Глава 1

Я остановилась, чтобы перевести дух. Сердце гулким буханьем отдавало в горле и, казалось, лишь чудом еще держится в груди. Лай собак раздавался где-то за плечом. Я понимала, что меня спасет только одно: я должна добраться до ручья и пересечь его, тогда собаки собьются со следа. Но вот вся проблема заключалась в том, что ночью все деревья в лесу были похожи и найти дуб, напоминающий рогатку, что указывал направление к ручью, было ох как сложно. Да еще этот ливень! Я уже несколько раз упала, поскользнувшись на мокрой траве, и выпачкалась в грязи, в которую превратилась земля.

Выскочив из дома без обуви и в тонком льняном платье, я совершила глупость. Хотя никто ведь не мог предугадать, что этот негодяй Маркус, мой сводный брат, кинется ко мне со своими гнусными предложениями, чуть только наш отец отойдет в мир иной. Я закусила губу, стараясь не разреветься. Нет, отца оплачу попозже, сейчас я должна скрыться от Маркуса, этого исчадия преисподней. Вздохнув поглубже, я снова бросилась сквозь темные силуэты деревьев, напоминающие картонные декорации. Точно такие я видела однажды в передвижном театре на ярмарке в соседнем городе. Вот только ветви тех деревьев не хлестали меня по лицу и не пытались выколоть глаза. Однако я практически не замечала боли, продолжая продвигаться вперед.

— Кими, Ата, Хель! Ищите ее, ищите! — Полный ненависти и злобы голос вспорол ночной лес. — Вивиан, глупышка, вернись! Тебе все равно некуда бежать!

Из моего горла вырвалось истерическое рыдание. Я знала, что любимцы Маркуса, три огромные волкодава, черные, как душа их хозяина и безропотно выполняющие любые его приказы, найдут меня.

— Мама, пожалуйста, помоги мне, — шептала я, продираясь через заросли колючего кустарника. Волосы, заплетенные в косу, давно растрепались и выбившиеся пряди, запутавшись, частично оставались на кустах. После такого путешествия я побаивалась стать обладательницей внушительной лысины, но продолжала упорно лезть вперед.

Словно в ответ на мои мольбы кусты закончились, явив взгляду знакомый раздвоенный дуб. Я хотела упасть на колени и вознести благодарственную молитву, но потом передумала. Когда у тебя на хвосте висит злобный сводный брат и три его не менее кровожадные собаки, жаль тратить время на глупости.

Я съехала по жидкой грязи к ручью и ступила в ледяную воду. Приподняв и так мокрое насквозь платье, двинулась к другому берегу. Ручей был метров семь в ширину и, хвала всем богам, неглубоким: вода доходила мне до талии. Наступив на что-то подозрительно мягкое и скользкое, я крепко сжала губы, стараясь не завопить от ужаса. Наконец ноги ощутили относительно твердую почву, и я, тяжело дыша, вышла на берег. Чтобы сбить ищеек со следа, еще немного прошла вдоль ручья. Хорошо, половина дела сделана! Теперь осталось лишь уйти подальше и спрятаться в какой-нибудь расщелине дерева, где я смогу пересидеть до рассвета.

И снова безумной каруселью закрутились перед глазами бесконечные деревья и кусты, неразличимые в мокрой ночной тьме. Я рыскала, как обезумевшая волчица, но не могла найти ничего, похожего на укрытие. Отчаявшись, я готова была даже залезть на дерево, чтобы отсидеться наверху — уж там-то собакам точно до меня не добраться! — но деревья попадались сплошь старые и высокие, а я так устала, что подпрыгнуть и подтянуться просто бы не смогла. Остановившись, я вдруг поняла, что уже какое-то время не слышу голос Маркуса и сдавленный лай его псов. Немного приободрившись, я позволила себе прислониться к ближайшему дереву и отдышаться. Интересно, псы Маркуса потеряли след, или он специально затаился? Ведь я ушла не так уж далеко. Вдруг непонятное щекотание заставило меня опустить взгляд под ноги и приподнять мокрое платье. Я увидела, что стою на большом муравейнике, чем очень раздражаю его обитателей. Толпы маленьких шустрых созданий уже ползли по моим ногам, забираясь под платье. Заскулив и запрыгав около дерева, которое, как оказалось, росло над глубоким оврагом, я запнулась о корень и, нелепо взмахнув руками, покатилась вниз. Путешествие закончилось, когда моя голова повстречалась с большим камнем, что уютно улегся на дне оврага.

Куда я еду? Какой-то бред, я же бежала по лесу, я не могу никуда ехать. А зачем я бежала? И куда? Нет, я определенно двигаюсь… Я медленно открыла глаза и поняла, что действительно лежу в едущей куда-то повозке. Перед глазами мелькали смазанные верхушки деревьев, а солнце, просачиваясь сквозь ветви, слепило мне глаза. Значит, дождь уже закончился. Я поморгала, надеясь, что противный туман перед глазами рассеется, но чуда не произошло — лишь в голове вспыхнула сильнейшая боль. Я застонала.

— Потерпи, дитя, скоро мы будем на месте. Потерпи.

Перед тем как отправиться в небытие, я увидела, как надо мной склонился кто-то высокий и изящный, выделывающий руками странные пассы. Я подумала о странных типах, что разгуливают по лесам, и отключилась.

Когда я в следующий раз открыла глаза, мой взгляд уперся в серебристый, словно вытканный паутиной, потолок. Я опустила взгляд ниже и поняла, что лежу на кровати в большой, наполненной солнечным светом комнате. Облизав пересохшие губы, я попыталась сесть, однако внезапное головокружение и сильная боль в голове заставили меня со стоном снова опуститься на подушки. Я притронулась к голове и лицу. Пальцы ощутили шершавую ткань бинтов, которыми я была обмотана по самую шею. Свободными были лишь глаза, нос и губы. Это еще что? Пока я спала, из меня сделали мумию? Додумать абсурдную мысль я не успела, потому что за дверью раздались голоса, и в голову не пришло ничего лучше, чем закрыть глаза и притвориться человеком, впавшим в глубокий сон.

— Бедная девочка уже два дня не приходит в сознание. — Знакомый голос с сочувственными нотками явно принадлежал тому же человеку, который размахивал надо мной руками.

Говорившие подошли к кровати — их голоса теперь звучали прямо надо мной. В воздухе запахло мятой. Я старательно сопела, изображая коматозницу со стажем.

— Так ты и правда принес сюда смертную! — Второй, полный изумления голос, явно принадлежал кому-то моложе. От ледяных ноток, звучавших в нем, кожа у меня покрылась мурашками.

— Я не мог бросить умирающее, пусть и смертное, дитя.

Мысленно я горячо поддержала говорившего, однако его собеседник был явно с этим не согласен.

— Вот именно! Она все равно смертная. Что для нас их жизни? Одно мгновение, — с раздражением бросил он. — А так одним человеческим выродком станет меньше. Или ты забыл, что случилось, когда мы проявили милосердие в прошлый раз?

Я похолодела: такая ненависть сквозила в этом низком голосе. И почему собственно смертная? А они тогда какие? Куда я вообще попала? Поддавшись панике, я почувствовала, как сердце бешено заколотилось, но старалась дышать ровно, чтобы не выдать себя.

— Нет, не забыл, мой повелитель. Такое не стирается из памяти, тем более нашей.

— Тогда ты меня понял. Я не хочу видеть здесь ни одного из их подлого племени. За то время, что я буду отсутствовать, избавься от… этого. Вывези ее, предварительно оглушив, ослепив, или напои какой-нибудь отбивающей память микстурой. — Ужаснувшись, я мысленно поставила себе галочку ничего здесь не пить. — Я прощаю тебе эту выходку, Алистер, только потому, что ты самый старший и мудрый из нас, хотя, видят лесные боги, и тебя мудрость иногда подводит.

— И потому, что я лучший и единственный лекарь в Лоссэ Таурэ, — эхом продолжил первый.

— И поэтому тоже, — подтвердил второй.

— Мой повелитель, позвольте ей хотя бы окрепнуть. Мы не знаем, что случилось с этой девушкой. Может быть, она бежала от своих же, ведь смертные бывают так жестоки.

— Да, это мы знаем, — горько откликнулся ледяной голос. — И я не допущу, чтобы случившееся повторилось. Времени у тебя до моего возвращения.

Лекарь тяжело вздохнул. На свой страх и риск, я чуть приоткрыла один глаз, такое меня разбирало любопытство. Увидеть удалось немного: в дверях мелькнул серебряный плащ.

— Терпимость и умение прощать не самые сильные его черты, — пробормотал лекарь, поворачиваясь ко мне. Я поспешно зажмурилась. — Можешь больше не притворяться, дитя, мой повелитель ушел.

Послушно распахнув глаза, я встретилась взглядом с бездонными голубыми глазами, в которых сквозила такая доброта, что я сразу же почувствовала себя самой желанной гостьей здесь, несмотря на сказанное невежливым незнакомцем несколько секунд назад.

— Где я? — тут же выпалила я. Сейчас этот вопрос казался мне важнее остальных. Однако задав один, я уже не могла остановиться: — Кто вы? Что со мной случилось? Почему мое лицо в бинтах? Оно превратилось в кашу? Я теперь уродина?

— Ты в Лоссэ Таурэ, на вашем языке это место называется Белоснежный лес.

— Лоссэ Таурэ? — переспросила я, старательно соображая, где это. Мозг упорно молчал. Никогда не слышала этого названия.

Лекарь кивнул.

— У тебя сильное сотрясение, лицо в мелких порезах, а на раны на шее мне пришлось наложить лечебную мазь. Не бойся, раны заживут, я кое-что смыслю в лечении. Меня зовут Алистер, но это, как я понимаю, ты и так уже знаешь, — говоривший улыбнулся, и от его глаз лучиками разбежались маленькие морщинки.

Я смотрела и не могла определить его возраст. Он говорит на старомодный манер, но на вид ему не дашь больше сорока. В черных, гладко зачесанных назад длинных волосах, нет седины, однако мудрые глаза выдают, что передо мной отнюдь не молодой мужчина. А вот одет он на редкость странно: светло-зеленая рубаха до щиколоток, перепоясанная широким кушаком на тон темнее, и расшитая длинная накидка цвета ранней травы.

— А я Вивиан, — тихо ответила я, изучая лекаря и комнату, в которой оказалась. — Примите мою благодарность за то, что спасли мне жизнь.

Алистер кивнул.

— Этой мой долг. Я не могу видеть, как страдает живое существо. К тому же вы, смертные, хрупки, словно стекло.

— Смертные… А вы что, бессмертный? — нервно хмыкнула я.

Алистер даже не улыбнулся.

— Ты в королевстве лесных эльфов, дитя. — Он обвел рукой комнату, а я только сейчас обратила внимание на его острые уши.

— Это шутка? А уши накладные, да? — недоверчиво спросила я, хотя кому бы понадобилось устраивать ради меня весь этот маскарад?

Лекарь присел на кровать рядом со мной.

— Вивиан, я нашел тебя в лесу, когда собирал лекарственные травы. Некоторые из них можно отыскать лишь у смертных. Ты попала в беду?

— Можно и так сказать, — обтекаемо ответила я.

Мне не хотелось рассказывать чудаку, который называет себя эльфом, подробности своей жизни. Неизвестно, чем это обернется для меня. Маркус научил не доверять тем, кто тебе улыбается и вроде бы желает добра.

— Что ж, — вздохнул Алистер, поднимаясь, — если ты не хочешь рассказывать, это твое право. Отдыхай, Вивиан. Я смешаю укрепляющий напиток из трав, он быстро поставит тебя на ноги.

— Вам же приказали избавиться от меня, — пробормотала я.

— Мой повелитель уезжает в соседний лес, чтобы посвататься к дочери короля лунных эльфов. За неделю, что его не будет, я сумею поставить тебя на ноги, — пообещал Алистер, перед тем как оставить меня одну.

Как только лекарь скрылся за дверью, я дрожащими руками принялась разматывать бинты. Ха! Да я не поверила ни единому слову из того, что он тут наговорил! Эльфы? Ну конечно! А я тогда лесная нимфа!

Если говорить откровенно, я слышала об эльфах раньше. Истории об этих чудесных созданиях рассказывали своим детишкам на ночь родители. В сказках эльфов селили, как правило, не в ближайшем лесу, а где-то в далекой волшебной стране. Кому же захочется думать, что прямо под носом у вас обитают какие-то эльфы? Вот сказочный мир — это в самый раз. Иногда какой-нибудь заблудившийся в лесу бедняга травил байки о том, как ему помогли найти дорогу несравненной красоты мужчина или девушка. Как правило, рассказчик бывал не особо трезв, поэтому ему советовали проспаться и искать эльфов на трезвую голову. Поэтому поверить в то, что именно мне удалось попасть в мир прекрасных эльфов, получалось с трудом.

Я осторожно села и ощупала свое лицо. Глаза, нос, губы, — вроде бы все на месте, вот только лицо вымазано чем-то непонятным. Где здесь зеркало? Я должна увидеть, насколько все плохо. Большое зеркало в серебряной раме отыскалось в противоположной углу комнаты, рядом со старинным шкафом. Попытавшись встать, я испытала такой приступ головокружения, словно меня раскрутили в обе стороны по меньшей мере раз пятьсот. Комната в диком танце заплясала перед глазами.

— Святые маргаритки! За что мне это? А Маркус, наверное, спокойно себе попивает дома чай, хотя уж кому и полагается хорошенькое сотрясение, так это ему!

Через несколько минут комната наконец остановилась, и я предприняла еще одну попытку. Держась за стены, на трясущихся ногах, я дошла до зеркала и громко выдохнула. Под глазами огромные синяки, словно кто-то приложил к моим щекам лепестки василька, все лицо в мелких порезах и ссадинах, губы потрескались, а лицо приобрело зеленовато-серый оттенок. Несколько глубоких порезов разной длины вились по шее, спускаясь под ворот сорочки.

— За это «украшение» я однажды поблагодарю тебя, Маркус! — мстительно пробормотала я.

Зато рыжие волосы кто-то заботливо расчесал и заплел в косу. Я задрала сорочку, в которую меня переодели, и обнаружила, что тело мое выглядит немногим лучше лица. Ноги в красных муравьиных укусах, а ступни выглядят так, будто меня долго били по ним хорошо наточенным ножом. От души пожалев себя, я собиралась сунуть нос в шкаф, чтобы поискать свою одежду, но еще один приступ головокружения заставил меня сесть на пол. Такой меня и нашел вернувшийся Алистер. В руках у него была прозрачная бутыль, в которой плескался темно-коричневый напиток, и высокий кубок. Алистер поставил принесенное на столик у кровати, а затем легко подхватил меня на руки, словно я весила не больше кофейного зерна, и отнес в постель.

— Вивиан, я понимаю, что женское тщеславие превыше благоразумия, но я должен вылечить тебя за неделю. Если ты не будешь усложнять мне жизнь, буду очень благодарен, — твердо сказал он.

— Простите, — прошептала я, помня, что с сумасшедшими надо соглашаться. — Я должна была убедиться.

— Выпей этот отвар, сразу почувствуешь себя лучше. — Алистер наполнил кубок и протянул мне.

Я, помня сказанное королем, приняла его с опаской, предварительно понюхав.

— Мелисса, тимьян, зверобой и… — я нахмурилась, не в силах разгадать еще один компонент.

— Арника, — продолжил удивленный Алистер. — Ты разбираешься в травах?

— Моя мама была известной травницей в нашем городке. К ней часто приходили за снадобьями те, кому не мог помочь аптекарь, — ответила я.

Это была правда. До самой своей смерти мама брала меня в лес, когда ей нужно было пополнить свои запасы трав и кореньев. Попутно она объясняла мне, как называется та или иная травинка, и для чего она нужна. При этом я все равно знала лишь двадцатую часть того, что знала мама.

— Значит, и ты владеешь искусством врачевания? — с интересом спросил Алистер.

— Самую малость, — скромно ответила я. — До настоящего мастера мне далеко.

— У нас еще будет время поговорить об этом. Пей же, — поторопил меня лекарь.

— М-м-м, очень вкусно, — преувеличенно бодро сказала я, чуть смочив губы. — Пожалуй, растяну удовольствие.

— Когда выпьешь, просто закрой глаза и расслабься, напиток начнет действовать спустя четверть часа.

— Хорошо, я поняла.

Алистер снова ушел, а я выплеснула содержимое кубка за кровать. Что же мне делать? Как выбраться отсюда? Я так слаба, что руку могу с трудом поднять, не говоря уж о том, чтобы куда-то идти. И самое главное — куда мне бежать? Ответов не было. Мой взгляд упал на бутыль с отваром.

— Была не была! Может, у меня отшибет память, и тогда я буду счастливой идиоткой! — Я протянула руку за бутылью и опустошила ее почти наполовину прямо из горла. По телу разлилось приятное тепло и я, улыбаясь, погрузилась в крепкий сон.

Проснулась я от щекотки. Открыв глаза, увидела огромного пепельного котяру, что, усевшись на моей груди, нюхал лицо.

— Кыш, — сказала я, прогоняя наглое создание.

Кот, недовольно фыркнув, спрыгнул на пол.

— Его зовут Силмэ, что в переводе с эльфийского означает «Звездный Свет». — Алистер поднялся из плетеного кресла около окна и подошел ко мне.

— Очень поэтично.

Странное дело: я вовсе не лишилась памяти. Напротив, голова была ясной, а в теле ощущалась небывалая легкость. Когда буду отсюда уходить, надо прихватить бутылочку-другую волшебного отвара.

— Как самочувствие?

— Вообще, такое ощущение, что я… здорова…

Алистер удивленно вскинул брови и, подойдя поближе, пробормотал:

— Этого не может быть…

— Что случилось? Что-то не так с моим лицом?

— Напротив. От царапин остались лишь небольшие следы.

Я соскочила с кровати и подбежала к зеркалу. И правда — подглазины почти исчезли, в зеленых глазах появился блеск, а кожа вновь приобрела здоровый оттенок.

— Сколько я проспала?

— Почти сутки. Впервые наблюдаю такой эффект от снадобья. Голова не кружится?

— Нет. Чувствую себя прекрасно.

Это была чистая правда. Энергия меня просто распирала.

— Удивительно, просто удивительно, — бормотал Алистер, рассматривая пустую наполовину бутылку.

— Я могу уйти? — осторожно спросила я.

— Дитя, не нужно поспешных решений. Подождем хотя бы пару дней. К комнате примыкает просторная веранда и сад. Ты можешь выходить и гулять — нельзя недооценивать силу свежего воздуха.

— А моя одежда?

— Твое платье выглядело не лучшим образом, пришлось от него избавиться, но не переживай, в шкафу уже есть все необходимое.

Я в задумчивости стояла перед зеркалом. Что ж, меня не попытались ни отравить, ни лишить памяти, а Алистер, судя по всему, действительно озабочен состоянием моего здоровья. А если он считает себя и своего короля эльфами, спишем это на милую чудаковатость гениального лекаря.

Два дня я провалялась в кровати, попивая чудо-лекарство Алистера, отсыпаясь, и в больших количествах поедая вкусности, которые приносил лекарь. Каша с фруктами, мед, сливки, мягкий хлеб, грибное рагу, замысловатые блюда из рыбы, травяной чай, — все казалось мне таким вкусным и непохожим на то, что я ела раньше, что я каждый раз удерживала себя от дикого желания вылизать тарелку дочиста. Глядя на мой аппетит, Алистер безумно радовался, говоря, что эльфийки едят так мало, словно питаются одним воздухом. После такого комментария я решила поубавить аппетит, чтобы не выглядеть раскормленной хрюшкой.

Чтобы я не скучала, Алистер принес мне несколько книг, иллюстрированных гравюрами. Вместе с Силмэ, который проникся ко мне неожиданной симпатией, вечерами я сидела в плетеном кресле на веранде и рассматривала древние фолианты. В них рассказывалась история лесных эльфов, что пришли в эти земли из-за Туманного моря еще до появления людей, да и расселились по здешним лесам.

Я узнала, что раньше эльфы разговаривали только на своем древнем языке, но потребность контактировать со смертными заставила их выучить грубую людскую речь, и теперь они пользовались своим древним наречием очень редко, только для проведения торжественных церемоний. Однако, как я не допытывалась у Алистера, почему сейчас из смертных никто и слыхом не слыхивал про эльфов, он ловко уходил от ответа, а меня все чаще посещала мысль: а что, если я действительно попала к бессмертным? Поэтому Алистер и не хочет ничего рассказывать. Зачем ему откровенничать, если вскоре мне придется убираться прочь. По этой же причине ко мне в комнату никто, кроме лекаря и кота (которого я подозревала в тайном шпионаже), не приходил, а мне строго-настрого было запрещено выходить. Комната всегда запиралась. Как объяснял Алистер, для моего же блага. Никому нельзя было знать, что я в замке. Анализируя все произошедшее со мной, я все же больше была склонна думать, что валяюсь в овраге с пробитой головой, а все происходящее — галлюцинация воспаленного мозга.

Вечером третьего дня я сидела на веранде, поглаживая свернувшегося рядом Силмэ и размышляя о своей дальнейшей судьбе. Алистер недавно ушел помочь какому-то бедолаге эльфу, который пытался приручить особо злобную белку, за что поплатился половиной пальца.

Внезапно легкий вечерний ветерок донес до меня звуки прелестной музыки. Моя комната находилась в каком-то тупичке, потому что с трех сторон веранду окружали похожие на хрусталь стены, а с четвертой раскинулся прекрасный дикий сад с пышно цветущими кустами и высокими деревьями. Заинтригованная, я спустилась с веранды по ступенькам, что вели в сад, и направилась сквозь заросли. Силмэ вышагивал рядом. В вечерних сумерках его гладкая шерсть отливала серебром. Чудесная музыка долетала откуда-то сбоку, и я решила пойти на звук.

Петляя между высокими деревьями и источающими аромат неизвестными мне цветами, я уткнулась в преградившую мне путь зеленую изгородь. По высоте она равнялась росшим рядом молодым деревьям. Теперь мне стала понятна хитрость Алистера, поместившего меня именно в эту комнату — из нее невозможно было выбраться привычными способами. Кот посмотрел на меня и вопросительно мяукнул.

— Знаю, — ответила я.

Пометавшись вдоль изгороди, я поняла, что никакой, даже самой маленькой лазейки, здесь нет. Но ведь музыка была совсем рядом! Я сверлила взглядом зеленую преграду, будто только от этого она могла исчезнуть. Силмэ, снова мяукнув, ловко влез по изгороди и, оказавшись наверху, снисходительно посматривал на меня, будто говоря: «Чего же ты? Давай!». Вздохнув, я подоткнула длинное платье и принялась карабкаться вверх по изгороди, что, скажу вам, то еще удовольствие. Ноги грозили вот-то сорваться, мелкие веточки цеплялись за одежду, я вспотела, но упорно продвигалась вверх. Наконец я уселась рядом с Силмэ, довольная, но уставшая. Кот легко спрыгнул вниз, приземлившись на четыре лапы, а я застонала. Как-то я не подумала о том, что еще предстоит спускаться. С такой высоты земля казалась жутко далекой. Немного отдохнув, я перекинула ногу и, покрепче ухватившись, начала спуск. Я была еще довольно далеко от цели, когда очередная подлая ветка выскочила из моих пальцев, а легкая туфелька соскользнула с ноги.

— Енот тебя раздери! — проорала я, спиной приземляясь на что-то мягкое и искренне надеясь, что в роли спасительной подушки выступил не Силмэ. Надо мной нависла усатая кошачья морда, и я выдохнула. Осторожно пошевелив конечностями и обрадовавшись, что ничего не сломала, я осторожно поднялась. Оказывается, падение смягчила невесть откуда взявшаяся высокая и густая трава. Хотя я готова была поклясться, что ее не было, когда я обозревала окрестности сверху.

Решив напрасно не ломать голову, я отыскала упавшую туфлю и снова двинулась на звуки музыки. Вьющаяся тропинка вывела меня к поляне, окруженной белыми дубами такой толщины, что обхватить их смогли бы лишь человек десять, взявшись за руки.

Я смотрела на открывшуюся глазам картину, и от удивления рот открывался помимо моей воли. Готова поспорить, туда могла бы залететь небольшая сойка и даже свить гнездо. Выяснилось, что посреди леса действительно стоит замок. Правда, из своего укрытия я видела лишь небольшую его часть: причудливое переплетение хрустальных галерей и лестниц, ведущих вверх, к кронам могучих деревьев. Никогда прежде мне не доводилось видеть такой красоты!

На поляне под деревьями было светло, словно днем. Свет разливали крупные цветы, напоминающие маленькие солнца. Вот только разливали они холодный серебряный свет. Сколько мы с мамой ни ходили по лесу, собирая травы, таких цветов нам никогда не попадалось.

Под деревьями обнаружилась пестрая компания веселящихся эльфов. Некоторые из них, едва заметные, сидели на ветвях среди листвы, болтая длинными ногами. То, что это были именно эльфы, не вызывало сомнений: острые ушки были видны издалека. Значит, Алистер не обманывал меня, и я действительно попала в скрытый от людей чудесный мир бессмертных созданий! Я осторожно выглядывала из-за кустов, рассматривая эльфов. Там были и парни, и девушки, но всех их объединяло одно — неземная красота и грация движений. Одни играли на маленьких арфах и флейтах, другие пели, а третьи танцевали. Эльфийки в своих легких разноцветных платьях кружили, словно мотыльки. И хотя на поляне царило беззаботное, на первый взгляд веселье, во всем ощущалась неясная печаль. Я не могла объяснить возникшее ощущение тоски, словно нависшее над этими неземными созданиями.

Я не хотела мешать им и обнаружить свое присутствие, поэтому, какое-то время полюбовавшись происходящим, направила свои стопы в другую сторону. Я шла по лесу, отмечая, что светящиеся цветы растут повсюду и, благодаря им, в лесу светло даже в сумерках.

Внезапно Силмэ, до этого спокойно бежавший рядом, с громким мяуканьем рванул влево и скрылся в переплетении сухих веток, выглядящих неуместно в этом зеленом краю. Испугавшись, что неразумное создание может застрять и пораниться, я полезла следом. Ветки определенно прикрывали какой-то лаз. Но куда? Пыхтя, я пыталась пробраться сквозь покрытые шипами заросли, но лишь порвала рукав платья.

— Эй, Звездный Свет, иди сюда, кис-кис! Мамочка недовольна! — звала я.

— Милая, это не самая хорошая идея, — пропел нежный голос за моей спиной.