Глава 21

Юлиана

Поднимаю взгляд на Богдана, и мое сердце против воли ускоряет ритм. Не могу равнодушно смотреть в его глаза. В них есть что-то завораживающее. Они зовут, манят, затягивают и не отпускают. Чувствую тепло мужской руки и легкий укол ревности, что дочка выбирает его, а не меня. Маленькая предательница!

Наверное, мы бы так и сидели, не разрывая зрительный контакт, если бы не Снежана, которая начала беспокойно елозить и сжимать ножки. Она тянет ко мне ручки, словно хочет слезть, и тут же опускается назад.

— Снежа, иди ко мне скорее. — Хочу взять ее, чтобы посадить на горшок.

Сама она еще не просится, но по поведению можно догадаться, когда дочь хочет в туалет.

— Поздно, — произносит Богдан, смешно морщится, но сам сидит, не шелохнувшись, чтобы не мешать «естественному процессу».

Виновато смотрю на него, словно это я «накосячила».

— Она без подгузника, да?

— Без. Сыпь же…

— Боже… Прости, — извиняюсь, но самой смешно. — Надо было приподнять ее…

Богдан качает головой.

— Тетя Дана на этот счет выдала четкую инструкцию: не пугать ребенка. Иначе меня дисквалифицируют, — заявляет на полном серьезе.

Дочь снова начинает елозить. Все верно: в мокром моя малышка сидеть не любит.

— Снежана, ну как так-то, а?

— Все нормально. Не ругайся. Она тут ни при чем. — Богдан нежно убирает непослушные кудряшки с личика Снежаны.

Еще как при чем. Беру дочь на руки и невольно бросаю взгляд на мокрые брюки Богдана. Что сказать? Снежана очень постаралась. Но я почему-то еле сдерживаюсь, чтобы не засмеяться. Никогда не забуду, как оставила дочь без подгузника, а потом сама проснулась с подмоченной «репутацией».

Если переодеть дочку не проблема, то с Богданом в этом плане оказывается сложнее — мужской одежды у нас нет. Никакой. А на улице не лето. Да и начало апреля выдалось холодное.

— Мам. — Заглядываю в кухню.

— А?

— Ты можешь купить мужские брюки и… белье с носками. Или мне Данке позвонить?

Мама замирает с ножом в руке и широко распахивает в удивлении глаза. Не хочу представлять, о чем она сейчас подумала.

— Снежана… — Одного слова оказывается достаточно, чтобы мама начала хохотать чуть ли не до слез.

— Ох, внученька, «молодец» какая.

— Мама!

— Что, мама? Две няньки, а не справились. У нас с ней за два дня ни одних мокрых штанишек не было. — Мама многозначительно качает головой, очень тонко намекая, что не до ребенка нам было.

— Мам…

Для меня немного странно, что она так легко допустила Богдана. Ведь сколько я себя помню, мужчинам она никогда не доверяла. А тут оставалось только строить догадки.

— Сейчас схожу. — Споласкивает руки и выходит из кухни.

Натыкается на Богдана, и с самым «серьезным» выражением лица интересуется:

— Богдан, ну как так-то?

— Сам не ожидал, Марина Олеговна… — Богдан извиняюще разводит руками. — Насквозь, — добавляет гордо.

Только мне кажется, что ему нисколечко не стыдно, а наоборот, потому что выглядит он ужасно довольным. Протягивает маме свою карту. Мама хмурится, но брать не решается.

— Возьмите. — Настаивает Богдан и называет пароль.

— Я даже не знаю, что у нас тут есть рядом, — бормочет мама. — А вдруг не понравится, или не модно будет? Может, я сама пока оплачу?

— Возьмите. Придется обойтись без «брендов». Что уж теперь. — Шутит Богдан. — Их все равно Снежана не оценит.

— Не оценит, это точно. А у нас и подходящего ничего нет. Ну, Снежана. Постаралась. Такое даже курткой не прикроешь, — замечает, хохотнув, мама.

В коридор выползает виновница «происшествия».

— Ты попку ей присыпала? А-то нам только новых высыпаний не хватало, — ворчит строго, мгновенно становясь серьезной, и переводит взгляд на Богдана, явно собираясь что-то сказать, но молчит.

— Марина Олеговна, — произносит Богдан испуганно, видимо, не так поняв хмурый взгляд мамы. — Мне ничего присыпать не надо. — Осторожно отнекивается и даже на шаг отходит.

— Да я не про то… — Мама качает головой. — Так, ладно. Я — за штанами, а вы тут уж как-нибудь присмотрите за ребенком, пожалуйста. Богдан, ты бы снял мокрое.

— Так я это… в чем останусь-то…

— Может, посушить феном? — Предлагаю временное решение «проблемы».

— Не надо. — Противится Богдан, посмотрев на меня так, будто я штаны прямо на нем сушить собиралась.

Надевает на себя кухонный фартук, чтобы не светить мокрым пятном, которое очень сильно бросается в глаза на его светло-серых брюках.

— Что ты сказал маме? — спрашиваю, когда мы остаемся вдвоем. Точнее, конечно, втроем, но Снежана не в счет, она все равно ничего не понимает. А мне как-то не особо верится в слепую доверчивость своей мамы.

— Ты имеешь в виду про нас?

Его «нас» сбивает меня с толку.

— Да, — отвечаю с запинкой, но своим ответом я сама признаю это как факт.

— Ты знаешь, по большому счету, ничего. После «стажировки» под контролем тети Даны других проверок не понадобилось. Да и потом Марина Олеговна действительно была измотана, она еле держалась на ногах.

Это многое объясняет. Аличева просто так никого к своей любимой Булочке близко не подпустит.

— Юлиана, — зовет меня Богдан, и я поднимаю на него взгляд. — Я, конечно, не в том сейчас виде, чтобы выдвигать какие-то предложения…

Он так забавно показывает на себя, что я не сдерживаю смешок. Ведь специально сделал акцент на это, чтобы сгладить повисшее напряжение.

— Из вариантов, что ты подобрала, выбери квартиру, чтобы вам со Снежаной было в ней удобнее.

* * *

— Он так и сказал? — Уже второй раз спрашивает у меня Аличева и сама себе же отвечает:

— Ну а что? Все правильно. Не будет же он постоянно приходить к вам в «гости». Вряд ли мужик только для этого сюда приехал.

Меня немного пугает такой настрой и уверенность Даны.

— Дана, мне кажется, ты слишком торопишь события.

— А чего ждать? Вы уже сколько времени потеряли?

— Я его совсем не знаю, Дан. — Пытаюсь донести до подруги истинное положение.

— И что? Можно подумать, когда вы делали Снежанку, ты его лучше знала. — Со смехом хмыкает Аличева. — Как раз и узнаешь как следует. А-то, мало ли, вдруг ты пропустила что-то важное. — Хихикает и многозначительно играет бровями. — А там, глядишь, и братик у Снежки появится.

— Дана!

— Что, Дана. Юль, ты совсем слепая? Или глупая? Богдан нормальный мужчина.

— И как же ты это выяснила? — Не могу сдержать сарказма.

— Опытным путем, недоверчивая ты наша! Покажи мне хоть одного мужика, который без возмущений согласится мыть пол или гору белья утюжить. И не просто согласится, а сделает это! Причем идеально. От моего Славика не то что идеально, его вообще никакая космическая сила не заставит хоть что-то по дому сделать.

— Ты Славика чуть ли не с детского сада знаешь, — возражаю.

— И что? Как видишь, этого оказалось недостаточно.

— В каком смысле?

— В прямом, Юль. Я разговаривала с ним по поводу ЭКО.

— Ты все-таки решилась на ЭКО?

— Юлян, мне скоро двадцать восемь. Я не хочу ждать до сорока, а потом… — Аличева тяжело вздыхает.

— Да я не про это. Почему вам сначала не попробовать инсеминацию?

— Я готова пробовать что угодно! Это моему мужу то некогда, то настроения нет, то еще что-нибудь. Не хочет он ребенка. — Делает вывод Дана.

— Даночка, ну ты чего? — Я обнимаю поникшую подругу за плечи. — Будут у тебя дети. Вот увидишь. Мужчинам нужно больше времени, чтобы решиться.

— На что? Вынашивать буду я, рожать тоже я, а ему на что решаться?

— Ребенок — это ответственность.

— Ты знаешь, почему-то Богдана не испугала никакая ответственность. Ты просто не видела, как он смотрел на Снежану и на что был готов, чтобы только быть рядом с ней и с тобой. Я ведь не просто так ему все устроила. Другой на его месте послал бы меня куда подальше и слушать не стал. Но не он. Так что не будь дурой, Юлян. Таких мужчин, как твой Богдан, один на миллион. Если не меньше. Фамилия, конечно, у него не королевская, но что уж теперь. Придется тебе, дорогая, быть Мельниковой. — Дана как всегда в своем репертуаре. — А что? Мельникова Юлиана Игоревна. Вполне нормально. Да и Мельникова Снежана Богдановна тоже ничего звучит.

— Да как-то замуж меня никто не звал. — Замечаю между философскими рассуждениями своей подруги.

— Ой! Не смеши. Это вопрос времени. — Отмахивается Данка. — Могу поспорить, как только твоя ветрянка спадет, сама не заметишь, как в ЗАГСе окажешься. Ты думаешь, почему Дашка вцепилась в него бульдожьей хваткой?

При упоминании имени сводной сестры я снова чувствую угрызения совести, и Дана замечает смену моего настроения.

— Даже не вздумай начинать, — предупреждает она. — А-то знаю я тебя, сейчас начнешь корить себя за все, чего и не было.

— В том-то и дело, что как раз было, — замечаю.

— И радоваться надо, что это у вас было! — Уверенно заверяет Дана. — Потому что теперь у вас есть Снежана. Поэтому выбрала квартиру, как просил Богдан, собрала вещи и вперед узнавать друг друга как можно лучше.

— Дана! — перебиваю подругу, пока она не выдала еще какую-нибудь очередную гениальную мысль.

* * *

Видимо, пока я валялась с температурой, то выспалась за весь недосып после родов и еще вперед, потому заснуть у меня никак не получалось. Богдан перенес детскую кроватку в мою комнату, но я даже не смотрела на спящую дочь. По привычке держала ее ручку в своей, только мысли мои витали далеко и постоянно возвращались к Богдану.

Богдан. Он так внезапно снова ворвался в мою жизнь, заполнив собой все вокруг, что не думать о нем, было просто невозможно. Когда он ушел, я ждала допроса от мамы, но его не последовало. Богдан сам сообщил ей, что придет завтра утром, и поинтересовался, что необходимо купить из продуктов или лекарств. Но еще больше меня удивила реакция мамы: вместо типичного для нее вежливого отказа, она дала ему заранее приготовленный список! И у меня складывалось впечатление, что, пока я болела, они успели привыкнуть к такому общению. А вот для меня все происходящее казалось шоком. Словно после болезни я очнулась в другой, параллельной, реальности и никак не могла в ней адаптироваться. Будто смотрела со стороны, какой могла и еще может быть моя семья.

Я своими глазами видела в его паспорте штамп о заключении брака. Но после него стоял другой штамп — печать о разводе.

Их регистрация состоялась намного позже назначенного срока. Это вполне подтверждало его слова, как и слова Павла, об аварии. Аварии, которая не случилась бы, если бы Богдан тогда не торопился.

Между нами стояло столько «бы», что казалось, легче отказаться друг от друга, чем снова испытывать судьбу. Но, несмотря на все препятствия, Богдан здесь, и сам он никуда уезжать не собирается.

Мне нужно признаться самой себе, что я так быстро привыкла к нему, словно мы расстались только вчера, и между нами не было ни времени, ни расстояния, ни его брака. Я не заметила, как сама начала ждать его, не говоря уже о Снежане.