Глава 7

Холод. Вот что я чувствую, заглянув в глаза Яниса. Снова вижу там боль и раскаяние.

Нет, быть этого не может! Айдан – моя родная сестра. Она никогда меня не предаст. А вот в предательстве мужа я уже могла убедиться.

– Пойдем. – Ян кивает куда-то в сторону. – Там моя машина.

– Мы можем поговорить и здесь, – замечаю я.

– Замерзнем, Лин. Давай ты не будешь спорить? Пожалуйста. После разговора уже решай, верить мне или нет. Я лишь постараюсь объяснить все как есть. Это займет немало времени.

– Я не уверена, что смогу долго говорить с тобой, Янис. Мне плохо, когда ты рядом.

Он дергается, как от пощёчины. А чего ожидал, а? Что я прыгну ему на шею? Такого не бывает. Тем более после того, что он со мной сделал.

– Хорошо, Лин. Надеюсь, разговор не займет много времени. Но все равно… – Он оглядывает меня. – Ты замерзнешь. Поверь, сейчас я думаю лишь о тебе. Что касается меня… Я давно потерял способность что-либо чувствовать.

Ноги действительно замерзли. Руки в карманах, поэтому холода я особо не чувствую. Но Ян прав. Лучше поговорить в теплой машине, чем тут, прилюдно, так еще и превращаясь в сосульку.

Поднявшись, иду туда, куда кивнул Басманов. Он молча идёт рядом. Когда доходим до внедорожника Яна, он открывает переднюю пассажирскую дверь и, крепко сжимая мой локоть, помогает мне сесть.

На мне пальто, но я все равно чувствую, как горит то место, к которому он прикоснулся.

Едем мы в тишине. Я не смотрю на Яниса, но перед глазами почему-то встают картины тех дней, когда я только оказалась в этом городе. Просыпалась посреди ночи, дышала часто-часто. В первое время мне снились кошмары. Снилось, что с Янисом что-то происходит. Или с Айдан. Я действительно боялась за них. Но не могла выйти на связь, потому что моя жизнь и так была уничтожена. Нет, в тот момент я не думала о себе. Я думала о своем малыше, желание родить которого оказалось превыше всего. И этот факт никогда не изменится.

Я помню, как вспоминала улыбку Яниса. Его смех. Да, я была ненормальной, но не могла же я по щелчку пальцев забыть все прошлое. Мы пять с лишним лет прожили вместе. Были счастливы, любили, ценили друг друга. Но что поделать, если все вдруг разбилось вдребезги? Время доказало, что в жизни случается всякое. И что брак, который казался идеальным, может в одно мгновение оказаться фальшивкой и рухнуть.

Мазнув по Янису коротким взглядом, усмехаюсь. Ему совершенно не идёт эта отросшая щетина, которая почти превратилась в бороду. А ещё ему не идёт эта неаккуратная стрижка. Когда-то он ухаживал за собой, но сейчас, видимо, забил.

– Куда мы едем? – спрашиваю, заметив, что мы в пути уже двадцать минут.

– Уже приехали. – Ян сворачивает налево, а потом заезжает на подземную парковку.

Остановившись, он не спешит выходить из внедорожника: печатает кому-то сообщения, а получив ответ, снова что-то пишет.

Наконец Ян выходит из машины, обходит ее и открывает дверь с моей стороны. Помогает выйти. Сейчас он стоит настолько близко, что я не могу не чувствовать исходящий от него запах. Запах, который до сих пор действует на меня как наркотик.

Мы идём к лифту и поднимаемся на двадцатый этаж. Пройдя почти весь коридор, заходим в огромное помещение. Я замечаю панорамное окно, и вид на город вышибает воздух из лёгких. Посередине студии стоит круглый, уже накрытый стол, и всего два стула.

– Ты же понимаешь, что мы сюда не обедать пришли? – спрашиваю, положив сумку на стул.

Янис не комментирует мои слова. Молча помогает снять пальто, а потом снимает свое и вешает на вешалку у входной двери.

– Присаживайся, – говорит тихо, без нажима.

Он вообще расслаблен. Ощущение, будто знал, что сегодня я соглашусь пойти с ним.

В зал заходит официант с подносом. Расставляет тарелки с едой, и я понимаю, что это все блюда, которые я люблю. Запеченная с овощами красная рыба, плов, жареная курица в кисло-сладком соусе…

– Что-нибудь заказать хочешь? – уточняет Янис.

– Нет. – Я сглатываю образовавшуюся во рту слюну. – Это лишнее, Янис, – указываю на стол, где нет свободного места.

Басманов кивает парню. Тот молча кланяется и уходит. Мы остаемся наедине. Я смотрю в его глаза, а он – в мои. Как минимум две минуты не отводим друг от друга взгляды. В его – боль, в моем – хочется надеяться – разочарование и безразличие.

Нет, не скажу, что мне не больно. Напротив. Очень даже больно, потому что пришлось многое пережить. И ничто из пережитого не забылось. Впечаталось в память на всю жизнь. Но в то же время я так устала переживать, что боль давно превратилась в равнодушие. Сколько раз я просила его все мне рассказать? Многократно! И каждый раз он откладывал на потом. Прошло несколько месяцев, и он наконец решился. Но почему-то я уверена, что и сегодня Янис не расскажет мне всей правды.

– Что ты собираешься рассказать, Янис? Давай не будем тянуть время. У меня на вечер есть планы.

– Я думаю, с чего бы начать.

Хрипотца в его голосе вибрацией проходится по грудной клетке. Беру бокал с водой, делаю глоток.

– С самого начала? – Я выгибаю бровь. – Но даже если так – ничего не изменится.

– Лучше начну с ребенка. – Янис игнорирует мою последнюю реплику и хмурится, глядя в мои глаза. – В тот день я приехал, чтобы все тебе рассказать. Отвез Айдан в квартиру, где мы с тобой жили. Там уже было чисто. Никаких скрытых камер, никаких жучков. Она ревела, у нее была истерика. У нее роды были тяжелые. Да и вообще, вся беременность – сплошной стресс. Отказалась тебе рассказывать, иначе ты обязательно полетела бы к ней, чтобы поддержать. А нельзя было. Она знала, насколько опасны дела, куда она влезла, а я, идиот, и не догадывался. Поэтому изначально предложил тебе полететь со мной.

Разговор только начался, а у меня уже голова идет кругом. Да, Ян предлагал мне полететь с ним, но тогда я не была готова. Знала бы, что сестра беременна, поехала бы несмотря ни на что. А потом я попросила забрать меня с собой. И тогда Басманов категорически отказался.

– Какие такие проблемы, Янис? Они были всегда. Ты часто летел, что-то там решал и возвращался…

– В этот раз все было очень серьезно.

Янис опускает взгляд на мой живот (видимо, думает, стоит ли говорить все и не подействует ли его откровенность отрицательно на мою беременность). Я его слишком хорошо знаю. Раньше с полуслова понимала, а потом все изменилось… Потому что он начал врать.

– Говори как есть, Янис. Перед тобой нет той Айлин, которая боялась всего на свете. Мой малыш здоров, и ничего с ним не случится, что бы ты там ни говорил.

– Малыш, – цепляется он за одно-единственное слово.

И моя ложь, конечно же, всплывает на поверхность. Хотя, думаю, Ян и так не сомневался, что я вру ему и нет никаких тройняшек.

– Продолжай, – цежу сквозь зубы.

– Все было слишком серьезно. Айдан и в плену держали, и пытали… Хотел вытащить ее, подключив все связи, в итоге и сам по горло вляпался. Яна… Она тоже была замазана. Поэтому я пропал аж дважды. Мне было не так легко, как тебе кажется, Айлин. Я страдал не меньше тебя. И умер в тот день, когда увидел тебя на балконе. Думал, не успею…

Его глаза сверкают, а мне становится не по себе.

– И откуда ты узнал, что я вышла на балкон? Как ты понял, что я… – Как вспомню тот день, так начинаю себя ненавидеть. Я усмехаюсь, когда в висках молоточками начинают стучать его слова о том, чтобы я стала его любовницей. – Помнишь, что ты предложил мне в тот же день, а?