Глава 18

Гресия вернулась из столицы поздно, когда уже стемнело, и я уложила детей спать. С её появлением замечательный и невероятно продуктивный день сменился тревожным вечером. К счастью, мы с детьми успели и мою поделку проверить на прочность (отличная вышла вещь, ничего её не брало), и провести эксперимент с рисунками Марка (с его и моими объединенными возможностями перспективы открывались радужные), и даже выяснить, что Софи обязательно вырастет пряхой (малышка уже сейчас смогла починить куклу, инстинктивно восстанавливая нарушенный узор нитей в месте, где у страшилки Милли чуть не оторвалась рука).

— Карлос принёс записку от генерала, — таинственно сообщила няня, протягивая мне конверт.

Я взяла его, вытащила гербовый листок и зачитала вслух:

— «Гааль, я пока вынужден задержаться в столице, решаю наши с вами дела. Хочу предупредить — в Осоку явился Антонио Лианор, вероятнее всего, он захочет посетить вас. К сожалению, защита может его пропустить по крови, так что спрятаться не получится. Рекомендую приготовиться. А бояться его не стоит. Лианор не посмеет вас обидеть. Просто постарайтесь, чтобы встреча прошла гладко».

Я подняла глаза на няню и очень удивилась тому, что она не ударилась в панику, а стоит, нахмурившись, и что-то обдумывает.

— У тебя есть что мне сказать? — спросила я с нескрываемой надеждой.

— Антонио вас практически не знает и помнит капризной девчонкой, которая мешала ему счастливо жить и жаловалась матери на всё подряд. То есть он не сможет отметить изменений характера Абигаль — это хорошо. Но вот кольцо… Я думаю, что делать с ним. Антонио почувствует силу через иллюзию, наложенную генералом. Вы должны попробовать снять перстень и спрятать.

Признаться, за совсем короткое время, которое печатка находилась на моем пальце, я так с ней срослась, что если бы не Гресия, я бы о ней даже не вспомнила.

— Спасибо, Грес. Ты прям в самый корень смотришь! — похвалила няню и, перешла на зрение пряхи.

Выставила руку перед собой и принялась разглядывать, как именно кольцо и палец соединены, но разглядела ещё много чего интересного.

Во-первых, от кольца по руке тянулась ветвистая нить. Я оттянула ворот, заглянула в вырез и поняла, что вьется она через сердце, а исчезает в районе солнечного сплетения. А это значит, что силу мою питает именно родовое кольцо. Есть ли у меня собственная магия — неизвестно.

Во-вторых, я разглядела защиту Консуэло — очень сложный узор, состоящий из незнакомых мне букв. Разорвать их можно, но вот повторить, чтобы вернуть потом на место — невозможно.

Я опустила руку и, поморгав, вернула обычное зрение. Что делать? Почитать дневник? Может быть, в нем найдётся этот волшебный алфавит и фраза?

— Не получается, моя госпожа? Придётся резать? — взялась за старое Грес.

— Я что-нибудь придумаю. Лучше расскажи, что узнала в городе.

Гресия невесело вздохнула.

— Сложно все, госпожа. Без выправленных документов можно только через контрабандистов границу пересечь, но и этого мало. Найти корабль до островов Отверженных стоит дорого. У нас столько денег нет. Некоторые отчаянные смельчаки плывут на обычном корабле до ближайшей к островам бухты, а оттуда добираются своим ходом. Но что мы с вами понимаем в мореплавании? В общем, нужны чистые документы и легальный выезд. Но если у вас будет право на детей, то и уезжать из Велиссии не стоит.

Слова няни мне не понравились, но отметать этот вариант совсем не хотелось.

— Ложись спать, Грес, — обошлась я без комментариев и поднялась с дивана, чтобы закрыться в комнате с дневником.

Опять мне предстояла бессонная ночь. Я в этом мире вообще когда-нибудь высплюсь?

Я все же разделась и устроилась с записками пряхи поудобнее на кровати, а не в кресле — вдруг сон срубит? Принялась листать тетрадь, выхватывая взглядом фразы и символы, но до того, как найти нужную информацию, наткнулась на слова Консуэло, выделенные жирно:

«Потомок мой, вот тут, когда ты уже узнал, что можешь практически всё и тебе подвластны даже защищённые магией казначейские билеты, ты должен зарубить себе на носу: пряхи только созидают! Не должен наш дар помогать в нечестных делах! Нарушишь закон — и последствия будут плачевными. Никогда об этом не забывай!»

Это заставило меня на какое-то время зависнуть. Раньше мне и в голову не приходило, что я могу с помощью дара провернуть аферу с деньгами или подделать документы, но сейчас… Интересно, а спасение детей можно отнести к созиданию, или все же табу не имеет оправдательных статей?

С силой потерла лоб и даже легонько по нему хлопнула, чтобы мозги встали на место. Ну вот что за мысли, а? Как будто я не знаю, что с кармой торговаться не получится. Благими намерениями выстлана дорога в Ад, как известно. Сказано только созидать, вот и нечего искать лазейки.

Продолжила поиск нужных сведений и нашла их в самом конце, в послесловии.

«Ну вот, мой дорогой потомок, я и рассказала тебе все, что хотела и знаю сама. Осталось добавить пару слов о нашем фамильном кольце. Возможно, ты уже достиг такого уровня, на котором сможешь его снять. Но учти! Если ты это сделаешь, уйдёт вложенная мною в защиту энергия. Подумай, стоит ли рисковать? Ведь теперь ты просто можешь его спрятать. Закрой его металлом или деревом. Да чем угодно. Так оно останется рабочим не будет привлекать внимание».

Ну точно же! Почему мне самой не пришло это в голову? Явно потому, что в ней крутится слишком много всяких разных мыслей, а ещё накопилась усталость. Нет, всё же нужно нормально спать, тогда и котелок варить будет лучше.

На радостях я подскочила с кровати и помчалась в мастерскую к Марку, где оставила жидкое стекло и краски. Сделала из бумаги заготовку, обернув полоску вокруг печатки, склеила концы — получилась формочка, которую я густо полила разноцветной краской. Выплела на краске из нитей бытия «твёрдость», а сверху покрыла жидким стеклом и опять закрепила «твердостью». Натянула кольцо на кольцо, а дальше уже загнула нити нового изделия под печатку, и оно закрыло её полностью. Получился некий дутый обруч. Не очень удобный, но очень красивый и оригинальный! Полюбовалась замысловатыми переливами чёрного, красного и белого — прям хоть моду вводи и на продажу делай! Поднялась, потянулась и побрела в спальню. Наконец-то спать!

Отрубилась сразу и спала без сновидений. Но разбудил меня и всех домашних опять звук сработавшей сигнализации. Антонио Лианор, в отличии от Донато Иниго, оказался ранней пташкой. Но спасибо, что не вломился сразу в ворота, обмазав их родственной кровью, а стоял за ними и ждал. От греха подальше, одевалась я со скоростью поднятого по тревоге пожарного. И по лестнице летела через две ступеньки. Вместе с Грес. С ней я столкнулась в коридоре.

— Они? — спросила ее тихонечко, когда мы уже шли по аллейке и хорошо могли разглядеть двух мужчин.

— Да.

— Какой из них брат?

— Тот, что пониже, — так же тихо ответила мне Грес.

В принципе, можно было и не спрашивать. По внешнему виду мужчин сразу становилось понятно, кто глава рода, а кто дурковатый любитель жениться. Антонио Лианор с Абигаль, чем-то даже похож, а вот кузен Мохита пошёл в другую породу. В свои сорок пять или пятьдесят он носил на голове кудрявую шапку рыжих волос, россыпь веснушек на одутловатом лице, а здоровенными ручищами пытался раскачать ворота — от этого сигнализация никак не умолкала. Очень хотелось на придурка рявкнуть, но я растянула губы в улыбке, а Антонио сам додумался угомонить кузена, чтобы не перекрикивать сирену.

— Доброго утра, сестрица. От кого запираешься? На какие денежки такую защиту поставила и зачем? — тут же озадачил вопросами любящий братишка.

— Открывай, Аби, в уборную хочу — сил нет! — обрадовал женишок.

— Гресия проводит, — чинно сказала я, открыв ворота, и отступила в сторону, чтобы не затоптал.

Мохита ломанулся в дом вперёд няни, которая еле за ним поспевала, а мы остались с Антонио вдвоём. Он смотрел выжидающе, но я, сделав вид, что вопросов его не слышала, гостеприимно махнула рукой в сторону дома, и мы медленно побрели по аллее. Разговор не клеился. Начинать его с заявления, что планам семейства Лианор сбыться не суждено, я не хотела — генерал просил, чтобы встреча прошла гладко. А братец Абигаль, видимо, ждал от меня покорных ответов на свои вопросы, поэтому к игнору не готовился и по этой причине зашел в тупик.

— Как это понимать, Аби? — наконец очухался он.

— Что именно, Антонио?

— Дорогую сигнализацию! Ты что, решила принять покровительство генерала Элмо?

Ах, вон куда ушли его мысли! И я вдруг подумала, что все же надо было этот договор покровительства подписать. А потом перебраться на острова и жить спокойно. Эх, кто же знал, как всё обернётся!

— А если и так, то что? — спросила, изрядно удивив Антонио.

Опять он ожидал какой-то другой реакции.

— Не ври мне! Если бы был такой договор, вопрос опеки вы бы давно решили, но большой совет все же собирают. Значит, нет над тобой покровительства генерала, — обличительно заявил братец.

— Ну а раз ты все знаешь сам, зачем задаёшь глупые вопросы? — хмыкнула я.

Антонио побагровел.

— Я спрашиваю, что происходит⁈ — рявкнул угрожающе.

— Ничего не происходит. — Я равнодушно пожала плечами, даже не вздрогнув. — Я хочу доверить детей генералу и остаться при них воспитательницей. Естественно, ни за какого кузена замуж я не выйду и из своего поместья не уеду.

— С ума сошла⁈ Собирайся немедленно! Едем в опеку! Напишешь, что возвращаешься в семью! Я был у короля, и он обещал, что если будет твоё добровольное согласие, то совет собирать не станут и все решится в пользу рода Лианор.

Меня изрядно трясло от злости и нервов. В глазах немного плыло, пришлось сцепить зубы, чтобы не рассказать этому Антохе русским матом, кто он по жизни и куда ему пойти. Ещё хотелось перейти на зрение пряхи и использовать магию, чтобы его покалечить. Но я мужественно дышала носом и считала про себя до десяти.

Пауза затягивалась, но дыхание и счёт помогали — у меня хотя бы в глазах прояснилось и перестало челюсти спазмом сжимать.

— Дорогой брат, — сказала я холодно, — ты пропал из моей жизни больше десяти лет назад. За это время я привыкла к тому, что не имею к роду Лианор никакого отношения, как и он ко мне. Я и мои дети — Иниго. Ты не имеешь никакого права распоряжаться моей судьбой.

— Умная стала? — прошипел Антонио, и мне даже показалось, что он хочет меня ударить.

Его кулаки сжимались и разжимались, словно зудели. У них тут что, практикуют рукоприкладство по отношению к женщинам? Не позволю! Я сдвинула брови и посмотрела на Антонио так, что он отшатнулся.

— Убирайся вон с моей земли вместе с кузеном! — прошипела и надвинулась на достаточно крупного мужика без всякого страха.

Почему-то на угрозы я всегда реагировала не смирением, а ответной агрессией. В школе никто не рисковал меня задирать, а в девяностых братки, крышевавшие мой бизнес, уважали и звали к себе в бригаду. В шутку, конечно, но регулярно. До тех самых пор, пока их не разогнали: кого в тюрьму, кого в могилу, кого в депутаты. Возможно, что-то в моем виде или взгляде, а может, и в голосе, было особенное, потому что оно сработало и сейчас. Антонио Лианор побледнел, и у него дернулся глаз.

— Истеричка ненормальная, — просипел он, — я отберу у тебя детей как у невменяемой.

— Попробуй! Кастрирую тупым ножом, когда спать будешь, — пообещала, зло прищурившись.

Разумеется, это была пустая угроза — на подобное я не способна, но Антонио, к сожалению, мне поверил, и в глазах его мелькнуло нечто вроде понимания, ничего хорошего мне не предвещавшее. Будто он меня раскусил и знает, что делать дальше. А вот от этого по спине стекла капелька холодного пота. Да твою ж мать! Очень гладко прошёл наш разговор, ничего не скажешь. Потерпела бы, прикинулась овцой! Попила бы чаю с ними, выпроводила и дождалась генерала! Нет, надо было дать отпор! Я всерьёз раздумывала, не рассмеяться ли мне, похлопав братишку по плечу, и не сказать ли, что это была шутка такая, но тут дверь с грохотом отлетела, и на крыльцо вышел кузен Мохита.

— Ну вы чего так долго? Я выпить уже чего-нибудь хочу. Жена! Накрывай стол!

Ну и вот тут все мои миролюбивые намерения опять улетучились.

— Вы уже уходите, кузен, и больше сюда не приходите. Жену поищи в другом месте, — отчеканила я непослушными губами.

— А? — не въехал тугодум.

— Идём, Мохита, — процедил Антонио. — Встретимся на совете, сестрёнка, тогда и посмотрим кто кого.

Мужчины отправились к воротам, а я развернулась к двери. В проёме стояла Гресия, закусившая костяшки пальцев.

— Всё плохо, госпожа? — спросила она одними губами.

— Не знаю, Грес. Сколько там стоят фальшивые документы и четыре места у контрабандистов? — печально уточнила, заходя в дом.

— Двадцать тысяч на четверых. Огромная сумма.

— А про алмазы ты узнала?

— Да, можно сдать, но цену скажут, только когда увидят камни. От тысячи до сотен тысяч могут дать, госпожа.

— Что ж, тогда после завтрака идём искать алмазы. Боюсь, что мы должны сбежать еще до совета.

— А сколько у нас времени?

— Очень мало. Совет обещали собрать в конце месяца.

Грес запричитала, но, к счастью, только междометиями, без гнетущих пророчеств. А себе я приказала не раскисать. Прорвёмся!

Дети уже тоже проснулись и ждали завтрака. Мы наелись каши с вареньем, выпили чаю с булочками и маслом и отправились к камню искать клад.

— Мам, а во всех камнях есть клады? — спросил Марк, когда я объяснила, чем мы будем заниматься.

Я задумалась. Во-первых, а кто его знает? Может, и во всех. Никто же не проверял. А во-вторых, как объяснить ребёнку, с чего я взяла, что в нашем камне есть сокровища? М-да. Этот момент я как-то упустила. Пришлось выкручиваться.

— Я только предположила, что такое возможно, сынок. Попробую найти, если в камне что-то есть. Наверняка там будет плетение отличаться. А если в этом не найду, попробуем поискать в другом месте.

— Нам очень нужны деньги, да?

— Да, очень нужны. Возможно, нам придётся уехать, чтобы вас не забрали, — призналась тихо, чтобы Софи не расслышала.

Она совсем кроха и радуется каждому цветочку и жучку, не хотелось её расстраивать. А Марк мне казался взрослым и рассудительным не по годам, что он и подтвердил:

— У тебя очень красивое кольцо, а я могу рисовать живые цветы для кулонов. Благородные дамы любят украшения, мы можем их им продавать.

Я даже остановилась, чтобы чмокнуть его в макушку.

— Отличная идея, дорогой! — с воодушевлением одобрила.

А ведь и правда, если взяться за дело дружно — мы мастерить, Грес продавать, — то можно собрать немало денег. А если ещё наплевать на гордость и попросить у генерала помощи с побегом и денег за проект дома, вообще затея перестаёт казаться несбыточной.