Глава 6

Алан

Последние несколько дней старался держаться как можно дальше от отца и Алисы. Приезжал только на ночь в особняк, даже не завтракал в родительском доме и сдвинул утреннюю пробежку на более раннее время, чтобы не пересекаться с причиной потери моего покоя. Думал съехать в отель, чтобы не сорваться и не караулить по ночам дверь их спальни, как чертову сторожевому псу. Но тогда будущая мачеха решит, что я отступил и продолжить жить как и прежде. Вот только не знала она, какой выдержки мне стоил этот фарс. Но я держал свое слово. Дал ей срок, до истечения которого не стану предпринимать попыток уничтожить ее, предоставив стерве собственноручно сжечь мосты с прошлой жизнью. Зачем мне это нужно? Потому что знал, иначе, ни под каким предлогом и ни за что в жизни не заполучу ее к себе. А стоит Алисе произнести клятвы с моим отцом, как останется вариться в собственной одержимости к самой желанной и недосягаемой женщине этого гребанного мира и дохнуть от тоски.

Как бы сильно не убеждал себя в том, что Алиса дешевка и ей, как и миллионам таких же, нужны только бабки и теплое местечко, не выходило вытравить ее из своих мыслей, снов, желаний. Воздержание перед боем, вперемешку с навязчивым желанием обладать рыжеволосой дрянью, превращали меня в неконтролируемую бомбу замедленного действия. Злость, накапливалась внутри, подпитываемая душевными переживаниями, и стоит чему-то пойти не по плану и тогда взрывной волной накроет с такой силой, что мало никому не покажется.

Вот и сегодня какого-то хрена я приперся на этот идиотский показ. Мой агент протрезвонил все уши, что нужно привлечь как можно больше внимания к бою, а для этого следует засветиться на парочке светских мероприятий. А еще лучше сделать нечто, что с удовольствием будут смаковать неделями любители сплетен. Идея оказаться именно здесь, родилась в моей голове, как нечто само-собой разумеющееся.

Сел в первом ряду, напротив отца, восхищенно следящего за происходящим на подиуме и только и думал о том, как, сука, его ненавижу. За то что семью развалил ненавижу, за слезы матери, но больше всего ненавижу за то, что Алису забрал себе. Прожигал его лютым взглядом до тех пор пока на подиум не выпорхнул рыжеволосый ангел.

Снова почувствовал себя тем сопливым мальчишкой, увидевшим ее впервые в свете софитов и навеки лишившегося покоя. Вот и сейчас сердце ёкнуло, мать его. Она стала еще прекраснее. Фигура более женственной, скулы острее и взгляд с поволокой, такой бывает только у женщин знающих как они действуют на мужчин. Не мог отвести от нее глаз. Плевать хотелось на всех папарацци и людей, разглядывающих каждый мой поворот головы под микроскопом. Существовала лишь Она. Из меня будто дух вышибло и сердце замерло от ее красоты. Хотелось зажмуриться от того насколько она ослепительно прекрасна. В теле появилась слабость. Да, только рядом с ней ощущал себя уязвимым. Если бы Алиса видела какую власть имеет надо мной, то с легкостью могла воспользоваться этим.

Стоило Мандаринке покинуть подиум, как накатила лютая злость на самого себя. Ни за что я не позволю воспользоваться собой, ни за что не дам взять верх над собой. Никогда Алиса не узнает в какой ад превратила мою жизнь. Лишь измарав её и затащив в чистилище, наконец-то смогу избавиться от ее власти. Но стоило ей повторно появиться в свете софитов, как весь остальной мир размылся, оставляя нас одних.

Выбежал из зала, схватив бокал с шампанским, залпом осушая его. В венах бурлила кровь, в голове настоящий хаос, пытающийся взять надо мной контроль. А я не мог позволить этому случиться. Нужно остыть, взять себя в руки и после встречаться лицом к лицу со своей одержимостью. Проклятые журналисты, обязательно увидят неладное в моем поведении. Но как только основная масса гостей, выплыла из зала, прохладные длинные пальцы накрыли мне глаза.

Сердце бешено заколотилось. Мысленно видел картину, где оборачиваюсь, а мне улыбается Алиса и мы уходим с ней из этого гребанного пристанища лицемеров вместе, наплевав на отца, мероприятие и приличия.

– Угадай кто? – послышался совсем другой голос, при звуках которого злость с новой силой разгорелась в груди.

– Я разве похож на гадалку, – рявкнул, не скрывая раздражения.

– Ну, же! – не сдавалась упрямая девица.

– Х***ня какая-то. Гребанный единорог! – сдернул ладони с глаз.

– Сюрпри-и-и-з! – выскочила передо мной не сдающаяся блондинка. – Я так рада, что ты пришел! Как тебе наше шоу?

Она невинно хлопала глазами, трогая меня за плечо. Смотрел на эту красивую, ухоженную девушку и не чувствовал ничего, что положено мужчинам испытывать в обществе таких сногсшибательных красоток. Не ощущал совершенно ничего, кроме, раздражения. Собирался уже сказать ей свалить к херам и забыть обо мне раз и навсегда. Но увидел камеры нацеленные на нашу пару и взгляд небесно-голубых глаз, ревниво изучающих нас.

– Милая, это было восхитительно, – нежно улыбнулся блондинке и поцеловал в губы, ощущая на коже убийственный взор Алисы.

***

Алиса

Сегодня я проснулась с улыбкой, впервые за последнюю неделю, а все потому, что настал день показа. И наконец-то ощущаю приятное волнение, бабочек в животе и предвкушение праздника. Ничто не в состоянии испортить мне настроение. И никто. Особенно тот, кого я не видела несколько дней. Сначала меня озадачило его исчезновение и я ждала очередной мерзкой выходки. Но время шло и ничего не происходило и тогда я решила, что просто спятила, раз постоянно жду какой-то гадости и не могу воспользоваться долгожданным спокойствием и просто расслабиться, наслаждаясь жизнью.

Тогда я переключила весь фокус внимания на предстоящий показ и подготовке к свадьбе. Стала больше проводить времени с организатором предстоящего торжества, заставляя себя вникать в детали и гнать из мыслей непрошенный образ Алана. Этот гад обосновался в моей голове, стараясь свести меня с ума. Но я научилась блокировать мысли о нем и фокусироваться на важном.

Так и прошли оставшиеся дни до грандиозного показа. В репетициях, примерках и планировании самого важного дня в жизни.

Один шаг и я ступила в свет софитов. Эти несколько мгновений мои и только мои. Сотни глаз направлены на меня. Они восхищены, их взоры поедают, вожделеют. Я ощущаю себя богиней и мне не стыдно за это чувство. Плыву по подиуму, сердце гулко бьется и его удары отдаются в горле. Дух захватывает от волнения и восторга. Из множества людей, их блуждающих завороженных взглядов, чувствую лишь один, обжигающий, проникающий под кожу и пытающийся вывернуть душу наружу. Стараюсь не замечать его, но теперь, все внимание публики ушло на второй план, оставив лишь его.

За кулисами в суете приготовления к следующему выходу не успеваю проанализировать свою реакцию на Него, но стоит выйти на помост второй раз, как это чувство обостряется. Мы вдвоем в этом прекрасном зале и я красуюсь перед ним, демонстрируя себя в лучшем виде и жажду его внимания. Кожа горит под его взглядом и сердце несется галопом. Смотри, желай, мечтай! Хочу этого. Его внимание всецело мое.

После показа я проклинала негодяя, злорадствуя. Пусть мерзавец видит чего лишён и чего никогда не получит. Как бы сильно не старался, добровольно я никогда не приду к нему в руки. А угрозы… Я что-нибудь обязательно придумаю. Обязательно.

Переодевшись вышла в зал, где проводился фуршет. Гости модного мероприятия уже во всю пили шампанское и сметали с подносов закуски. Журналисты фотографировали собравшихся, особое внимание уделяя моделям и разумеется виновнику торжества – Жаку. Кутюрье сиял в белом вечернем костюме с укороченными брюками, приталенным пиджаком и черной шелковой рубашкой с воротником стойкой. Идеальная прическа, очки в леопардовой оправе завершали его образ иконы стиля.

Вот привычная для меня атмосфера! Не смотря на то, что я знала насколько лицемерен каждый присутствующий на этом вечере, мне нравилось происходящее. Я находилась в своей стихии. Ничто не способно испортить мне настроение, ни один жалящий и завистливый взгляд, ни сплетни за спиной, ни даже те люди, которых я бы предпочла больше никогда не видеть.

Но стоило шагнуть в зал, как от радости не осталось и следа. Алан миловался с Лекси. До сих пор перед глазами стояли кадры их «свидания». И вот снова они у меня на глазах слились в страстном поцелуе. Вены зажгло, а грудь сдавило. Смотрела на эту парочку и не могла отвести взгляд в сторону. Внутри меня все противилось их проявлению нежности, противилось даже их простому общению. И он, так по-хозяйски сжимал ее в объятиях. Лапал своими ручищами. А мне хотелось расцарапать лица этим двоим. Негодяй этот, впился в нее губами, словно сожрать пытался, а Лекси-дура и рада, повисла на нём забыв о правилах приличия и явно позабыв как он неделю динамил её. Ни грамма самоуважения. Еще немного и он разложит ее прямо посреди вечеринки. Меня тошнило от них и в то же время не могла отвести взор в сторону, плавясь в огне, расползающемся по телу и пожирающем каждую клетку, оставляя после себя лишь выжженную степь.

– Лисёнок, – вернул меня к реальности знакомый голос. – Ты была великолепна, – взял меня за руки и притянул к себе Володя, прижимаясь губами к виску. – Остальные девушки померкли на твоем фоне, – говорил так, чтобы слышала только я.

На мгновение я даже растерялась, не могла понять, что вообще он от меня хочет. Под ребрами все еще клокотала чуждая мне эмоция, признавать и называть которую я отказывалась. С трудом перевела взгляд с парочки, перетянувшей на себя все внимание прессы. Посмотрела в карие глаза, при этом освещении казавшиеся больше оранжевыми, как слабо заваренный чай, натягивая на себя улыбку. Вот он – человек, ради кого я стараюсь быть красивой, тот, кто дарит мне радость и покой. А малолетний выскочка пусть катиться к черту!

Обняла за шею жениха, прильнув грудью к его мощному торсу и поцеловала, наплевав на макияж. Владимир прижал меня к себе за талию, нежно отвечая на поцелуй. Его язык ласкал меня, переплетаясь с моим. Прикрыла глаза, добавляя страсти, но Вова резко отстранился.

– Лисёнок, – хрипло проговорил он. – Что на тебя нашло? Дождись возвращения домой.

Его слова отрезвили, как ушат ледяной воды. Никогда он не уподобится жалким малолеткам, идущим на поводу у своих низменных желаний.

Вспышки камер, оклики заставили отвлечься. Позируя с женихом для прессы, замечала завистливые взгляды женщин. Многим нравился Владимир, точнее его деньги. Знаю поименно коллег по цеху, пытавшихся залезть к нему в трусы, но все их попытки остались безуспешны. Володя не ценил женщин вешающихся на мужчин . Не любил когда сами шли в руки. Слишком старомоден. Хотел быть рыцарем и брать неприступную крепость. Меня он осаждал более года. А я присматривалась к мужчине, не могла понять его намерений. И лишь после того как он остался непреклонен, продолжал одаривать подарками, вниманием, решал проблемы. Разобрался с зарвавшимся папарацци, преследующим меня даже в примерочных бутиков, организовал срочный перелет на Родину, когда заболела мама. Стал тем, кем должен быть настоящий мужчина – опорой, стеной, защитником. Именно это мне и требовалось. Хватит с меня самовлюбленных павлинов, пытающихся пробиться наверх за мой счет. И тем более мне не нужен человек, превращающий мою жизнь в ад.

Эти мысли охладили мой пыл и теперь я совершенно иначе взирала на разыгрываемый в нескольких метрах от меня спектакль.

– Прости, – выдохнула, нежно проведя ладонью по гладко выбритой щеке. – Знаешь же как на меня действуют показы.

– Поверь, на меня так же. Хочется утащить тебя в нашу пещеру и не выпускать оттуда несколько дней.

–Так давай так и сделаем! Сбежим отсюда. От всех этих людей! Побудем вдвоем.

Внезапно эта идея стала казаться единственно верной. Показ прошел, пресса уже успела сделать мои снимки, а все остальное ерунда. Зачем мне этот серпентарий, когда самый главный человек рядом. И только его мнение имеет значение.

– Прости, Любимая. Через час важная встреча. Веселись, наслаждайся общением с друзьями, – улыбнулся Вова.

– Значит, уходишь, – моментально стало холодно и страшно.

– Алиса, мы наверстаем все ночью, – подмигнул он, чмокнув в губы. – Хорошего вечера!

По мере того как удалялась мужская фигура, я ощущала внимание посторонних, чужих для меня людей, и острее чувствовала присутствие его сына. Окружающая обстановка, та, что обычно дарила силы и уверенность, угнетала и казалась враждебной. Никогда раньше не была настолько уязвима, как в это мгновение. Хотелось кинуться вслед за Вовой, повиснуть у него на руке и умолять не оставлять меня одну посреди этого парада тщеславия.

– Элис, ты восхитительна!– подошла ко мне пожилая редактор крупного глянцевого журнала. —Хочу купить у тебя право на эксклюзивную съемку вашей свадьбы.

– Спасибо, Эмбер! Мне нужно посоветоваться с женихом.

– Два миллиона, – высокомерно улыбнулась узкими красными губами блондинка с аккуратным каре.

В свои шестьдесят три, она сохранила удивительную стройность. И не подойдя к ней достаточно близко, сложно дать этой женщине больше сорока лет. Все же деньги творят чудеса. Алый брючный костюм, бежевые лодочки на высокой шпильке, все выглядело безукоризненно. Но холодность и равнодушие, расползающиеся от нее, заставляли находиться в постоянном напряжении.

– Это очень хорошее предложение. Владимир бизнесмен и знает цену деньгам.

– Также он знает цену приватности, – меня злила ее уверенность в том, что любой человек продается. Особенно если этот человек из модного бомонда.

– Сама понимаешь, тридцать – не двадцать, закат карьеры. Скоро предложений будет катастрофически мало. Я бы на твоем месте не разбрасывалась возможностями. Тем более такими, – ехидно улыбалась старая змея.

– Благодарю тебя за щедрое предложение, Эмбер. Мы рассмотрим его.

– Долго не думай. В последний момент никто из-за тебя не станет менять макет выпуска. – Отсалютовала она и как акула, разрезающая водную гладь, двинулась к следующей жертве.

– Сука, —ответила ей вслед на родном языке.

Схватила шампанское с подноса проходящего мимо официанта и осушила бокал, пытаясь хоть как-то скинуть охватившую меня дрожь.

– Что думаешь? – выросли из ниоткуда две подружки – неразлучницы, бразильянка Паола и южноафриканка Жаклин.

– О чем? – с этими двумя следовало сохранять осторожность.

– Новом парне Лекси, – кивнула в сторону милующейся парочки жгучая брюнетка Паола.

Посмотрела в указанную сторону и новая волна раздражения захлестнула меня. В рту выступила горечь и стало труднее дышать.

– Они официально вместе? – стащила следующий бокал, залпом выпивая содержимое.

– Все это похоже на каминг-аут, – прожигала взглядом парочку Жаклин.

– Тогда, совет, да любовь! – кинула подружкам, направляясь к выходу.

– Куда ты? – крикнули вслед коллеги.

– Мне нездоровится, – ответила не разворачиваясь.

– Элис! Как идут приготовления к свадьбе? – выкрикивал кто-то.

– Куда вы бежите, Элис?

– Почему ваш жених ушел так рано?

– Элис, это правда, что вы в положении!

– Элис, это твой последний показ?

Голоса смешались в единый гул. А я неслась к выходу не разбирая лиц перед глазами, натыкаясь на чьи-то тела, лишь кидая растерянное «простите». Казалось, будто выход находится в другом измерении. Когда я наконец-то вышла к площадке лифта, платье оказалось пропитанное потом насквозь. Как только распахнулись серебристые двери лифта, юркнула в кабину, нажимая на кнопку подземной парковки и прислонилась спиной к зеркальной стене.

Двери практически закрылись, когда между ними просунулась носок блестящих дорогих мужских туфель. Словно в замедленной съемке, лифт снова открывался, впуская в кабину мужчину, вывернувшего мне наизнанку всю душу. Мужчину с бешеными голубыми глазами.

Кто-то попытался войти вслед за ним, но он что-то рявкнул через плечо, не сводя с меня своего обжигающего взора. В ушах зашумело и бросило в жар. Дыхание давалось с трудом. Я чувствовала опасность. С каждым его шагом, сокращающим между нами расстояние, напряжение в теле росло. Вытянулась как струна, не в силах отвести взгляд в сторону. Алан тяжело дышал. Протянул руку ко мне, схватив за щеки и приподнимая лицо на себя. Попыталась высвободиться из его хватки, но он не позволил. Несколько мгновений блуждал по моему лицу голодным взглядом, а затем обрушился губами на мой рот. И я потеряла опору под ногами.

***

Алан

Её взгляды: колкие, дикие, собственнические. Словно я принадлежу ей. И, сука, так оно и есть. Целую другую, представляя её. Она смотрит, а по коже электрические разряды. Только от долбаных взглядов! Даже прикрываясь отцом, девушка не теряла меня из поля зрения. Создавала видимость того, что ей плевать. Позволяла старому хрену пихать в себя язык. Как же мне хотелось разбить в кровь его надменную рожу, так чтобы он захлебнулся тем, чем меня попрекал. Не нравилось Володе, что передал гены такому никчемному существу. Считал, видимо, что во всем виновата мать и её кровь гнилая. Рассчитывает с Алисой исправить этот промах и настругать других, более подходящих отпрысков. Только не понимает урод, что Мандаринка не его и никогда ей не станет. Когда все вскроется, то будет считать ее еще большим отребьем, чем меня. Пусть будет так. Пусть держится от моей женщины как можно дальше.

Пока же, публично демонстрирует права хозяина. И эта, как последняя бл*дь, готова отдаться ему посреди зала. Плевать ей на то, что все глаза устремлены на них, плевать на то, что я прямо сейчас могу окончить этот спектакль. Злость распирает меня, выворачивает кости, тянет жилы. Внутри все пылает и требует выхода неконтролируемая стихия. Хочется сделать ей больно, чтобы мучилась и страдала сильнее меня. Чтобы сдохнуть от боли мечтала.

Сам же в это время целую дешевку, которую Алиса называет подругой, и не чувствую совершенно ничего кроме отвращения. Запах её приторный, удушливый, тело слишком сухое и липкое и язык чрезмерно слюнявый и настырный. Все не то. Но чувствую, как по мне прошелся взор кристально – чистых голубых глаз и представляю их обладательницу в своих руках. Реакция тела не заставляет себя ждать и это очень радует мою напарницу.

Внезапно все обрывается. Блондинка продолжает виснуть на мне, целует шею и трется животом через ткань вечерних брюк о возбужденный член. Оглядываю зал и не вижу копны огненных волос. Отцепляю впившиеся в плечи пальцы.

– Что такое, милый? – щебечет девушка. – Мы уходим? – в голосе слышится надежда.

Мне плевать на ее лепет. Не вижу Алису. От лица отхлынула кровь и кажется замерло сердце. Огляделся, осматривая гостей, когда заметил у самого выхода мелькнувший подол красного платья, а затем и рыжую макушку.

– Алан, ты куда? – неслось мне вслед.

Игнорируя девушку, журналистов и всех тех, кто пытался со мной поздороваться и зависит беседу, прокладывал себе путь за беглянкой. Выскочил из банкетного зала в то время когда двери лифта отрезали от меня Мандаринку. Пару мгновений и она ускользнет. Успел засунуть ногу между серебряных створок. Глаза Алисы широко распахнулись. Испуганно смотрела на меня, выпрямившись и приготовившись дать отпор. Шел к ней, как заколдованный. Услышал шаги за спиной, кто-то пытался протиснуться следом.

– Лифт занят, – рявкнул наглецу, наплевав на последствия.

Мне нужна эта девушка напротив. Глаза ее колдовские неестественно голубого цвета, вышибли напрочь все доводы против того, чтобы не трогать ее, дать время прийти самой. Эти игры стерли границы. Не мог больше делить ее с другим. Заберу немедленно и будь что будет. Губы ее алые манили, требовали прикоснуться к ним, всосать и смаковать. Вид взволнованный, быстро бьющаяся жилка на тонкой шее, ноздри глубоко втягивающие воздух и взор блестящий, внимательный, словно она уже смирилась с неминуемым, ждала этого. Несколько шагов и меня повело от легкого аромата миндаля и ванили, окутавшим меня, дурманя, заглушая последние доводы разума.

Обхватил ладонями ее лицо. Алиса дёрнулась, но я не позволил ей вырваться, сильнее удерживая щеки. Вот она, в моих руках. От этой близости, по коже вдоль позвоночника пробежали горячие мурашки и бросило в жар. Наклонился, накрывая ее рот своим. Провел языком между плотно сжатыми губами. Алиса замерла, но не отвечала на мои действия. Попытался протиснуться в ее ротик, девушка дернулась отворачивая лицо. Мазнул губами по ее щеке, силой поворачивая ее голову к себе и снова захватывая алые губы в плен. Сосал их, лизал, пока она все еще пыталась вырваться. Её сопротивление заводило сильнее. Я хотел Алису здесь и сейчас. Жаждал ласкать безупречное тело, изнывал от нетерпения вкусить ее. Не закрывая глаз, продолжал ломать сопротивление, завоевывая неприступную крепость.

В какое-то мгновение она прикрыла веки, расслабила губы и мой язык вошел в ее горячий ротик. Я застонал ощутив ее влагу и тепло. Коснулся гладкого языка, изучая его, как почувствовал ответную реакцию. Она целовала меня в ответ. Мы слились в жадном, голодном поцелуе. Я упивался мягкостью ее губ, ее вкусом, ее голодом. Мы ласкали и кусали друг друга, причиняя боль и наслаждение. Не заметил, как переместил одну руку на затылок Мандаринки, а вторую положил на спину, вжимая в себя хрупкую фигуру. Я словно парил над этой гребанной землей и Алиса летала вместе со мной. Не видел и не слышал ничего кроме нее и стука сердца, пытающегося выскочить из груди. Девушка распахнула глаза и со всей силы укусила меня за язык. Рот заполнил металлический привкус крови, но я не выпустил ее из своих объятий. Лифт пикнул и она отпихнула меня от себя.

Алиса тяжело дышала. Глаза горели, губы блестели, перепачканные моей кровью. Девушка пристально смотрела на меня, вытирая тыльной стороной ладони рот, а затем ринулась к выходу. Поймал её за руку, не давая выбежать из кабины. Она замахнулась и с размаху врезала мне кулаком в челюсть. Не ожидая от нее подобного, чуть ослабил хватку. Воспользовавшись моим замешательством она побежала из лифта. Последовал за ней, не собираясь упускать.

– Лисёнок! – услышал удивленный голос отца. – А я решил, что ты права…, – не договорил, увидев меня позади своей невесты.

***

Алиса

Горячие, обжигающие губы. Поцелуи, как удары током. Меня прошибла дрожь от его близости, от наглых, настойчивых губ. Он пытается сломить меня напором, прорвать плотину. Инстинктивно попыталась отвернуться, но вопреки здравому смыслу меня пугало и в то же время нравилось происходящее. Алан удерживает мое лицо с какой-то нечеловеческой, дикой силой, не позволяя убежать. Вжимает пальцы в кожу, пригвоздил твердым торсом к стенке лифта, лишая возможности сбежать. Голова идёт кругом, тяжело дышать. Воздух пропитался первобытным ароматом страсти, похоти и его запахом, от которого подгибались коленки. В момент слабости прикрыла глаза. Тогда его язык проник в мой рот, овладевая каждым миллиметром, тараня его. Не заметила, как начала с голодом отвечать на его дерзкие ласки. Пробовала его. Алан доминирует, порабощает. Жадно переплелись языками, скользя, извиваясь. Он пытался проникнуть глубже, имея меня в рот. Дикий, необузданный, сводит с ума.

Таю в его руках и чуть ли не стону от удовольствия и хочется большего. Запретного. И сейчас мы нарушаем все нормы. Но отчего так сладко? Мне мало. Он пробудил во мне что-то дикое. По телу растеклось тепло, устремляясь к низу живота и сосредотачиваясь между бёдер. Вжалась грудью в каменный торс, ощущая, как через плотную ткань брюк в живот упирается эрекция. Он хочет меня, как женщину. Руки Алана оказались у меня на затылке и спине, вжимаясь, оставляя ожоги. Каждое его прикосновение отдаётся дрожью. Я теряю саму себя в его объятиях, поддаваясь его страсти, голоду. Влажные звуки поцелуев, шумного дыхания и бешеный стук сердцебиения, все как в тумане и не со мной. Кусаю его губы и чувствую металлический привкус. Он отрезвляет. Распахиваю глаза, осознавая что творю. Сигнал остановки лифта напоминает о том, что все реально. И я перешагнула грань. Ужас случившегося выплескивается на меня, ушатом помоев. Этого не должно происходить. Отталкиваю Алана, но он цепляется за меня, как паразит. Приставучий клещ. Нужно от него избавиться и спрятать в пробирку, забывая как о досадном недоразумении. Бью его прямо в лицо, убегая и не оглядываясь назад и врастаю как вкопанная, врезавшись в широкую мужскую грудь.

–Лисёнок! – удерживают меня за плечи сильные руки. – А я решил, что ты права…

Володя вернулся.

Слышу позади себя шаги, чувствую дыхание в затылок и кровь, отхлынула от лица. Сейчас Вова все поймёт. Увидит по нашим глазам, как я в лифту чуть не отдалась его сыну. Тогда перестану для него существовать. Превращусь в грязь под его ногами. И потеряет тогда надо мной власть Алан. Не сможет больше меня шантажировать. Да и причин не останется, ведь я добровольно практически раздвинула перед ним ноги. Азарт угаснет, а вместе с ним и интерес ко мне.

– Алан? – озадаченно кинул взгляд поверх моей головы жених.

– Алисе не хорошо стало, решил проводить ее до машины, – холодно ответил мерзавец.

По его голосу и не скажешь, что он только что с диким голодом набросился на меня в кабине лифта.

Кажется, я даже перестала дышать ожидая реакцию Владимира и где-то на задворках сознания почувствовала разочарование. Струсил Алан. Для него я лишь забава. Была бы нужна, то не постеснялся заявить отцу о своих чувствах. Но даже он понимает, насколько его желания омерзительны.

– Что такое Лисёнок?– обеспокоено заглянул мне в глаза Володя.

– Голова разболелась, не смогла оставаться посреди шума, – играть, так играть, притворюсь, что для меня ничего не означает случившееся.

– Как жаль! Я подумал, почему бы тебе не сопровождать меня на встречу. Пора вникать в семейный бизнес, поэтому вернулся за тобой. Но раз тебе не хорошо, то лучше поехать домой.

Почувствовала, как позади меня напрягся Алан. Всё же странный он. Никогда мне не понять его мотивов и желаний.

– Я уже не успею отвезти тебя и встречу отменить не получится. Сын, можешь подвезти Алису домой?

– Без проблем, – хмыкнул парень.

– Я доберусь на такси, – стоило на мгновение представить, как остаюсь наедине с этим наглецом и тут же кинуло в жар. – У Алана вроде планы были с Лекси.

– Лекси? – удивленно вскинул бровь Володя. – Твоей подругой?

– Да, у них любовь, представляешь! – провоцировала парня позади себя, но не могла остановиться. Требовалось обрубить то, что между нами происходило. И пусть правда о той ночи всплывет, но я никогда не опущусь до того, чтобы метаться от отца к сыну.

– Серьезно?

– Алиса преувеличивает, – слышится ухмылка в голосе. – Так, перепихнулись пару раз, может быть еще разок трахну. Сегодня, – сделал акцент на последнем слове.

Володя прожег сына гневным взглядом. Ему не нравилось такое обращение с женщинами и разгульный образ жизни сына.

– Да? – удивленно повернулась лицом к мерзавцу, невинно хлопая глазками. – А она уже платье свадебное присматривает и придумывает имена вашим детям.

С удовольствием наблюдала, как в в голубых глазах разгорается гневный огонь. Знала, он еще отыграется на мне, но получала от его тихой ярости особое удовлетворение.

– Если у тебя нет серьезных намерений на счет девушки, то не запудривай ей мозги, – вмешался Володя. – Вижу ничего важного у тебя на сегодня не запланировано, поэтому сделай полезное дело и довези Алису домой.

– С удовольствием позабочусь о любимой мачехе, – хмыкнул Алан и я услышала угрозу в его голосе.

– Вот и замечательно! – улыбнулся Владимир. – Прости, Любимая, что бросаю тебя на этого паршивца, но я обязательно заглажу свою вину позже.

Наклонился ко мне, но я инстинктивно отвернулась, подставляя висок. Не могла я целовать Вову через несколько минут после того, как меня в лифте поедал его сын. Губы жениха скользнули с виска по скуле. Он озадаченно посмотрел на меня, словно задумавшись над чем-то. А затем улыбнувшись попрощался и ушел к автомобилю, где его дожидался водитель.

– Ну что, любимая мачеха, сегодня ты под моим присмотром, – обдал горячим дыханием затылок.

Пульс участился и к лицу прилила кровь.

Мы остались с ним вдвоем, снова. Но я не позволю ему взять надо мной верх. Битва еще не проиграна.