Глава 31 · Гаремник

Сандра

На улице Корди ослабил хватку, и Эд смог дышать полной грудью.

— Ладно, пошли тебе тряпочки купим. Заслужил, — примирительно заявил ему слайсер.

— За кого ты меня принимаешь⁈ — возмутился парень. — Мне не тряпки нужны, а приличная одежда.

— Конечно-конечно, как скажешь, — покладисто согласился Корди.

Наш шопинг продолжился, и в итоге мы выбрали для Эдвина довольно неплохие вещи.

— Я верну вам всё до последней монеты, госпожа, при первой же возможности! — заверил меня красный от смущения, но довольный помощник.

Помимо шести брюк, нескольких рубашек, футболок, трёх камзолов и плащей, мы приобрели для него также десять пар обуви на все случаи жизни. А нижнее бельё он выбрал себе сам, пока я разглядывала в соседней лавке великолепные заколки. Одна из них была изготовлена в виде золотой балерины. Душа не вынесла такого соблазна, и в итоге я купила эту прелесть.

«Железный цветок Лидеума с трепетной балеринской душой…» — мысленно хмыкнула я про себя.

Всю приобретённую одежду нам тщательно упаковали в красивые коробки и обещали доставить в мой особняк через четыре часа. Причём даже адреса не спросили: и так знали, где я живу.

Не стала спорить, ибо тащить на себе такое количество обновок было бы проблематично. А нам ещё предстоял поход в мебельный магазин.

— Две трети из плана выполнено, — прокомментировал Корди.

— Теперь нам туда, — махнул Эд на мебельный салон «Уют и радость», чей купол алел вдалеке. — Если шагать прямо вдоль этих рядов, то прибудем чётко на место.

— Хорошо, — отозвалась я и направилась вперёд.

Эд какое-то время пытался идти рядом, но из-за большой рыночной толкучки зашагал следом за мной.

Чем ближе мы подходили к мебельному сектору, тем многолюднее становилось. И вскоре выяснилось, почему: мы поравнялись с шатрами, где продавался живой товар. Это был настоящий невольничий рынок!

Я не сразу это поняла, поскольку в моей голове не укладывалось, что стоявшие в ряд у шатров отлично одетые молодые мужчины являются невольниками. Белоснежные рубашки, идеально отглаженные чёрные брюки, стильные причёски. Разве что взгляд у них был каким-то странным. У кого-то равнодушным, у кого-то затравленным. А ещё на их запястьях были одинаковые кожаные браслеты.

Я решила, что это манекенщики, рекламирующие одежду.

Причём, как выяснилось позднее, наружу выставлялись самые симпатичные и эффектные парни. Этакий маркетинговый ход. Ещё больше их было внутри, в шатрах. Как это называли работорговцы — в шоурумах.

Кем они были на самом деле — меня осенило лишь тогда, когда я заметила надпись «Гаремники» и стоявшего на коленях красивого мужчину лет тридцати. Короткие волосы такого же цвета, как у меня, пронзительные синие глаза, лёгкая сексуальная щетина, чувственные губы, твёрдый подбородок, высокий лоб, прямой нос. Широкие плечи, мускулистая фигура. И потрясающий взгляд, поразивший меня в самое сердце: твёрдый, бесстрашный и восхищённый моей персоной.

Возле него стояли двое: краснощёкий толстяк с крысиными глазками и внушительного размера мужик с деревянной дубинкой, которая была готова вот-вот обрушиться на голову шатена, но пока замерла.

— Ого, леди Стайл! — пискнул коротышка, увидев меня, и почему-то вытянулся по стойке «смирно» в лучших традициях армейской дисциплины. Я догадалась, что именно он был хозяином этой лавки.

В голове заметался целый шквал мыслей и эмоций.

От «Какой шикарный мужик! Я не могу позволить, чтобы его избили этой палкой! Нельзя бросать его в беде!» до «Гаремник? Ты серьёзно, Сашка? Что ты с ним делать будешь? Подумай о том, как капитально он осложнит твою жизнь!».

В итоге компульсивный синдром причинения добра взял верх.

На автомате пройдя мимо пару шагов, я резко остановилась и вернулась к шатену.

У меня не было выбора: я просто обязана помочь ему, иначе совесть загрызёт махровым бульдогом.

— Что тут происходит? — задала я не самый логичный вопрос на невольничьем рынке.

К счастью, меня не сочли умственно отсталой.

Толстяк моментально подскочил ко мне, принимаясь нахваливать свой живой товар и зазывая на персональный показ в шатёр.

Когда я всё же настояла на покупке именно этого гаремника, Эд неожиданно решил мне возражать, а затем и вовсе торговаться.

Не знаю, что нашло на моего помощника. Я могла это объяснить лишь ревностью.

Для меня и так было дико — приобретать раба за пять монет. Во-первых, сам факт покупки живого человека, а во-вторых, настолько дёшево. Даже моя заколка с балериной стоила в три раза дороже. А уж снижать цену, словно за негодный или лежалый товар — это было вообще ударом по самолюбию этого красавчика.

Корди потом ему всю жизнь это припоминать будет, называя Уценённым или Скидочным.

— Эдвин, отдай этому торговцу пять золотых, — строго приказала я.

Парень успел осознать, что перегнул палку, и безропотно сделал, как я велела.

Толстяк опешил от такого поворота. Видимо, в его торговой деятельности не часто возникали случаи, когда покупатель не сбивал цену, а, наоборот, повышал.

Я кивнула своему новому гаремнику:

— Следуй за мной.

Тот молча подчинился.

В душе промелькнуло разочарование: я ожидала услышать от него хотя бы спасибо. Но он реагировал на всё происходящее очень сдержанно.

Может, боялся, что я буду его истязать? Морить голодом, пытать и подвергать унижениям?

Да нет, на его мужественном лице не было даже тени страха. Тут что-то другое.

Что ж, загадочный Дилан Эльдинар… Надеюсь, местные законы позволят мне как можно скорее дать тебе вольную.

А в голове совершенно неожиданно пролетела незваная и абсолютно неуместная мысль: «Кассандра Эльдинар. Хорошо звучит!»