Глава 1

Юлиана

— Дурная ты, Юлька, — выдает мне характеристику Дана.

Подруга у меня «добрая». Очень. Ничего не скажешь. Но, за то честная.

— Что тут думать? — Аличева продолжает свои размышления, допиливая последний ноготь. Разворачивает мою кисть к себе и сравнивает длину ногтевой пластины с другими. Находит только ей видимый изъян и убирает его парой уверенных движений. — Ты море хоть раз видела?

— Нет. Я и на самолете никогда не летала.

— Вот! — В многозначительном жесте поднимает пилку Дана. — И что тебе мешает сделать это сейчас? Приглашение есть — раз. Даже перелет оплачивают — два.

— Перелет я могу оплатить сама.

— Неважно. — Тут же отмахивается Дана. — Главное — тебе не надо париться с проживанием. И море в окно видно! Соглашайся, пока твой отец не передумал. Да даже если он передумает, все равно пора намочить свою задницу в море, Юлиан. — Полным именем подруга называет меня крайне редко, да я и сама больше откликаюсь то на Юльку, то, чуть реже, на Аню.

В чем-то Дана права. Я, действительно, в свои двадцать шесть ничего, кроме родного города не видела. Если, конечно, не считать поездки в Москву, когда мне было пять или шесть лет. Но никаких ярких воспоминаний от самой Москвы у меня не осталось. Хотя я прекрасно помню, как бегала по вагону за одним противным мальчишкой, который отобрал у меня пупса.

— Дана, я же там никого не знаю.

— И что?! Ты что, думаешь, народ, когда едет на море, то всех на пляже знает? Особенно на нудистском. — Хихикает над своей же шуткой.

— Да при чем тут народ?

— Да при том! Смотри на это как на отпуск, а не приглашение на чью-то там свадьбу. Все. Точка. «Лапки», — так ласково Дана называет маникюр и педикюр, — я тебе сделаю. Насчет профессионально пилинга тоже договорюсь. Время позволяет. Все. С тебя будет подробный фотоотчет. Глядишь, может, и подцепишь какого-нибудь красавчика, пока не будет строгого контроля твоей маман.

Вот как раз мама и есть главная проблема. Она категорически против этой поездки, как, впрочем, и любой другой, хотя отец не раз приглашал меня в гости. И не потому, что я встречусь с его новой семьей, а потому, что когда-то там маме нагадали, что я могу пострадать в дороге. И поэтому никакой вид транспорта ни наземный, ни, тем более, воздушный она не рассматривала. Никак. То же самое было, когда я собралась сдавать на права. «Юлиана, ты разобьешься!» — это был ее единственный аргумент против моего желания. Поэтому учиться вождению мне пришлось тайком. И, кстати, никто и ничто (даже ни один бордюр) не пострадал.

— Ну что, дорогая. Каким цветом покрывать будем?

У меня натуральные светло-русые волосы и обычно я использовала неяркие, нюдовые оттенки как в одежде, так и в маникюре. Но почему-то сейчас захотелось чего-то яркого, сочного, свежего.

— «Спелая вишня» есть?

— Вишня, вишня… — Мурлычет известный мотив Аличева. — Вот. — Дана показывает палитру красных оттенков и выделяет темно-вишневый цвет с блестками. — Пойдет?

— Идеально!

* * *

Почему-то когда не надо время тянется до бесконечности, а когда надо — мелькает как один миг. Вот так и у меня: я совершенно не заметила, как наступило утро моего первого в своей жизни вылета. Миниатюрный чемодан, который мне подогнала Дана, уже стоял у порога. На нем устроилась небольшая сумочка и… зонт?

— Мама, а зонт зачем?

Мы с Даной тщательно, чуть ли не до последнего грамма, выверили вес ручной клади, и лишние предметы уже никак не вписывались.

— Ты погоду видела?

Да, погода немного подпортилась. За ночь небо затянуло хмурыми тучами, но дождя пока не было, хотя в воздухе уже пахло влажностью.

— Видела. Но куда я его засуну?

— В руки, — продолжает упрямо стоять на своем мама. — Юлиана, может, ты все-таки останешься дома? — Снова заводит старую песню. — Смотри, даже погода «говорит», что ехать не стоит.

— Мама! Погода нормальная! Тучи — это еще ни о чем не «говорит».

— А если отменят рейс?

— Значит, полечу позже. — Перекидываю ремешок сумочки через голову, беру в руки несчастный зонт, решив, что лучше «забуду» его где-нибудь, и удлиняю ручку на чемоданчике. — Все, мам, пока. Не накручивай себя, пожалуйста. В самолете пользоваться телефоном запрещено, — напоминаю ей на всякий случай.

— Я знаю. — Всхлипывает мама.

Ну началось!

— Так, все! Я пошла. — Смотреть на мамины слезы и успокаивать ее сегодня нет ни времени, ни желания. Чмокаю маму в щеку и выхожу из квартиры. Хорошо, хоть провожать в аэропорт она не поедет — не успевает по времени на работу.

Вдыхаю полной грудью прохладный утренний воздух. После двухнедельной жары это настоящее блаженство! Дышу, жадно глотая кислород, пока водитель пристраивает мой чемодан в багажник, и сажусь в такси.

— Отпуск? — интересуется он, накидывая ремень безопасности и показывая мне.

Спохватываюсь и тоже пристегиваюсь.

— Да! — отвечаю, довольно растянув губы в улыбке.

Отпуск. Долгожданный. Первый за всю жизнь. Потому что время, проведенное летом на даче, нормальным отпуском я не считаю.

Аэропорт встречает меня яркими огнями и разноцветными вывесками. Я с восхищением разглядываю все по сторонам, как Алиса, попавшая в Страну Чудес. Я прекрасно помню четкие инструкции Даны: пройти регистрацию, получить посадочный талон, и прочее.

Ничего сложного.

Отправляю маме несколько фотографий «с места событий», чтобы она не нервничала. До вылета остается еще больше часа, когда я пытаюсь найти свободное место в зале ожидания. Никогда бы не подумала, что столько народа «летает». И хотя Дана говорила, что аэропорт у нас небольшой, мне он показался огромным и шумным.

Пристраиваюсь, наконец, в уголочке и выдыхаю, жадно осматривая все по сторонам. Объявляют посадку на какой-то рейс, и все сразу оживает. Некоторые ожидающие встают и идут к зоне выхода. Так повторяется несколько раз, и поэтому, когда начинается посадка на мой рейс, я уверенно иду в нужном направлении.

Дана была права — ничего сложного.

Выхожу на улицу и неожиданно ежусь от пронизывающего ветра. В ярко освещенном здании аэропорта было тепло и светло, и такая смена ударяет резким контрастом. Словно я вышла в другой мир. Придумается же такое!

Уже рассвело, но утро выглядит серым и пасмурным. Неприветливым.

— Давайте помогу. — Какой-то мужчина с легкостью поднимает мой чемодан в автобус, пока я медлю, разглядывая небо.

Хочу возразить, что он не тяжелый, но мой чемоданчик уже занесен в автобус.

— Спасибо! — благодарю и встречаюсь взглядом с неожиданным помощником.

На меня смотрят самые красивые глаза, которые я когда-либо видела. Теплый бархатный взгляд завораживает, а цвет радужки такой необычный, что я не сразу нахожу ему точный оттенок. Такой яркий, глубокий, насыщенный. Цвет амаретто с переливами переспелой черешни у самого зрачка.

— Первый раз вижу девушку с таким скромным багажом, — комментирует мужчина, возвращая меня в реальность.

На вид ему не больше тридцати, но выглядит он явно старше из-за бороды, которая сейчас так популярна.

— А, так это только косметичка, — отвечаю, чтобы не разрушать стереотипы человека. Не признаваться же ему, что Аличева забраковала весь мой багаж и демонстративно выкинула практически все, что я сложила, оставив купальник, вечернее платье и пару сарафанов, которых, по ее мнению, мне «за глаза» хватит. Туфли она заставила меня надеть сразу, а «все остальное купишь себе там» — это был самый веский аргумент.

Добродушный мужской смех музыкой звучит в моих ушах, и я совершенно забываю о ненастной погоде и переживаниях перед своим первым полетом.

Автобус плавно едет по бетонным плитам аэродрома, и низкое свинцовое небо уже не так пугает. Но возле трапа я снова ежусь от пронизывающего ветра, радуясь, что надела на себя тоненький джемпер. В воздухе пахнет сыростью и приближающимся дождем.

«Так, Юлиана, — успокаиваю саму себя. — Соберись! Вон сколько людей рядом, а дрожишь только ты».

И пока не понятно, дрожу я от ветра или от страха. Разглядываю все по сторонам, впитывая в себя первые впечатления. Почему-то самолет кажется не таким большим, каким я себе его представляла. Да и рядом стоящие тоже. Когда доходит моя очередь, я неуверенно делаю шаг на первую ступеньку трапа, подтягиваю ручку чемодана, но совершенно не чувствую его веса. Оборачиваюсь назад и снова ловлю взгляд черешневых глаз.

— Я подниму вашу «косметичку», — улыбается мужчина.

И почему-то мне ужасно хочется посмотреть на «настоящее лицо» незнакомца, сбрив его бороду.

— Спасибо, — улыбаюсь в ответ.

Холодный поток вновь обдувает, и я невольно обнимаю себя руками.

«Господи, Юлиана, какая кофта? Тебе в купальнике будет жарко! Ты бы еще с собой шубу взяла», — вспоминаю «нравоучения» Даны.

Сейчас я бы точно не отказалась и от шубы или, на крайний случай, от пледа. Придет же такое в голову! У меня, можно сказать, исторический момент всей моей жизни, а я о пледе думаю!

Но, попадая в салон самолета, чувствую тепло и уют. Прохожу вперед и критически сверяю цифры на своем посадочном талоне с указанными номерами мест, неуверенно проходя чуть дальше середины. Нахожу заветные цифры и только тогда вспоминаю про свой чемодан!

— О, так мы еще с вами и соседи, — доносится сзади, и мужчина легко убирает мою поклажу на багажную полку.

— Спасибо вам. Так неудобно получилось. — Пытаюсь извиниться за свою беспечность.

— Ничего страшного. Вы присядьте, а то мы с вами создаем «пробку».

— Ой…

Проход в самолете ужасно узкий и разойтись на нем очень проблематично. Сажусь возле иллюминатора. Это единственное, от чего я не смогла отказаться, несмотря на все доводы Аличевой.

— Какой смысл переплачивать? — возмущалась подруга.

— Дана, отстань! Я хочу у окошечка!

— У окошечка она хочет! — Еще и передразнила! — Ты все равно будешь спать. Что там еще можно делать? — ворчала на меня Дана.

Ненормальная! Чтобы я и проспала свой первый полет?! Да ни за что!

В «окошечке» ничего интересного пока нет, и я направляю свое внимание на пассажиров, которые идут друг за другом и почему-то вызывают у меня ассоциацию с большой гусеницей. Иногда также встают в «пробку», пока впереди идущий не разместит свой багаж и не займет место. Мой взгляд цепляется за мужчину в рясе. Если бы не особый покрой его одежды, я ни за что бы не признала в нем служителя церкви. Аккуратная бородка практически как у каждого второго мужчины, волосы стянуты в тугой хвост. Но самое удивительное — он садится в нашем ряду. Я даже дар речи теряю, когда он произносит простое:

— Доброго дня! — пожимает руку моему соседу, который вел переписку в телефоне. Легким наклоном головы приветствует меня и занимает свое место.

— Здравствуйте, — лепечу еле слышно.

Не знаю, что я ожидала, но никаких церковных слов или фраз он не произносит. Просто священник. Просто в самолете. Интересно, он летит «по делам» или тоже в отпуск? А священники купаются в море? А как?

Мне становится самой стыдно за свои мысли.

Легкий гул двигателей резко выкидывает все из моей головы, и я замираю. Внимательно слушаю инструктаж перед полетом, сопровождающийся движениями двух стюардесс и одного стюарда. Проверяю ремень безопасности и, кажется, даже не дышу.

— Боязнь высоты? — интересуется мой сосед, видимо, заметив, что я крепко вцепилась в подлокотники.

— Н-не знаю. Я первый раз… — признаюсь.

— Это не страшно, — успокаивает он. — Как в большом автобусе.

Пока самолет выезжает на взлетную полосу, смотрю в иллюминатор.

— С Богом, — доносится рядом, и меня слегка вжимает спинку сиденья, когда самолет набирает скорость.

— Можно открыть глаза. Мы уже в воздухе. — Касается моего уха.

— Д-да? Уже? — Высовываю взгляд в «окошечко». — Боже! — вылетает невольно, и я кошусь в сторону священнослужителя. — Извините.

— Не нужно извиняться. Ничего плохого в этом нет. Бог всегда с нами, — отвечает добродушно, и я немного выдыхаю.

Ну, если Бог рядом, то все же будет хорошо?