века.

Я уже знал, что в этом бункере проводились самые грязные эксперименты. Разработка биологического оружия на основе экстрактов этой травы, опыты на людях… Именно для этого и нужен был герметичный бункер. Чтобы в случае чего никто оттуда не вышел. Ну вот, теперь точно никто не выйдет.

Мы вернулись в теплицу.

— Всё, что здесь находится, нужно уничтожить, — твёрдо сказала Эльвира.

Она подошла к одной из грядок.

— Вот, смотри, — она указала на ряд растений. — Девяносто пять процентов из них уже имеют сломанную структуру. Они заточены на смерть.

— А остальные пять? Они же нормальные?

— Тоже не очень. Они слишком долго росли здесь, впитывали эту ауру смерти. Теперь даже их целебные свойства имеют побочные эффекты. Они могут помочь только очень сильным Одарённым, а для обычного человека станут ядом.

Она тяжело вздохнула.

— Они воровали разработки отца, но даже не понимали и половины того, что он делал. Он был гением, но… слишком доверчивым и недальновидным. Теперь я понимаю, что именно владение этими знаниями и стало одной из причин уничтожения нашего рода. Отец хотел отдать своё открытие Империи, чтобы эта трава росла на каждой грядке, чтобы люди могли лечиться. А кому-то это было очень невыгодно. Феликс, что теперь будет с этими грядками?

— Наверное, уничтожим. Но вот те пять процентов заберём.

— Их тоже сейчас не забрать, — предупредила она. — Попробуешь — это даже тебя может убить. Слишком много в них сконцентрировано… смерти.

— Да ладно. Смотри.

Я щёлкнул пальцами. В теплицу вылетели два небольших дрона со специальными манипуляторами. Они аккуратно извлекли из земли несколько светящихся растений вместе с корнями.

Воздух в теплице загудел от вырвавшейся на свободу магии. Вокруг растений заплясали тёмные всполохи энергии. Глазом Техноса я видел мёртвую силу, от которой металл на корпусах дронов пошёл ржавыми пятнами.

— Повелитель, зафиксировано аномальное воздействие, — тут же доложил Сириус. — Оно влияет даже на неорганическую материю. Корпуса дронов подвергаются ускоренной коррозии.

— Не парься, починю.

Подняв руку, я направил на дронов поток чистой энергии. Ржавчина на их корпусах исчезла, металл снова заблестел, как новый.

— А теперь тащите это в наш тайник.

Я повернулся к Эльвире, которая смотрела на раскинувшийся хаос — на трупы гвардейцев, разбросанные по всей территории, на догорающие постройки. Здесь было около сотни охранников, но ни одного по-настоящему сильного Одарённого. Только несколько крепких середнячков. Теперь я понимал, почему. Все, кто работал на этом объекте, были смертниками, хранителями слишком опасных секретов, которых в любой момент можно было ликвидировать.

— Я обещал вернуть наследие вашего рода. И я это сделал. Ты сама всё видела.

Когда она уехала, я вернулся в кабинет начальника, сел в его кресло и погрузился в лёгкую медитацию. Мои дроны, тем временем, вовсю хозяйничали на территории комплекса. Одни — срывали тайники, вытаскивая ящики с готовой сывороткой. Другие — выносили все документы, жёсткие диски, любые носители информации. Третьи — методично минировали все ключевые узлы комплекса.

— Повелитель, всё готово, — раздался в голове голос Сириуса через некоторое время.

— Отлично. А теперь разыгрываем представление.

Я подошёл к стене, где мои дроны уже вмонтировали на место вырванную кнопку тревоги.

Я знал, что у них было три уровня сигнала. Одно нажатие — «у нас проблемы». Два — «у нас большие проблемы». И три — «тащите сюда армию, вся операция под угрозой, включая бункер».

Я нажал три раза.

По всему комплексу раздался вой сирены. Зажужжали механизмы подъёма защитных ставней.

Я вышел на улицу и, усевшись на ступеньки крыльца, стал ждать. Мне было просто любопытно, кто примчится сюда на сигнал тройной тревоги. Ну и, разумеется, было желание ликвидировать прибывших.

Очень уж мне не нравились такие дела.