Глава 6. Зеркала разбиваются в полночь

После успешного завершения ритуала Цецилия отправилась к себе в кабинет. Там ее ждала непочатая бутылка Шато Марго, за которую в свое время Венцель отвалил целое состояние. Было условлено открыть ее в вечер свадьбы их единственного сына — наследника крупнейшей строительной компании Венгрии и будущего главы клана Эчедов.

Колдунья усмехнулась своим мыслям: что ж, вино дождалось своего часа.

И она тоже своего дождется. Терпеть уже осталось недолго.

— Дорогой, ты к нам присоединишься? — столкнувшись с супругом в холле, с видом довольной кошки, объевшейся вкуснейших консервов, поинтересовалась колдунья.

Венцелю даже показалось, что еще немного, и она начнет мурлыкать от удовольствия. Мужчина нахмурился. Ему была не по душе затея жены, однако попытайся он вмешаться, и она бы этого ему не простила. По натуре человек неконфликтный и осторожный, взвесив все за и против, Божик предпочел остаться в стороне. Однако отмечать вместе с Цецилией ее коварную выходку он не собирался.

— Мне нужно разобраться со срочными делами, так что вы уж сегодня без меня, — отказался от совершенно незаманчивого для себя предложения и, коротко поцеловав супругу в губы, направился к выходу.

— Какие могут быть дела на ночь глядя? — послала ему вслед Йоланда.

— Я же сказал — срочные! — Не желая продолжать тягостный для него разговор, Венцель захлопнул входную дверь, а вскоре тишину полуночного сада нарушил рев отъезжающего фольксвагена.

Цецилия пожала плечами. Обернувшись к гадалке, заговорщически заулыбалась:

— Значит, празднуем вдвоем.

Йолика неодобрительно покачала головой:

— Цили, милая, ты играешь с огнем и сильно рискуешь. Когда все раскроется...

— Когда все раскроется, менять что-либо будет уже поздно.

Оказавшись в кабинете, колдунья первым делом перетащила на письменный стол два пузатых бокала, откупорила бутылку Шато Марго, и рубиновая жидкость заструилась по тонкому стеклу, собираясь на дне бокалов. Опустившись в кресло, чародейка сделала небольшой глоток и прикрыла глаза, наслаждаясь терпким вкусом дорогого французского вина.

У нее есть кровь Керестея, а теперь и кровь Эрики. Все складывается просто чудесно. Теперь уже Кальман никуда от нее не денется.

— Но ты ведь понимаешь, что для завершения твоей авантюры необходима. — Йоланда выразительно хмыкнула. — Что-то я не заметила, чтобы Эрика рвалась в постель к Керестею.

— За это я вообще не беспокоюсь, — беспечно отмахнулась Цецилия.

Ее собеседница только пригубила вина, после чего отставила бокал в сторону и в упор посмотрела на свою воспитанницу.

— Когда все тайное станет явным, тебя возненавидят все и сразу.

— Я это осознаю, но цена за долгожданное возмездие значения не имеет. — Цецилия выпрямилась в кресле, отвечая ворожее таким же пристальным взглядом, в котором, как в зеркале, отражались всполохи разожженного в камине пламени. — Ты же так радеешь за мир между кланами, и я для нас желаю того же самого. Поэтому надеюсь, ты и дальше будешь меня поддерживать.

Ответить Йолика не успела: в кабинет без стука ворвался Эчед.

— Как Эрика? — подливая в бокал вина, спросила у сына Цецилия.

— Уснула. С ней сейчас Ида.

— Завтра будет как новенькая, — продолжая ликовать в душе, довольно улыбнулась женщина.

Не обращая внимания на присутствие гадалки, а может, попросту ее не замечая, Кристиан уперся ладонями в стол, нависнув над матерью, и раздраженно процедил:

— Ничего не хочешь объяснить?

— Это ты о чем? — прикинулась удивленной ведьма.

— О том, что я обнаружил у Кальман на шее! — рыкнул Эчед. Документы под его пальцами превратились в жалкий клок бумаги, но Кристиан этого даже не заметил, не сводя с матери потемневшего от гнева взгляда.

— Ты хочешь сказать, о моем ей подарке? — ни один мускул не дрогнул на лице женщины, она по-прежнему лучилась довольством и безмятежностью.

— В поисках которого ты шарилась по моей комнате! Этот кулон должен был стать подарком для Ясмин!

— Помню, помню, ты говорил: как знак вашей вечной и несокрушимой любви. — Цецилия откинулась на спинку кресла, и то мягко спружинило под тяжестью ее тела. — Напомни, когда ты его купил? Сразу по возвращении из России. И так до сих пор и не подарил.

— Я ждал подходящего момента, — поморщился ведьмак, раздосадованный иронией, сквозящей в голосе матери.

— Миллион форинтов на него спустил... — мягко продолжала Цецилия, а потом, выпрямившись, резко заявила: — И не дождался бы! Жаль пропадать такой красоте. Миллион форинтов, знаешь ли, на дороге не валяется. И в твоей тумбочке у кровати ему тоже делать нечего.

— А на Эрику тебе, значит, миллиона не жалко?! — взорвался Эчед.

— Разумеется, нет. — Колдунья приняла удивленный вид, как будто ее сын ляпнул какую-то глупость. — Она ведь скоро станет членом нашего клана.

— Вообще-то Кальман еще присягу не давала и надолго задерживаться здесь не собирается, — мрачно заметил Керестей.

— Еще не давала, но скоро даст. Это лишь вопрос времени. И вообще, если тебе было так неприятно видеть на Эрике свой подарок...

— Твой! — гневно прошипел колдун.

— Хорошо, мой… — покладисто согласилась Цецилия. — Мог бы все ей рассказать и попросить вернуть тебе украшение.

— И как бы это выглядело?

— С каких это пор ты стал таким щепетильным в вопросах соблюдения этикета? — хмыкнула Цецилия.

Кристиан сощурился, вглядываясь в лицо матери, пытаясь понять, что та затевает. Так и не сумев разгадать даже приблизительную суть ее замысла, но мысленно пообещав себе во всем разобраться, схватил бутылку Шато Марго со словами:

— Я это заберу.

— Есть повод для праздника?

— А у тебя? — хмуро бросил ведьмак и вместе со своим трофеем вышел из кабинета, не забыв напоследок яростно хлопнуть дверью.

— Я тоже уже пойду, — засобиралась Йолика.

С того самого мгновения, как Эрика спустилась в подземелье, ее не покидало ощущение, что с появлением в Будапеште этой девушки негласная война кланов, вместо того чтобы наконец закончиться, вспыхнет с новой силой.

Очень скоро все изменится, и гадалка опасалась, что изменится далеко не в лучшую сторону. Предчувствие неизбежного тяжестью оседало у нее в груди, душило изнутри.

— Обдумай все еще раз, прежде чем делать следующий шаг, — на прощание напутствовала свою воспитанницу Йолика, а заглянув той в глаза, поняла, что ее слова так и не достигли слуха Цецилии.

В последнее время Эчед не слышала никого, кроме себя.

Йоланда смутно помнила, как добиралась до города, как въезжала во двор, окруженный безликим девятиэтажками. Как хрустел у нее под ногами свежевыпавший снег, пока она шла к подъезду. Как поднималась, почти на ощупь, по лестнице. Не потому что было темно — глаза застилали размытые картины будущего.

Образы непонятные и оттого еще более пугающие.

— Что же мы сегодня натворили... — бормотала колдунья, дрожащей рукой пытаясь нашарить ключи в сумке, а нащупав брелок, нервно за него потянула.

Щелкнул замок, Йолика толкнула дверь и буквально ввалилась в темный коридор. Не разуваясь и не зажигая свет, прошла в зал, в котором, стоило только переступить порог, вспыхнули свечи, расчертив комнату кривыми тенями. Опустившись прямо на пол, Йолика извлекла из резной шкатулки колоду гадальных карт. С трудом удалось удержать ту в руках: подушечки пальцев жгло от прикосновения к картам. Одну за другой Йоланда выкладывала их перед собой, пока взгляд не остановился, словно остекленев, на изображении скелета в латах с черным знаменем в руке.

— Смерть... — прошептала дрогнувшим голосом ворожея. — Она пришла за нами.

Затуманенный взгляд скользнул по комнате, словно колдунья опасалась обнаружить в углу притаившуюся даму с косой. Но вместо этого она увидела, как из рамы, обрамлявшей старинное зеркало на стене, сочится кровь. Темные капли сползали по тусклой глади, падая на пол. Тихий треск — стекло прочертила трещина. Йолика едва успела зажмуриться и прикрыть лицо рукой: зеркало разбилось, брызнув во все стороны осколками.

Которые (сейчас гадалка это понимала как никогда ясно и четко) уже ничто не способно будет собрать и вновь превратить в единое целое.

Проснулась я в приподнятом настроении и даже не сразу сообразила, с чего это вдруг такая счастливая. Сладко потянувшись, зевнула да так и замерла с открытым ртом. Сонную хмарь из головы стали вытеснять воспоминания о минувшей ночи, животрепещущие и яркие, но, как ни странно, не сумевшие понизить градус моей радости. Наоборот, я довольно улыбнулась и блаженно зажмурилась.

Все позади. Я выдержала!

Было больно. Очень. Однако все неприятные ощущения остались в прошлом. А в будущем меня ждет столько всего нового, захватывающего и интересного.

Ведь теперь я самая настоящая ведьма!

На этот моменте следовало выбраться из-под одеяла и от души попрыгать на кровати. Никогда такими глупостями не занималась, но ведь все бывает впервые. Протестировать на прочность матрас я не успела: в дверь коротко постучали, и в комнату вошла уже знакомая мне служанка — симпатичная черноволосая девушка по имени Ида.

Интересно, а она тоже ведьма, или ей, бедняжке, регулярно ретушируют память? А может, стребовали с нее какую-нибудь магклятву за молчание, ну или просто хорошо платят.

— Уже проснулись? — Служанка улыбнулась. — Скажу хозяйке.

— А который час? — Прикрывая ладонью рот, из которого так и норовил выпрыгнуть очередной зевок, я сонно огляделась в поисках телефона. Тот обнаружился на прикроватной тумбочке. Выключенный.

— Половина одиннадцатого, — остановившись в дверях, ответила Ида.

— Ой! Я завтрак проспала!

— Нет, нет, не вставайте! — воскликнула девушка, заметив, с какой решительностью я откинула одеяло. — Завтрак вам принесут в постель.

Просить меня дважды не было нужды. Из-за резкого движения картинка перед глазами смазалась, как если бы я смотрела на палитру художника, на которой он смешивал краски. Снова зарывшись под одеяло, я окликнула девушку, прежде чем та успела прикрыть за собой дверь:

— Ида, а кто дома?

— Только госпожа. Господин Венцель и Керестей уехали на работу.

Здорово!

Еще здоровее было бы, если бы Эчед застрял на этой своей работе до следующего года.

Ида ушла докладывать госпоже о моем пробуждении, а я снова потянулась и, прежде чем заняться телефоном, замерла, пытаясь почувствовать в себе силу.

Вот ведь, не чувствуется...

Так и не сумев нащупать хотя бы смутное присутствие магии, уткнулась взглядом в мобильник, мысленно приказывая тому оторваться от тумбочки и прилететь ко мне в руку. Как бы не так. Даже не сдвинулся, гад! Подвявшая в вазе роза ни в какую не желала оживать, а перышко, выдернутое из подушки, не спешило волшебным образом слетать с моей ладони.

В конце концов я попросту его сдула. Тяжело вздохнув, потянулась за телефоном. Внутри занозой, болючей такой, с каждой секундой вонзающейся все глубже, засела мысль: а может, магической силы во мне нет и не было и никакая я не ведьма? Решив не расстраиваться раньше времени, постаралась отогнать от себя неприятное предположение, дождалась, пока экран загорится, а спустя секунду-другую телефон разразился громким пиликаньем, сообщая о пропущенных звонках и непрочитанных эсэмэсках.

К счастью, тревогу били не родители. Они вообще тактично решили меня не дергать, не отрывать от романтического отпуска (да уж, романтичнее не придумаешь) и смиренно ждали, пока я сама не выйду на связь. Роль паникера на этот раз досталась Этеле.

После просмотра сообщений стало ясно, почему он вчера так и не приехал. Оказывается, у него разрядился телефон, а он этого даже не заметил. Вечером, включив его и узнав о моем приглашении, ведьмак помчался к Эчедам, но на полпути, как назло, у машины заглох мотор и недозаряженный телефон снова вырубился. Этеле не повезло застрять за городом, в самый разгар метели, поэтому бедняга чуть в снеговика не превратился, пока его не подобрал один сердобольный водитель, направлявшийся в город. Вернувшись домой, он первым делом попытался связаться со мной, но я к тому времени уже валялась без сознания. Как и мой телефон.

Пробежав взглядом по последнему сообщению, я набрала Этеле, и мы условились, что он заедет за мной около пяти, чтобы продолжить мое знакомство с венгерской столицей.

— И хватит за меня беспокоиться, — весело сказала я, уже прощаясь, и нажала отбой.

Вовремя: в комнату вошла Цецилия. В руках она держала переносной столик, а на нем — поднос, от которого исходил ну просто умопомрачительный аромат.

Только сейчас, при виде тостов с джемом и огромной чашки кофе, я поняла, насколько голодная.

— Как самочувствие? — пристраивая всю эту вкуснятину у меня на коленях, участливо поинтересовалась ведьма.

— Чувствую себя отлично. Только... — я замялась. — Ничего в себе не чувствую. Ну силу то есть.

Цецилия снисходительно улыбнулась:

— Наберись терпения, милая. Мы сняли блок, и Анталь проверил твою ауру. Поздравляю! Ты стопроцентная потомственная ведьма.

Прозвучало торжественно.

— Однако сила не пробуждается по щелчку пальцев, Эрика. Так не бывает.

Я вздохнула:

— И долго придется ждать?

— От нескольких часов до нескольких дней, — неуверенно предположила Эчед, опускаясь на край кровати. — Признаться, ты первая, с кого я сняла магический блок, а уж со столь сильными чарами мне и вовсе сталкиваться не приходилось, так что. Я могу только гадать.

Наверное, я совсем сникла, потому что колдунья оптимистично заключила:

— Не беспокойся, раскроем мы твой дар. Не сегодня, так завтра. К Рождеству так точно.

Оптимизма мадам Эчед было не занимать.

— Главное, что ты выдержала и находишься здесь, под моим надзором, а значит, ничего плохого с тобой не случится.

— Вечером за мной заедет Этеле, — поспешила предупредить я, чтобы она не думала, что буду торчать в четырех стенах все свои рождественские каникулы и ждать, когда же ее величество сила изволит во мне пробудиться.

Может, показалось: Цецилия как будто собиралась нахмуриться, но тут же передумала. Черты лица ее разгладились, и она снова улыбнулась.

— Ну и замечательно! Когда ты с ним, я тоже спокойна. Главное, не снимай оберег.

— Взгляд чародейки задержался на кулоне, о котором я уже успешно забыла. — А сейчас ешь и отдыхай. До вечера я бы тебе посоветовала оставаться в постели.

В постели так в постели. Буду бездельничать, но не бездействовать: продолжу искать в себе колдовской дар.

Часов до четырех я медитировала в кровати, другими словами, пыталась ощутить в себе хотя бы зачатки магии, но так и не преуспела в этом занятии. Когда телефон пиликнул снова, сообщая, что Этеле уже выехал из города, я подхватилась и помчалась в душ превращаться из лохматого нечто в привычную Эрику.

Впрочем, выглядеть сегодня, как обычно, девочкой-припевочкой, мне не хотелось. Пусть я еще не стала ведьмой в полном смысле этого слова, но самый важный шаг к тому сделан.

Первый шаг в новую жизнь.

По такому случаю (будем считать, что сегодня у меня второй день рождения) я не поленилась накраситься: глаза подвела и на губы нанесла сочного ягодного цвета помаду. Хорошенько отутюжила волосы, оставшись очень довольной достигнутым результатом. Довершало образ Эрики-ведьмы облегающее фиолетовое платье с разрезами — единственное из захваченных с собой теплых вещей, если не считать джинсов и свитера, в которых прилетела.

Мне срочно требовалась экскурсия по магазинам.

Сунув ноги в сапожки на танкетке и набросив куртку, обмотала шею длинным шарфом, а шапку с помпоном утрамбовала в сумочку. Послав очаровательной незнакомке из зеркала воздушный поцелуй, поспешила вниз: автомобиль Этеле как раз въезжал в ворота.

— Привет! — улыбнулась я ведьмаку, забираясь в машину.

— Ты как? Точно все в порядке? — даже не удосужившись поздороваться, сразу приступил он к допросу и параллельному сканированию меня взглядом.

— Все не просто в порядке, все просто супер! — Пришлось стянуть шарф и куртку: обогреватель в машине работал на полную катушку.

Батори посмотрел на меня еще более внимательно:

— Выглядишь по-другому.

— Надеюсь, лучше? — прозвучало на удивление кокетливо.

— Я бы сказал, опасно, — с невозмутимой миной заявил его ведьмачество, после короткой паузы добавив: — Хочется смотреть на тебя, а не на дорогу. А это чревато происшествиями.

Прежняя Эрика от такого комплимента уже бы вовсю краснела, а новая только довольно улыбнулась и пристегнула ремень безопасности.

— Что за кулон? — Сделав над собой усилие, Этеле все-таки сосредоточился на дороге, прежде одарив меня таким взглядом, что даже Эрике-ведьме захотелось напялить куртку обратно.

Ну или хотя бы подтянуть повыше платье, чтобы выреза на нем не осталось.

— Подарок Цецилии.

— С чего такая щедрость? — хмыкнул колдун.

— Ты вот так сходу можешь определить стоимость украшения? — спросила я недоверчиво.

— В этом нет ничего сложного.

Видимо, это только я одна такая в плане драгоценностей ничего не понимающая.

— У меня для тебя, кстати, тоже есть подарок. По случаю инициации, — с загадочным видом сообщил Батори.

Интересно, а градус хорошего настроения может зашкаливать? Мой так точно сегодня зашкаливал.

— И когда ты мне его подаришь?

— За ужином в ресторане, — одними уголками губ улыбнулся парень.

Хм... Надеюсь, мне не придется, как героине какого-нибудь голливудского фильма, вылавливать из бокала с шампанским обручальное колечко. Надеюсь, это в принципе будет не колечко, а просто безделушка на память.

Я тут же себя успокоила, мысленно напомнив себе, что Этеле не из тех людей, которые любят форсировать события. Да и нечего нам пока еще форсировать. Нет между нами никаких событий. Отношений в смысле.

— Столик заказан на восемь, до этого можем погулять. Любишь новогодние ярмарки?

— Я люблю все новогоднее.

— Накупим твоим сувениров, — продолжал фонтанировать идеями Батори.

— Которые я привезу с Гоа? — уточнила, негромко хмыкнув.

— Прости, забыл, что твои близкие не в курсе. — Этеле включил дворники, потому что назойливые снежинки продолжали липнуть к стеклу, стирая дорогу, с обеих сторон окруженную черной стеной утопавших в снегу деревьев, и вдруг неожиданно предложил: — Ну так может стоит им рассказать?

Впору было, следуя сюжетам все тех же зарубежных кинороманов, забираться под стол и ползти к выходу.

Ползти я, конечно, никуда не стала, только, нервно улыбаясь, промямлила:

— Этеле...

— Открой, — попросил колдун.

— Правда, не стоило.

— Открой, пожалуйста, — тихо, но твердо повторил он.

Мамочки.

Мысленно уговаривая себя не жмуриться, подтянула коробочку поближе и медленно ее раскрыла.

— Это браслет, — выдохнула я облегченно и даже не сразу сообразила, что прижала ладонь к груди, как если бы у меня сердце вот-вот готово было из нее выпрыгнуть.

Надеюсь, Этеле решил, что от восторга.

На белом атласе лежал свернувшийся змейкой браслет, свитый из трех цепочек: серебряной, золотой и черной.

— Знаю, ты равнодушна к украшениям, но когда его увидел, сразу подумал о тебе. Мне казалось, он тебе должен понравиться.

— Очень красивый, — сказала я совершенно искренне и замолчала, не зная, стоит ли вообще его принимать.

Словно прочитав мои мысли, Этеле вкрадчиво проговорил:

— Это просто дружеский знак внимания. Мне будет приятно, если ты не станешь от него отказываться.

Он смотрел на меня с затаенной надеждой в глазах, и мне духу не хватило вернуть браслет обратно в футляр.

— Буду рада его принять. — Я протянула венгру руку. — Не поможешь?

Вскоре мое запястье украшал еще один ведьмовской презент.

— Еще приятней мне будет видеть его на тебе. Хотя бы пока ты будешь в Будапеште, — продолжал гипнотизировать меня колдун своими голосом и взглядом.

— Думаю, я смогу это устроить, — отшутилась неловко и потянулась за бокалом, собираясь прикончить оставшееся шампанское.

Оно мне сейчас не помешает.

Наверное, почувствовав мое смущение, Этеле поспешил сменить тему, принялся рассказывать о том, что может испытывать одаренный в первые дни после пробуждения силы. Я сидела, ложку за ложкой отправляя в рот воздушный десерт, и с жадностью ловила каждое его слово.

— В идеале, — говорил он, — неделю-две лучше вообще не выходить из дома, чтобы не случилось неожиданного выплеска силы на людях.

Вот почему Цецилия выглядела немного обеспокоенной, когда я заявила, что вечером поеду в город.

— Еще нужно держать под контролем эмоции, особенно негативные. Стараться не нервничать, не злиться. Это тоже может спровоцировать непредвиденное.

— Я спокойна как удав и довольна как слон, — заверила я ведьмака, мысленно приказав себе расслабиться и получать удовольствие, чтобы не случилось ничего непредвиденного.

Удовольствие я получала в ресторане, пока мы с Этеле непринужденно болтали. Он старательно избегал щекотливой темы отношений, и я тоже решила ее не касаться. По крайней мере, не на людях, чтобы ненароком не разнервничаться и не продемонстрировать всем посетителям этого фешенебельного заведения свою силу.

Мало ли, какой она окажется.

Удовольствие я получала и в машине, пока мы ехали в ночной клуб, смеялись и шутили. И даже когда Этеле завел меня в глухой переулок, я продолжала испытывать один только позитив.

— Нам точно сюда? — огляделась по сторонам в поисках входа в клуб.

Вместо ответа ведьмак провел рукой по бугристой кладке, и я заметила кончик татуировки, замерцавшей у него на запястье — свернувшийся кольцом дракон на фоне трех волчьих клыков, образовывавших букву «Э».

— Ой! — Невольно отступила на шаг, когда стена перед нами разверзлась тьмой, и Этеле устремился в нее, потянув меня за собой.

Мне даже это понравилось, и, несомненно, я бы продолжила получать удовольствие от всего происходящего, если бы первым, кого увидела в «Камелоте», не оказался Кристиан.

Едва не простонав вслух: «Опять он!», поняла, что остаток вечера обречен.