Глава 18

В библиотеке Лит появился через три дня. Кина его всё-таки отвела к мастеру, и теперь мальчишка щеголял широкими коричневыми полосами, которые, для того, чтобы их было видно на загорелой коже, были выделены тонкой белой окантовкой. Его появление можно было бы назвать фееричным, если бы были зрители. Но было уже поздно поэтому, стараясь не сильно шуметь, Лит пошел искать библиотекаря.

Клайн нашелся примерно там же где и всегда, странным было то, что возле него стояло несколько пустых чайных чашек. Первое, что сделала Айвори, как только обосновалась тут, начала следить за тем, чтобы посуда возвращалась на свое законное место в шкаф и не копилась у столов. Не то, чтобы ей нравилась уборка, но несколько недель, проведенных в университетской библиотеке за тем, чтобы без магии убрать с манускриптов следы от чашек, приучили эльфийку к аккуратности хотя бы в отношении книг. Поэтому первое, что она сделала в библиотеке, это завела правило уборки посуды от рабочих столов. Вернее даже не правило, а просто несколько раз в день Иви громко говорила в воздух библиотеки «Чашки!» и потом смотрела как пустая посуда неторопливо летит в сторону кухни. Обычно к этому времени возле Клайна стояла одна или две кружки, а не шесть.

— Клайн? А где Иви? — Лит огляделся, хотя уже было понятно, что девушки тут нет.

— А её нет? — библиотекарь поднял голову от карты, которую изучал, и посмотрел по сторонам, правда было стойкое ощущение, что спросил он только из вежливости, в глазах не отражалось ничего.

— Нет. И похоже давно, — Лит вдруг почувствовал, что волнуется за эльфийку.

— Она собиралась прогуляться до Старика, посмотреть на вечернее цветение, — Клайн моргнул и встряхнул головой, будто приходя в сознание, — Но должна была уже вернуться. Сколько времени?

— Восход Второго Желания, — Лит назвал примету, когда на небосводе Ольна появлялась третья яркая звезда из созвездия Придворной девы. Здесь она отмечала середину ночи.

— Что-то случилось, — Клайн не спрашивал, а утверждал. Он резко повернулся на стуле и встряхнул руками, прикрывая глаза. Поисковое заклинание было одним из самых простых, но довольно муторных из-за того, что маг не просто отправлял в поиск какой-то импульс, который подавал сигнал о найденом, а отправлял частичку себя и смотрел собственными глазами. У многих с непривычки кружилась голова даже на одном импульсе, а уж если их было несколько…

В томительном ожидании прошло несколько минут. Не зная, чем себя занять, пока Клайн ищет, и понимая, что сейчас лучше молчать и не мешаться, Лит тихонько отнес чашки на кухню и поставил чайник на огонь. Подумав немного, он, чтобы успокоиться самому, ещё и помыл посуду.

— Нашёл! — слово, прозвучавшее в напряженной тишине библиотеки, заставило мальчишку, который уже несколько минут бездумно протирал уже сухое блюдце, вздрогнуть и чуть не уронить его.

— Где?! — перескакивая через кадки и столы, Лит рванул к Клайну, — Покажи.

Маг поднял голову и несколько раз моргнул, отключая лишние поисковые импульсы и оставляя только нужный, в котором сейчас видел эльфийку.

— Здесь, — слово ударило в голову мальчишки, объединяя сознания, и, меньше чем через минуту, он вылетел за дверь и понесся по ночному городу, ведомый библиотекарем.

— Нож забрали, сволочи, — в который раз повторила Айвори, сидя у стола в библиотеке и прижимая к голове пакет со льдом, — Мне его Айк подарил.

Она была зла. В первую очередь на себя за то, что расслабилась и решила, что раз всё идет так хорошо, то с ней не может произойти ничего плохого. А, во-вторую, на грабителей, которые вместе с деньгами, их было разве что на пирожок у Лиами, забрали ножи, и её старый, и тот, что ей подарил варме. Клайн заботливо долил в чашку чай и, движением руки, обновил лёд в пакете. Спрашивать кто и как было бесполезно, выяснять это умчался Лит практически сразу, как привел перепуганную и отчаянно ругающуюся эльфийку в библиотеку. Хотелось спросить, почему не взяли ничего, кроме оружия и денег, но Клайн решил с этим повременить до той поры, когда у Айвори прояснится в голове, потому что приложили её крепко, и снова подлил чай.

Эльфийке и самой было это интересно. Про то, что письмо от неё никуда не денется она выяснила в самом начале своего путешествия. Странным было то, почему не тронули её, особенно после того как оглушили. Вообще само нападение она помнила не сильно хорошо. Вот она выходит с площади от Старика, затем кто-то хватает её за руку и дёргает в сторону и ещё кто-то набрасывает ей на голову мешок. Вот она расслабляется, как учили, и пытается, по количеству обшаривающих её рук, понять сколько людей на неё напало. Вот с неё сдергивают ремень вместе с ножнами. Чуть присесть, будто от слабости. Пальцы касаются голенища сапога, и взмах. Матерный крик, кончик стилета задевает что-то мягкое, удар со спины и темнота. Пришла она в себя, когда её тормошил Лит.