2.2

— Мой отец большой поклонник, — ответила я сдержанно. — Но сама я никогда их не видела.

—  Чисто мужское зрелище. Но некоторые дамы тоже очень его ценят, — женщина слегка поморщилась. — Они набирают всё большую популярность в последние годы. Как раз благодаря мистеру Этелхарду.

— Он боец? — стараясь состроить совершенно незаинтересованный вид, уточнила я.

А женщина вдруг благодушно рассмеялась.

— Что вы! Он организатор! Владелец собственной арены в Кальне и школы бойцов.

Оу… Как сильно я недооценила его сарканью хватку! Зато теперь стало совершенно ясно, где слышала его имя. Наверняка отец упоминал в разговоре. Или на глаза мне попадалась афиша…

— И он обрёл известность за счёт такого варварского зрелища? — выразила я сомнение.

— Ну что вы. Не только! — дама снисходительно хмыкнула. — Мистер Этелхард по крови чистейший саркан самой древней крови. Я слышала, у него какие-то проблемы с наследованием титулов и земель отца. Может, потому что он однажды принял другое, более низменное наследство. Но превратил его в крайне доходное дело. Правда, репутацию подпортил. Так что близкое общение с ним губительно для любой молодой девицы. Учтите это.

Красноречивым взглядом она указала на ту самую незнакомку, которая мило болтала с Лестером у выхода из ресторана.

— Учту, спасибо, — я кисло улыбнулась.

Вообще-то, общаться с мистером Этелхардом у меня не было никакого желания. Когда мы сойдём на берег, наши пути разойдутся. Если бы я знала, что о нём ходят подобные слухи, сроду не пошла бы к нему в каюту одна! Хорошо, что интендант не стал придавать этот случай огласке.

И пока я размышляла о том, как хорошо, что всё повернулось именно так, саркан вдруг заметил меня.

Древнейшие! И отчего я не заказала ужин в каюту!

Быстро отмахнувшись от собеседницы, он слегка дёрнул лацканы своего безупречного тёмно-синего жакета и направился в мою сторону.

Сбежать нельзя — это будет слишком очевидно. К тому же я ещё не поела!

Лестер приближался, направо и налево кивая знакомым. Мне же осталось наблюдать за ним краем глаза и делать вид, будто до сих пор его не вижу.

Тут кто-то легонько коснулся моего плеча. Я вздрогнула и повернулась к Роне.

— Пожалуй, я пойду, мисс, — тихо проговорила она и зябко передёрнула плечами.

— Что случилось?!

— Что-то мне нехорошо… — камеристка приложила ладонь к груди. — Наверное, меня укачало.

Действительно, в последние часы качка слегка усилилась. Это не доставляло больших неудобств. Но, видимо, не для всех.

— Пойдём. Провожу тебя, — тут же ухватилась я за спасительную соломинку.

Встала из-за стола и отвернулась прямо перед носом недоуменно замершего на полушаге Лестера. Подхватив страдающую камеристку под руку, я распрощалась с говорливой леди и повела её прочь из ресторана.

Пока шли до каюты, Роне стало ещё хуже..

— Это просто кошмар какой-то, — с придыханием пробормотала она, присаживаясь на диванчик в гостиной, и обмахнулась платком.

Её лицо приобрело совсем уж нехороший зеленоватый оттенок, а губы побелели.

— Выпьешь воды? — склонилась я над камеристкой.

Она помотала головой.

— Не могу, — вздохнула, — тошнит. Но я сейчас отдохну немного, и всё пройдёт.

Это вряд ли. Если она страдает от морской болезни, это надолго. А у нас, как назло, нет с собой никаких лекарств на такой случай. Кто мог предположить, что Рону скрутит таким неприятным недугом? Нам даже в голову не пришло!

— Я схожу вызову лекаря!

— Не нужно! — заволновалась Рона. — Всё пройдёт.

Я не стала настаивать — раз уж ей захотелось проявить стойкость. Но скоро мне пришлось бежать в ванную за тазом и убирать от лица камеристки волосы, пока её тошнило. То ещё удовольствие.

Бегая туда-сюда, я вдруг обо что-то споткнулась. Посмотрела вниз — под ногами лежал белоснежный шейный платок с едва заметным изящным узором по ткани. Он точно не мог принадлежать мне — значит это вещь мистера Этелхарда. Скорей всего, платок просто куда-то завалился — и впопыхах камердинер Лестера его не заметил. А я зацепила носком туфли.

Платок дорогой — хозяин наверняка расстроится, когда обнаружит пропажу. Или расстроится его камердинер — из-за собственной оплошности. Нужно вернуть. Но пока мне было не до этого.

— Всё! — решила я, когда в очередной раз сбегала ополоснуть таз. — Тебе становится только хуже! Иду за лекарем!