Глава 10

Янис молчит. Он почему-то морщится, когда я упоминаю Ульяну. То ли говорить не хочет, то ли ещё что.

Когда-то мы были настолько близки, что ничего друг от друга не скрывали. А сейчас как два чужих человека сидим друг напротив друга, и я пытаюсь понять мотивы его действий. Нет, я, конечно, понимаю, что он вроде бы выручал не чужого мне человека. Мою родную сестру и одновременно свою. Но вместе с этими мыслями в голову прокрадываются и другие: то есть я была в заднем плане, а они роднее? Не понимаю…

Очередной раз взглянув в окно, я снова убеждаю себя, что, возможно, там было что-то такое, о чем я не знаю. И Янис, кажется, не договаривает. Я смотрю в его черные глаза, которые светятся как звёзды в ночном небе, и не могу понять… Чтобы спасти жизнь трех людей, он сломал так же жизнь трёх. Мою, свою и нашего сына. Не знаю, правильно ли это… Не знаю, как бы я отреагировала, не поступи Янис так, как поступил. Простила бы я его, узнай когда-то, что он мог помочь моей сестре, но не помог, и в итоге она лишилась жизни? Не знаю…

У самой каша в голове. Не могу представить, что на тот момент чувствовал Ян. Я бы пошла спасать Богдана, узнав, что это могу сделать лишь я? Без ведома Яниса… Опять же не знаю. И не узнаю, наверное, пока не окажусь перед выбором.

С одной стороны, я могу понять Басманова, но с другой… Как вспомню свои страдания, так ненависть внутри поднимается и кровь в венах закипает. Становится жарко, больно и обидно одновременно.

– Я тогда не только об Айдан думал, Лин, – будто прочитав мои мысли, говорит он настолько тихо, что едва могу разобрать. – Если бы на кону не стояла ты, я бы не зашёл так далеко.

– При чем здесь я?

– Ты – единственный родной человек Айдан. Единственный рычаг давления, – поясняет он, подавшись вперёд. – За тобой постоянно следили. За тобой гнались как ненормальные. Пришлось сделать все, чтобы взять удар на себя. Я не говорю это, чтобы ты меня пожалела или смягчилась. Давить на тебя я никогда не стану, Айлин. Если не захочешь быть со мной, я просто приму твое решение. Я говорю это, чтобы ты понимала масштаб катастрофы, в которую нас втянули Айдан и Яна. И нет, я не жертвовал жизнью и семьей ради них, я делал это ради того, чтобы в первую очередь не пострадала ты. Да, признаю, что в какой-то момент я перегнул, но… тогда и у меня голова не всегда работала трезво. Мысли постоянно скакали туда-сюда. Я все время думал, как покончить с тем дерьмом, которое окружало нас со всех сторон. В какой-то момент я думал, что это Ульяна никак не может угомониться, отсюда и постоянная прослушка в доме. Но когда увидел все собственными глазами и понял, что это не ее рук дело, уже не мог рисковать. Мне нужно было, чтобы ты уехала как можно дальше, но в то же время я боялся тебя отпустить, потому что не факт, что там тоже будет безопасно. Замкнутый круг какой-то…

Янис невесело усмехается. Трет лицо свободной рукой. В его глазах снова читается усталость. Даже интересно становится, чем он сейчас занимается. Но в то же время я совершенно не хочу слышать что-либо о его личной жизни.

Усмехнувшись в ответ, я снова перевожу взгляд за окно. Не могу пялится на Яниса, как это делает он.

Мне больно.

Я не знала, чтобы за мной следили. И не знала, что дома есть камеры и жучки. Но в тот день… Ян действительно странно себя вел. Я же видела сожаление в его глазах. Видела боль… А когда предположила, что он делает это ради чего-то, Басманов вдруг будто окаменел. Резко изменился и начал грубить. Просто убил меня своим предложением стать его любовницей. И, по сути, действительно оттолкнул меня от себя. После этого мы долгое время не виделись…

Я в чём-то его понимаю, но с другой стороны, не могу простить те слова…

– По твоим словам выходит, что ты защищал только меня. Но это какая-то странная защита была, признай, Янис. Бить в самое больное наотмашь. Плевать в лицо. Резать заживо. Унижать, швырять в грязь лицом, а потом растаптывать… Такое себе.

– Ты со мной развелась. Мне было важно доказать им, что я безразличен тебе, а ты – мне. Как и Айдан. Надо было доказать, что ты нас забила и тебе совершенно плевать, что с нами произойдет. В итоге так и получилось… Да, это тоже часть моего плана.

– А Ульяна белая и пушистая, верно?

– Отнюдь, Айлин. Я такого не говорил. С одной стороны, она слишком часто мне мешала. Постоянно лезла куда не надо, хотя должна была сидеть тихо. То с какой-то там любовницей фотографии, то какие-то снимки с другой женщиной. То новость о том, что у меня есть ребенок… Нет, она не белая и пушистая. Она как раз слишком навязчивая, злопамятная и… просто ужасная. Я не знаю, как брат терпел ее столько лет…

– Ты же не отрицал, что женишься. Твоя мать – тоже.

– Да не мог я в открытую тебе что-либо сказать! Не хотел так сильно все закручивать. Ты и так от меня отвернулась, когда я сказал, что женюсь на другой. Да, было такое. И про беременность, про ребенка от другой… – Янис виновато отводит взгляд. – Так надо было, Лин. Иначе ты не ушла бы от меня… Но потом к сказанному мной добавилось столько лжи… И видела ты не все, поверь мне. Некоторые новости мы сносили сразу же, как только они выходили. Богдан часто выручал. Казалось бы, мы, Басмановы, такая сильная семья… Есть все возможности, есть связи… Покончить со всем дерьмом не так уж сложно… Но как только люди узнавали о том, с кем мы схлестнулись в Китае, так все включали заднюю.

От слов Яниса мне совершенно не становится легче. Напротив, дышать невозможно. По сути, именно моя сестра создала все эти неприятности. Но с другой стороны…

Дыши, Айлин. Слишком много информации за последние тридцать-сорок минут. Голова уже не соображает. Кругом идёт.

– Я так и не поняла, как Айдан связалась с теми… как ты их назвал… – Не хочется вслух произносить то слово. Аж дурно становится.

– С мафией, – почти скрипит зубами Янис. – Хотела якобы бизнес расширить. Но неправильным путем. В итоге выстрелила себе в ногу. Тебя подставила, меня… Но опять же – вина Яны в этом тоже есть. И немалая. Поэтому я не могу обвинять лишь Айдан. Идею ей подкинула именно моя сестра, а та… повелась, не задумавшись о том, чем это может закончиться. Как дети, честное слово. С такими людьми играть, которых многие боятся и опасаются перейти дорогу. А наши… за усы их дернули, а потом решили смыться. Получилось, ага.

Мне до сих пор не верится. Янис словно пересказывает мне какой-то криминальный фильм. Адски больно оттого, что я принимала участие в этих американских горках. А ещё больнее принимать тот факт, что я стала эпицентром внимания совершенно ненужных мне людей. Я же ни в чем не виновата! Так почему мне угрожала такая серьезная опасность?

Где справедливость? Она вообще есть?

– Я вроде бы все поняла. Единственное… Почему твоя мать так резко изменила свое мнение обо мне? Ведь ненавидела меня. Ни стыда, ни совести… Но когда я отдала ей дочь Айдан, она выглядела так, будто жалеет о том, что сделала.

– Она просто узнала, почему Ульяна так упорно тебя топила. И да, поняла, насколько ошибалась на твой счёт. Но поздно жалеть. Ульяна поставила ее на место и доказала, что бумеранг существует.

– А этот бумеранг как-то тебя коснется, м?

– Уже, Айлин, поверь мне.

– Сомневаюсь.

– Потому что не знаешь, как я жил эти несколько месяцев без тебя.

Игнорирую его выпад, спрашивая совершенно другое:

– Но почему Ульяна так категорично была настроена против меня? Может, наконец, объяснишь?