***

-Да что ж тут, шабаш на Лысой горе? – подъехав к ателье, я никуда не могла пристроить машину. – Твою ж налево! Велика Россия, а машину припарковать негде.

Пришлось проехать полквартала, прежде чем нашла место, куда могла приткнуться. Выскочив из автомобиля, побежала к ателье, уворачиваясь от прохожих, но, когда оставалось несколько метров, трое мужчин скрутили меня по рукам и ногам, зажали рот и запихнули в машину.

-Тихо, Юлия Михайловна! Не брыкайтесь! Ребята уже работают, - и я с удивлением увидела, как из ателье выводили Рената с другими мужчинами уже в наручниках.

-Надя… Надя где?! – закричала я, вырвавшись из машины. И тут приблизилась машина, из которой выскочили Николай и Надюха.

-Юлька! – воскликнула она, и мы бросились друг другу навстречу, не смотря на движение. Я и не заметила приближающуюся машину… Всё произошло буквально в одну секунду: Ренат вырвался из рук омоновцев и, оттолкнув меня, попал под колеса автомобиля.

-Ренат… - Прошептала, подползая на коленях к нему. Я осторожно подняла его окровавленную голову. – Что ж ты натворил? Ренат…

-Я счастлив, - улыбнулся он, – прости, Пове…

-Юля! – трясла меня Надя, обхватив за плечи. – Юля, всё… Поднимайся!

Мои руки и лицо были в крови, слёзы стекали по щекам, но я их не замечала. Нужно было встать с асфальта, но у меня не хватало сил, да я практически не слышала и не понимала людей, которые суетились вокруг. В толпе появился Пётр. Растолкав всех, он просто схватил меня на руки и занес в ателье, помог умыться.

-Юлька, прошу, начни реагировать уже, - просил он, видя мой остановившийся взгляд, словно смотрела сквозь него. И тогда он влепил мне пощечину. От неожиданности я вскрикнула и на мгновение перестала дышать, но это вернуло меня к жизни.

-За что?!

-Наконец-то, - вздохнул Пётр, – да я сам тебя готов убить! Говорил же – не разговаривай с ним! А если бы они не успели? Где бы я тебя сейчас разыскивал? И в каком бы ты была состоянии?

-Он сказал, что Надя у него…

-Нашла, кому верить! Ты чем думала в тот момент? Неужели не могла тупо позвонить Надьке? Хотя логику я вообще исключаю. Художница, блин!

-Зато у тебя настолько убийственная логика, что её можно отправлять на фронт!

-О! Огрызаться начала. Значит, функции головного мозга восстанавливаются.

-Бедный! Как же ты вляпался! Всё-таки половой гормон – самый сильный галлюциноген! Перед тобой обыкновенная стерва, а он показывает милое и нежное существо. В следующий раз, заводя женщину, проверь, есть ли у нее тормоза!

-В смысле?

-Ну, раз тебе не нравится, как я с тобой разговариваю, заведи какую-нибудь из интеллигентной семьи!

-О! – выдохнул Пётр, закатывая глаза. – Ты, я смотрю, просто на скандал нарываешься, да? Не получится!

Схватив за руку, он потащил меня к машине.

-Куда?

-Знаешь поговорку: «Чем чаще женщина стонет ночью, тем реже она ворчит днем»?

-И?

-Поедем бороться с твоим дурным настроением. Видимо, тебе вчера не хватило.

-Маньяк!

-А по твоим губам степлер плачет!

Пётр затолкал меня в машину, пристегнув ремень безопасности. Мы ехали некоторое время молча, но он не выдержал:

-Чего притихла?

-Люди убийства громко не планируют.

-Ты на кого шуршишь, пакетик?! – улыбался Пётр, глядя на моё нахмуренное лицо.

-Еще немного, и ты дёснами улыбаться будешь!

-Потрясающая риторика! Ты это на ходу придумываешь или у тебя карточки с заготовками?

-Петя, останови машину.

-Даже не подумаю!

Приехали в особняк. Пётр распустил охрану и прислугу, и мы остались наедине.

-Продолжим дуться? – спросил Петя, поднося мне чай с молоком.

-Нет, - вздохнула я, поставив чашку на стол.

-Что не так?

-Петя, то, что мы начали – неправильно! Посмотри на меня! Я не принесу тебе счастья. Я, словно чёрная вдова…

-Да что творится в твоей голове, Юля? Что ты придумываешь? Зачем вообще женщины всё всегда так усложняют? – обнимая меня, сказал Пётр. – Иди переоденься, отдохни.

-А ты?

-Мне еще нужно съездить на Петровку и на работу. Ты останешься в доме одна, но теперь нечего бояться.

-Прости меня.

-Всё в прошлом. Не зацикливайся. Надьке позвонить? Пусть приедет?

-Зачем ее дёргать лишний раз, ей завтра свадьбу проводить. Не переживай за меня.

Петр снова поехал в Москву. Я осталась в саду. Нужно было разложить события прошедших дней на полках моего мозга. Мэтью, потом Ренат… Я не любила их, и потому чувствовала себя виноватой. Так или иначе, я сломала им жизнь.

«Красота спасёт мир…» - это явно не о красоте физической. Когда была маленькой, моя красота порождала в подругах только зависть, неприязнь, а иногда и ненависть. Сколько раз приходилось ходить в синяках, рваной одежде… «доброжелатели» в волосы впутывали жвачки и репейники, однажды даже краску вылили. Так продолжалось до тех пор, пока Ренат не взял меня под опеку. Лучше бы не делал этого. Моя красота превратила его в зверя – жестокого и циничного! Мэтью, по сути, тоже оказался жертвой моей красоты.

Но Петя… Я не хочу быть его проклятьем. Уехать? Обидится. Но иначе нельзя!