Глава 17

Берег реки Амур

Сторона Российской Империи

Ласковое утреннее солнце пробивалось через густую листву деревьев, рисуя на воде золотистые блики. В воздухе стояла благословенная тишина, нарушаемая только пением лесных птиц и мерным плеском воды.

В небольшой запруде, у самого берега, деловито трудился бобёр. Зверь был матёрый, с лоснящейся шкурой и широким, как лопата, хвостом.

Он таскал ветки, укладывал их с инженерной точностью, укреплял конструкцию илом и глиной — в общем, строил плотину, свой будущий дом. Тишина, покой и созидательный труд — что ещё нужно для простого бобриного счастья?

Бобёр деловито подтащил увесистую ветку, примерился и уже собирался водрузить её на место, как вдруг вода перед ним забурлила.

Из мутной глубины вырвалась рука. Она вцепилась в несущее бревно — фундамент всей конструкции — и с хрустом рванула его на себя.

Плотина, труд трёх бессонных ночей, скрипнула и начала расползаться.

Бобёр оцепенел на секунду, а затем его маленькие глазки налились кровью. Это был беспредел! На его частную собственность, на плод его архитектурного гения посягнули!

Издав боевой визг, зверь бросился в атаку. Он поднырнул и со всей силы, вкладывая в укус всю свою ненависть, цапнул наглеца за запястье.

ХР-Р-Р-РУМ!

Раздался противный металлический скрежет. бобёр отпрянул, чувствуя во рту странную пустоту. Из пасти, кружась в воде, медленно опускался на дно его лучший, самый острый резец.

Зверь вынырнул, гневно фыркая и отплёвываясь. Это было не мясо! Это была какая-то железяка!

Тем временем обладатель «невкусной» руки выбрался на берег.

Это был человек. Ну или то, что от него осталось. Выглядел он так, будто его прожевали и выплюнули. Рваные в лохмотья кожаные штаны, остатки косухи, висящие лоскутами. Кожа местами содрана, а под ней что-то тускло поблёскивало.

Двигался он странно, как-то дёргано. Его тело то и дело сводило судорогой, голову клинило, заставляя резко поворачиваться в сторону, как у сломанной куклы.

Человек-механизм медленно повернул голову. Его глаза, лишённые всякого выражения, скользнули по бобру, но, кажется, даже не зарегистрировали его как угрозу. Он с трудом выпрямился, пошатываясь, подобрал с земли увесистую сучковатую палку, будто она была не просто деревяшкой, а оружием судного дня, и, подволакивая ногу, побрёл в лес.

Бобёр, сидя на остатках плотины, поорал ему вслед что-то очень обидное на бобровом, шлёпнул хвостом по воде для острастки, но преследовать не стал. Зуб было жалко.

Тяжко вздохнув, строитель оценил ущерб. Всё было плохо, но поправимо. Он снова принялся за работу, стаскивая ветки в кучу.

Прошло минут пять. Умиротворение начало возвращаться, как вдруг из-за поворота реки выплыла резиновая лодка.

В ней сидели двое. Один — тощий, в тельняшке и панамке с надписью «Пивозавр», второй — необъятных размеров мужик с красным, как перезрелый помидор, лицом. Они явно не принадлежали к обществу трезвости.

— Михалыч, я тебе говорю, тут карма плохая! — ныл Тощий, гребя одним веслом. — Тут вчера рыбнадзор шоркался.

— Да не ной ты, — басил Толстый, разливая прозрачную жидкость по пластиковым стаканчикам. — Рыба любит тишину и перегар. Это научный факт. О, гляди! Бобр курва!

Лодка мягко ткнулась носом в край разрушенной плотины. Бобёр замер с веткой в зубах. Да вы издеваетесь⁈

— Ути какой, — умилился Толстый, протягивая стаканчик в сторону зверя. — Слышь, мохнатый, будешь за здоровье царь-батюшки Императора?

Бобёр угрожающе зашипел.

— Нервный он какой-то, — икнул Тощий. — Может, бешеный? Давай сетку метров на двести ниже поставим, а этого веслом шуганём?

Толстый уже набрал в грудь воздуха, чтобы объяснить бобру политику партии и место грызунов в пищевой цепи, но договорить не успел.

ХЛЮП!

Прямо между лодкой и берегом из воды высунулась рука, обтянутая в чёрный неопрен. Она ухватилась за край плотины — тот самый, что бобёр только что с любовью поправил.

— Э! — возмутился Михалыч. — Мужик, ты чё, русалка?

Вторая рука в чёрной перчатке молниеносно взметнулась вверх. В свете солнца блеснуло лезвие боевого ножа.

ПШ-Ш-Ш-Ш!

Нож вошел в борт резиновой лодки, как в масло.

Лодка печально выдохнула и начала стремительно терять форму, превращаясь в вялый кусок резины. Тощий и Толстый с воплями начали погружаться в воду.

— Валим! Это китаёзы! — взвизгнул Тощий, и два незадачливых рыбака, забыв про водку и гордость, в панике погребли к противоположному берегу, работая руками быстрее, чем винты эсминца.

Человек в чёрном даже не посмотрел им вслед. Он подтянулся, и плотина, не выдержав веса экипированного бойца, снова поехала вбок.

У бобра потемнело в глазах. Да что же это такое⁈ Проходной двор, а не заводь!

В ярости он, забыв про потерянный зуб, снова бросился в атаку.

Хвась!

На этот раз зубы вошли мягко. Вкус противной резины наполнил пасть, и зубы сомкнулись на чём-то твёрдом и живом.

— Ай, цхао ни ма! — раздался вопль.

Из воды вылетел кулак в тактической перчатке и врезался бобру точно в пятак.

Удар был профессиональным. Бобёр кубарем отлетел в сторону, врезался в кучу прибрежного мусора и затих, прикрыв нос лапами. Из-за коряги доносилось только обиженное сопение.

Вода в заводи вскипела. На берег, один за другим, выходили люди. Дюжина крепких мужчин в водолазных костюмах.

Они стянули маски, скинули гидрокостюмы, под которыми оказалась сухая тактическая форма и серьёзная разгрузка. Щелчки затворов, короткие команды на китайском.

Один из них достал какой-то сложный прибор с антенной, покрутил его, глядя на экран, и махнул рукой в сторону леса — туда, куда ушёл давешний хромой в коже.

Отряд, ощетинившись стволами, быстро растворился в зелёнке.

Бобёр осторожно выглянул из-за коряги. Нос болел, зуб ныл, а плотина… плотина снова была похожа на кучу мусора. Он вылез, отряхнулся и разразился длинной тирадой, в которой помянул всех водоплавающих двуногих до седьмого колена.

Делать нечего. Зима близко, жить где-то надо. Он снова потащил бревно.

Но спокойно поработать ему не дали.

В лесу вдруг бахнуло так, что с деревьев посыпались листья. Треск очередей, взрывы гранат, крики… Казалось, там началась локальная войнушка.

Бобёр прижал уши и вжался в ил. Да когда же вы угомонитесь⁈

Грохот стих так же внезапно, как и начался.

Через минуту кусты на берегу раздвинулись, и оттуда вывалился китаец. Тот самый, что дал бобру в нос. Он был один. Без оружия, без шлема, с перекошенным от ужаса лицом. Он хромал, держась за бок, из-под пальцев сочилась кровь.

Не останавливаясь, он с разбегу, с брызгами и шумом, прыгнул в воду. И, разумеется, приземлился своей тушей прямо на многострадальную плотину, развалив её окончательно.

У бобра упала планка.

Это был финал. Конец терпению.

Забыв про страх, про боль в носу и отсутствующий зуб, зверь торпедой устремился к барахтающемуся на мелководье человеку. Он нацелился на самое незащищённое место — на обтянутую чёрной тканью задницу, которая как раз маячила перед его носом.

Китаец, судорожно перебирая ногами по скользкому дну, пытался оттолкнуться, чтобы уплыть на глубину, подальше от того ужаса, что остался в лесу.

БАХ!

Звук одинокого выстрела раскатился над водой.

Голова китайца разлетелась, окрасив воду в багровый цвет. Тело обмякло и плюхнулось в воду, подняв фонтан брызг прямо перед носом атакующего бобра.

Зверь затормозил, чуть не врезавшись в труп. Он поднял голову и посмотрел на опушку леса.

Там, среди деревьев, стоял тот самый первый странный тип. Потрёпанный, в рваной коже. Он спокойно опустил винтовку — явно трофейную, китайскую. Его голова снова дёрнулась в странном тике. Он постоял секунду, глядя на дело рук своих, о чём-то подумал — или просто завис, обрабатывая данные, — а затем развернулся и бодрым, уже не хромающим шагом ушёл в чащу.

Бобёр перевёл взгляд на труп, плавающий в его заводи.

«Ну вот, — читалось в его взгляде. — Теперь ещё и труп убирать».

Он подплыл к телу, деловито обнюхал его. Брезгливо ухватив зубами за шкирку, бобёр, пыхтя и упираясь лапами в дно, потащил груз из своей запруды.

Вытащив мертвеца на течение, он толкнул его носом. Тело, подхваченное водами Амура, медленно поплыло вниз по реке.

Бобёр проводил его тяжёлым взглядом, вздохнул так, что по воде пошли круги, и развернулся к берегу.

Плотина сама себя не построит.

* * *

— Ну что, ваше сиятельство, — улыбнулся я, глядя в экран телевизора, где крутили экстренный выпуск новостей. — Доигрались?

На экране зависла фотография князя Трофимова с красной пометкой «ВНИМАНИЕ! РОЗЫСК». Дикторша с тревожным лицом вещала о том, что князь, этот столп общества и «меценат», таинственным образом исчез. Испарился. Никто не знал, где он, — ни его гвардия, ни семья, ни многочисленные любовницы.

— … за информацию о местонахождении Сергея Трофимова объявлена награда в сто тысяч рублей, — сообщила ведущая. — Следственный комитет подозревает его в государственной измене, попытке насильственного захвата власти и организации преступного сообщества. В распоряжении редакции оказались документы, подтверждающие…

Я откинулся в кресле, чувствуя глубокое моральное удовлетворение. Сто тысяч? Дёшево же они оценили «хозяина» Приморья. Видимо, инфляция добралась и до голов аристократов. Порочащие материалы, которые мы с таким трудом выудили и вбросили в сеть, сработали как детонатор. Империя не прощает, когда кто-то начинает играть в царя на её территории.

Моя улыбка стала шире. Это была красивая партия.

Дверь мастерской скрипнула. Я обернулся, ожидая увидеть кого-то из сестёр, но на пороге стояла Фурия. И вид у неё был такой, будто она только что похоронила… свой любимый ноутбук. То есть, мрачнее самой чёрной тучи.

— Что такое? — спросил я, убирая звук на телевизоре. — Сервер упал? Или кофе закончился?

— Есть новости, — коротко бросила она, проходя в комнату и падая в кресло. — И они тебе не понравятся.

— Ну, удиви меня.

Она молча протянула мне планшет. На экране было открыто письмо. Никаких «Уважаемый…» или «Доброго времени суток». Сухой, канцелярский стиль, от которого веяло холодом и расстрельными статьями.

Я пробежал глазами по строчкам.

«Тайный приказ по Имперской Канцелярии № 44–Б/12. Приоритет: Абсолютный. Цель: Феликс Бездушный. Задача: Обнаружить, захватить любой ценой и доставить в столицу для допроса. Состояние при доставке: живым, степень целостности значения не имеет, главное — сохранение речевых функций и сознания».

Мило. Очень мило.

Я пролистал ниже. Там была прикреплена краткая справка по исполнителям.

«Исполнитель: Группа специального назначения „Альфа“. Численность: 25 единиц. Состав: Исключительно Одарённые третьего ранга и выше. Специализация: Ликвидация угроз высшего порядка, подавление мятежей, захват особо опасных Одарённых. Процент успешных операций: 100%. Полномочия: Полное содействие местных властей, право на использование любых спецсредств и тяжёлого вооружения в черте города».

— Какая-то «Альфа»… — протянул я, возвращая планшет Ольге.

— Звери, — серьёзно кивнула она. — Говорят, от них ещё никто не уходил. Двадцать пять Одарённых, заточенных на выполнение самых трудных заданий. Серьёзный подход.

Я улыбнулся. Понимающе, спокойно. Это означало, что мы стали настоящей занозой в заднице у кого-то очень важного в Петербурге. Нас признали угрозой. Это лестно.

— И кто же прислал нам это предупреждение? — спросил я, хотя уже догадывался.

Ольга помрачнела ещё сильнее, сжав губы в тонкую линию.

— Ларс Хенриксен.

— А чего ты такая смурная? — удивился я. — Радоваться же надо. У нас есть союзник, который сливает планы врага.

Фурия фыркнула, нервно постукивая пальцами по подлокотнику кресла.

— Радоваться? Феликс, он прислал это на мою личную, секретную почту! На ту, о которой не знал никто! Он вычислил меня! Меня, понимаешь⁈ Прошёл через тройной каскад прокси, взломал защиту, которую я писала полгода, и просто… вежливо отправил письмо.

Я не выдержал и заржал.

— Ты хоть представляешь, что он сделал⁈ Он не просто взломал! Он ещё и оставил комментарии в коде! Типа «У вас тут лишняя скобка, это замедляет цикл на 0.03 секунды. С уважением, ЛХ». С уважением, представляешь⁈ Он ещё и код мне оптимизировал, гад такой! Это всё равно что вор залез бы к тебе в дом, вынес сейф, а потом помыл посуду и оставил записку, что ты купил неправильное моющее средство!

Её лицо пошло красными пятнами.

— Я чувствовала себя школьницей, которой учитель красной ручкой ошибки исправляет!

— А он хорош! Чертовски хорош!

— Не так, как я! Ему просто повезло! Или у него оборудование лучше!

— Ладно, ладно. Не кипятись. Он профи, ты профи. Бывает. Напиши ему «спасибо».

— Напишу… — на лице Фурии появилась зловещая улыбка. — Обязательно напишу. Вместе с вирусом.

— Эй, — я нахмурился. — Это же наш союзник. Человек генерала, считай нашего родственника. Зачем нам портить отношения?

Я хотел было запретить ей, но потом передумал. В конце концов, это отличная проверка. Если Ларс Хенриксен, лучший агент скандинавской короны, поймает вирус от девочки-хакера из провинции, значит, не так уж он и хорош. А если отловит… ну, значит, мы квиты.

— Валяй, — кивнул я.

Ольга хищно улыбнулась и ушла к себе.

Я же достал телефон и набрал Дылду.

— Алло, командир! — бодро отозвался тот.

— Слушай задачу. Бери парней и дуй в Башню. Нужно срочно убрать оттуда наших чёрно-белых друзей.

— Панд, что ли? — уточнил Дылда.

— Их самых. И профессора тоже. Перевезите их в избушку лесника. На всякий случай. В Башне становится небезопасно.

В трубке послышалось недовольное сопение.

— Командир, ну ты даешь… Китаец этот, Дин Дон, опять визжать будет. Он только-только им вольер обустроил, разложил всё по фен-шую. Будет бурчать, что мы животных стрессуем, тягаем туда-сюда, как мешки с картошкой…

— Переживёт. Ему полезно.

— А Маргарита? — не унимался Дылда. — Она же нас сожрёт. Скажет: «Куда дели моего медвежонка? Я его потискать хотела!» Она ж к ним каждый день мотается. А в лес не наездишься.

— С Марго я сам разберусь. Выполняйте.

Я отключил вызов и вздохнул.

«Не зря ли я вообще с этими пандами затеялся?» — мелькнула мысль. — «Столько возни, логистики, теперь ещё и прятать их от элитного спецназа…»

Но потом вспомнил горящие глаза Маргариты, когда она увидела подарок. Вспомнил, как Эльвира колдовала над пробирками.

Старшая сестра обещала модернизировать лекарство для малышей. Сказала, что с её зельем они будут не просто здоровы, а станут сильнее и выносливее. Почти как боевые единицы, только пушистые.

«Нет, не зря, — решил я. — Они будут как новенькие. И, возможно, когда-нибудь эти милые мишки даже удивят наших врагов».

Всё будет нормально. Работаем.

Идея продолжить дело моего «отца», Эдуарда Бездушного, которая поначалу казалась мне лишь способом легализации, внезапно начала обрастать перспективами колоссального профита.

Я сидел в кресле, вертя в руках планшет с расчётами, и не мог перестать улыбаться. Если у нас с Эльвирой получится довести до ума формулу лекарства для панд, в Поднебесной его оторвут с руками. Китайцы помешаны на своих чёрно-белых медведях, это их национальная скрепа и фетиш.

За работающее средство, продлевающее жизнь и укрепляющее здоровье их любимцев, они выложат любые деньги. А учитывая, что я теперь «держу» за… гхм… жабры их главного специалиста по пандам, профессора Дин Дона, выход на рынок у нас будет, скажем так, с чёрного хода, но очень эффективный.

Но это была только верхушка айсберга. Если копнуть глубже, то изначально формула разрабатывалась с прицелом на человека. Немного докрутить, изменить дозировки, добавить пару ингредиентов… и мы получим не просто витаминки, а настоящий коктейль молодости. Регенерация, тонус, продление активной фазы жизни. Золотое дно.

А ещё была та самая сыворотка, которую использовали китайские спецназовцы. Эльвира уже начала с ней разбираться, но там всё оказалось сложнее. Структура мудрёная, многокомпонентная. И, что самое паршивое, для её синтеза требовались материалы, о которых в этом мире даже не слышали. Ни в таблицах химиков, ни в справочниках алхимиков их не было.

Зато, судя по анализу трофеев, про них прекрасно слышали орки. В их амулетах и оружии фонили те самые изотопы и сплавы.

Это приводило меня к одному простому, но геморройному выводу: нужно начинать разбираться с иномирными порталами, откуда эти зеленокожие ублюдки лезут, как тараканы.

Да, я знал, что существует какая-то блокировка или физический закон, не позволяющий людям проходить через эти прорывы. Но я — Феликс Бездушный. Для меня «невозможно» — это просто вызов, требующий чуть больше времени и энергии. Этот вопрос решаемый.

Я отложил планшет и поднялся.

— Пора расширять наш зоопарк.

Сириус, висевший рядом в режиме ожидания, тут же оживился, мигнув сенсорами.

— Вы хотите похитить ещё панд, Повелитель? Считаю своим долгом напомнить, что после инцидента с Мао Юнь все особи данного вида на территории Китая перемещены в защитные бункеры повышенной надёжности и находятся под круглосуточной охраной элитных подразделений. Выкрасть их будет проблематично даже для нас.

Я рассмеялся.

— Расслабься, мой железный друг. Панд пока оставим в покое. Пусть размножаются. Нам нужны орки.

— Но зачем? У нас нет дефицита в рабочей силе для грубых работ, а их интеллектуальный потенциал стремится к отрицательным значениям.

— Мы будем выяснять, как обойти «запрет» порталов на людей, — пояснил я. — Мне нужно попасть в мир орков.

— Зачем??? В этом мире ещё полно нерешённых задач!

— Ну, во-первых, мне просто интересно, куда ведут эти порталы. Любопытство — двигатель прогресса, Сириус. А во-вторых, и это главное… Множества материалов, которые нужны мне для восстановления полноценного Роя, в этом мире просто нет. Их физически не существует в этой реальности. А вот у орков… — я многозначительно поднял палец. — Анализ их оружия и артефактов показывает, что там это может быть. Редкие металлы, нестабильные кристаллы, источники энергии. Короче, пора расширяться. Нам нужны подопытные кролики. Большие, зелёные и злые.

Я достал телефон и набрал номер.

— Михич, дуй ко мне. Есть разговор.

Через пятнадцать минут мой главный «дружинник» уже стоял на пороге мастерской.

— Звал, командир?

— Звал. Держи, — я протянул ему пачку денег и листок с чертежами. — Задание такое: нужно сделать десяток клеток. Характеристики я тут набросал. Прутья должны быть толстыми, замки — хитрыми, поддоны — выдвижными. В общем, чтобы даже слон не вырвался.

Михич глянул на чертёж, почесал затылок и уверенно кивнул:

— Ага, без проблем, командир. Сами в гараже сварим. Делов-то.

— Стоп, — я поднял руку. — Не надо «сами». И не надо «в гараже». Тут нужна крепость, а не курятник. Это для орков, а не для кроликов. Сталь должна быть калёная, швы — идеальные.

— Да ты чё, командир! — обиделся Михич. — Так-то Щербатый у нас сварщик третьего разряда! У него и корочки есть. Просто завод, где он работал, закрыли, вот он и подался в… ну, ты понял. Он тебе такой шов сварит — залюбуешься!

Я улыбнулся. Сварщик третьего разряда. Звучит гордо.

— Ну ладно. Если третий разряд, то это меняет дело. Решайте. Пусть варит. Но я лично проверю каждый прут. Если орк вырвется и откусит кому-нибудь голову, это будет на вашей совести.

Михич кивнул, забрал деньги и чертёж, но уходить не спешил. Он мялся, переступал с ноги на ногу и теребил край куртки.

— Чего тебе? — спросил я, видя его нерешительность. — Мало денег?

— Да не, бабок хватает… — он вздохнул. — Тут такое дело, командир… Дылда вон буквально личным водителем стал, важный такой. Пухлый с Элькой гоняет… Ой… Ну, с госпожой графиней, травки выращивает, агрономом заделался. Вот и Щербатый теперь при деле будет, клетки варить. А я один как… ну это… в проруби болтаюсь.

Он поднял на меня глаза, полные вселенской тоски.

— Мне нехер делать, командир. Я, конечно, руковожу процессом, но… Я хочу расти! Развиваться! Я же чувствую, что могу больше, чем просто пацанов гонять.

Я посмотрел на него и не сдержался — заржал в голос.

— Ни хрена себе! — выдавил я сквозь смех. — Молодец какой! Амбиции — это хорошо. Ну, раз хочешь развиваться — развивайся!

Я резко стал серьёзным.

— Назначаешься исполнительным директором ООО «Филин».

У Михича отвисла челюсть.

— Да ладно⁈ Чё, реально?

— Ну да. Ты парень хваткий, язык подвешен, людей знаешь. Самое то.

— Охренеть…

— Только вот что, господин директор. Бери Марго и дуйте в магазин.

— Зачем? — удивился новоиспечённый топ-менеджер.

— Ну, у нас серьёзная фирма. Ты должен соответствовать. Спортивки «Абибас» — это, конечно, стильно, но не для директора. Купим тебе костюм. Нормальный, деловой. Рубашку, галстук, все дела…

Михич начал приглаживать короткий ёжик волос, явно представляя себя в костюме.

— А потом, — продолжил я, — Марго снимет репортаж.

— О чём? — Михич снова впал в ступор.

— О новой услуге. Ролик, как мы ту спецуру в Башне разоружили, уже готов, смонтирован и ждёт своего часа. Мы запускаем новый продукт «Филина» — «Дрон-телохранитель». Вот ты, как исполнительный директор, и расскажешь на камеру, как всё работает, какие тарифы и почему каждому уважающему себя гражданину это жизненно необходимо.

Глаза Михича загорелись от предвкушения.

— Я… я не подведу! — выпалил он, вытягиваясь по струнке. — Спасибо, командир! Всё сделаю в лучшем виде!

И он пулей вылетел из мастерской, на ходу доставая телефон, чтобы, видимо, обрадовать пацанов своим новым статусом.

В углу что-то недовольно забурчало.

— Чего ты там ворчишь? — спросил я, поворачиваясь к Сириусу. — Давай погромче.

— Пытаюсь провести расчёт новой формулы… Я никак не могу понять, почему вы всячески игнорируете переменную «компетентность» при назначениях на важные должности. Есть же более квалифицированные люди на такие позиции!

Сириус подлетел ближе и начал выводить перед собой голографические графики.

— По моим расчётам, только Валерий Анатольевич… то есть Дылда… соответствует статусу «водитель», да и то с натяжкой, исходя из его психологического профиля и склонности к агрессивному вождению. Павел Евграфович… Пухлый… абсолютно не имеет навыков в ботанике и агрономии, чтобы помогать Элеоноре Эдуардовне. Его КПД в теплице минимален! А про Михаила Юрьевича… про Михича… у меня вообще логические сети перегреваются! Исполнительный директор⁈ У него словарный запас составляет триста слов, из которых половина — ненормативная лексика! В чём смысл, Повелитель? Это же неэффективно!

Я улыбнулся, глядя на метания своего логичного друга.

— Вставь в формулу новую переменную и пересчитай, — сказал я мягко. — Называется «преданность».

Сириус замер. Его огоньки мигнули раз, другой…

— Преданность… — повторил он механическим голосом. — Переменная принята. Пересчёт…

Он замолчал, и я знал, что сейчас в его электронных мозгах происходит сложнейшая переоценка ценностей. Потому что в мире, где тебя хотят убить все — от князя до императора, — преданность стоит дороже любого диплома с отличием.