1.4

В гостиную осторожно заглянул тот самый администратор-огрит, который отправился на поиски интенданта.

— Мисс Рейнфрид, — облегчённо вздохнул он. — Вы тут! Мистер Этелхард…

— Как хорошо, что я ещё жив, правда? — прервал тот его.

Молодой человек нервно рассмеялся и покосился на меня с опаской. Как будто я и правда могла угрожать здоровенному дракону расправой.

— Проходите, мистер Моргон, — он отошёл и пропустил мимо себя кряжистого мужчину. Его щёки и подбородок покрывали аккуратная борода и бакенбарды. Глаза сходу сражали проницательностью. На форме цвета морской волны не было ни складочки.

— Вы интендант этого судна? — сразу уточнила я.

— Так точно, мисс, — мужчина вежливо поклонился. — Что за проблема у вас возникла? Признаться, я не до конца понял со слов этого олуха.

Он махнул рукой на стремительно краснеющего даже сквозь зеленоватость кожи спутника.

Пришлось пересказывать ему суть произошедшего — без постыдных подробностей моего проникновения в эту каюту. Мистер Моргон внимательно выслушал нас и, сличив билеты, озадаченно крякнул.

— Действительно! Как такое могло случиться? Первый раз на моей памяти такая неприятная ошибка. Мы выделяем определённое количество мест для продажи в разных портах. Видимо, данные в списках задвоились и вашу каюту продали два раза.

Мы с мистером Этелхардом переглянулись.

— Это всё прекрасно, — вздохнул дракон. — Но как нам быть? Боюсь, репутация юной мисс Рейнфрид не переживёт путешествия со мной в одной каюте. Пусть даже я буду ночевать в шезлонге на палубе.

Интендант вдумчиво оглядел его лицо и подтвердил:

— Не переживёт, — как будто это было так очевидно. И тут же добавил: — Загвоздка в том, мистер Этелхард, что на борту нет свободных кают. Всё под завязочку.

— Совсем ни одной? — неверяще переспросила я.

— Даже во втором классе,  — подтвердил мужчина.

На этой фразе у меня не осталось слов. Я чётко представила себе, что мне всё же придётся каким-то образом делить каюту с Этелхардом. Даже покосилась на него — и в очередной раз поняла, что его замечание насчёт моей репутации было справедливо. Она рухнет в первый же день. Было бы гораздо лучше, если бы вместо него тут оказалась какая-нибудь милая дама в годах.

— Мистер Моргон, — осторожно отозвался огрит, который так и стоял у двери. — Позвольте. Но одна каюта есть…

Интендант задумался, а затем кивнул.

— Да, верно…

— Так что же вы молчали! — дракон подозрительно прищурился.

— Но эта каюта, скажем так, не совсем пригодна для жизни. Тем более для людей вашего уровня, — мужчина перевёл взгляд на меня и обратно на Лестера. — Не так давно в ней случилась неприятность. Проблемы с магией пассажира. На работоспособности остального судна это не сказалось, но каюту пришлось закрыть на ремонт. Очень основательный ремонт. Он ещё не закончен.

— Я хочу взглянуть, — твёрдо бросил дракон. — Может быть, вы драматизируете?

— Не думаю, — с сожалением покачал головой интендант. — Но если вы желаете убедиться…

— Идёмте! — Лестер решительно взмахнул рукой. — Мисс Рейнфрид может остаться здесь и дождаться нас. Думаю, она немало утомилась.

Утомилась — не то слово. Я только на борт взошла, а на мою голову уже свалилась такие несуразные хлопоты!

— С вашего позволения, — я опустилась в уже опробованное кресло. Очень удобное, между прочим.

Мужчины откланялись и удалились, оставив меня одну. Моего терпения хватило ненадолго. Каюта выглядела привлекательно, и хотелось её осмотреть. Тем более нужно было чем-то себя занять.

Поэтому я обошла гостиную, выглянула в большой круглый иллюминатор — за ним тихо шумело спокойное море. По палубе прогуливались пассажиры. Счастливые!

Дальше я прошла в соседнюю комнату, откуда на меня и налетел Лестер. В ванной ещё была набрана вода. На деревянной стойке висела небрежно брошенная одежда, а на столике стояли несколько пустых флаконов.

Совершенно без задней мысли я подцепила пробку с одного из них и принюхалась. Ничем не пахнет. Вряд ли это какой-нибудь лосьон для мытья. На втором флаконе осталась бирка: “Аквирум”. Я понятия не имела, что это такое. Но похоже на какое-то лекарство.

Отчего-то мне сразу стало неловко. Кажется, не ворошила чужие вещи, не лазила по ящикам, а всё равно как будто прикоснулась к тому, что не предназначалось для моих глаз.