Глава 2
Сумка через плечо, волосы в тугой хвост, футболка серая, джинсы черные. Никакой косметики.
Я еще раз осмотрела себя в зеркало женского туалета. Идеально. Впрочем, как и всегда.
Как и было обещано, в Меридиан меня взяли без всяких проблем. В свой первый рабочий день в должности курьера я должна была присматриваться и не предпринимать никаких активных действий. Не задавать ненужных вопросов, не проявлять особого рвения – просто скользить незаметной тенью из кабинета в кабинет, разнося почту, выполняя несложные поручения вышестоящих.
Первый, к кому мне следовало явиться, был Евгений Павлович Стрельцов – менеджер по логистике и мой непосредственный начальник.
Занимая офис рядом со складским помещением, этот весьма ответственный мужчина, румяными щеками напоминающий Деда Мороза, довольно быстро ввел меня в курс дела.
– Бегать будешь в основном между офисами обслуживания клиентов и отделом андеррайтеров – носить заполненные файлы с заявками на ссуды и ипотеки… Бумажки там с мест работы, выписки с кредитного бюро – вот эти офисы, смотри сюда…
И он обвел ручкой несколько помещений на карте, висящей на стене за его головой.
– Это в первой половине дня, когда у нас прием посетителей. Во второй – у нас занимаются инвестиционными фондами. Подключается высшее руководство… Они с утра обычно в разъездах да на встречах – инвесторов привлекают. Будешь бегать между шестым этажом и биржевиками, сводки носить, документы из архива и в архив.
Я навострила уши. Ага, значит, с утра офисы руководства пустуют.
– А электронной почтой почему не рассылаете?
Он хмыкнул.
– Потому что у нас уже два раза почтовые сервера взламывали. Хватит, накушались. С бумажками как-то надежней…
Он выглядел таким довольным, что было понятно, что у него внутри все пело от этого «накушались». Не дружил, видать, с электроникой, мечтал о былых временах – архивно-бумажных…
– Кстати, чтоб ты знала, – внушительно добавил Евгений Павлович. – У нас много чего не так, как в других компаниях… Босс, например, терпеть не может видеокамер – считает, это нарушает личное пространство. Ну и еще много чего – узнаешь со временем, если приживешься.
После инструктажа мой новый начальник снабдил меня бейджем с надписью «сотрудник» и отправил на шестой этаж в отдел кадров – получить магнитную карточку от всех общих помещений, чтобы я могла без помех забирать почту и разносить ее по кабинетам получателей.
Что ж, начало гладкое, решила я. Сложностей и в самом деле не предвиделось – вообще, с такими допотопными порядками неудивительно, что у Марининого отца родилась идея выкрасть нужную ему информацию.
Затянув хвостик потуже, я вышла из кабинета главного логиста и пошла в сторону лифтов.
Остановилась напротив хромированной двери, вошла, нажала кнопку шестого этажа.
Если быстро управлюсь, можно будет «скосить» полчаса до обеденного перерыва – забиться куда-нибудь в угол и почитать захваченного с собой модного автора Соломина. Все равно основная работа начнется после перерыва – полдня было выделено на оформление и инструктаж.
Тремя этажами выше, не доехав до нужного мне места, кабина вдруг остановилась.
– Слав, не трепыхайся ты так, я тебя очень прошу. Их акции всегда падают в конце месяца, а потом всегда идут вверх… Их продают только бараны…
Пришлось укусить себя за губу, чтобы не пискнуть со страху – в небрежно расстегнутом темно-сером костюме и без галстука, прижав к уху мобильник, в лифт вошел Богдан Александрович Мещерский.
Тот самый. Генеральный директор банка «Меридиан».
Насмешливым, немного тягучим голосом он выговаривал кому-то на другом конце связи.
– А ты всегда нервничаешь, Славик… Тебя, по ходу, в дурку скоро придется сдавать, с твоими нервами…
Ага, и меня тоже. Силой воли пытаясь усмирить панический пульс, немедленно забившийся в ушах, я замерла и вжалась в угол лифта.
Только бы не заметил, только бы не заметил…
Спустя секунду стало понятно, что паникую я рано – нажав кнопку нужного ему этажа, Мещерский прислонился к стене, явно не обращая на меня никакого внимания.
Воспользовавшись этим, я скосила на него глаза.
Высокий, плечистый – головы на полторы выше меня точно. Густые, темные волосы… Аккуратная борода вокруг волевого подбородка. Черты лица породистые, крупные… взгляд властный, но не отмороженный – видно, что интеллектом не обделен.
Похож на актера какого-то голливудского – уж и не вспомнить, кого. Вообще, даже под пиджаком видно, что форму держит – спортзалом не пренебрегает, хоть и не мальчик с виду.
Я вздрогнула, вдруг почувствовав на себе его взгляд – в отличии от моего, далекий от робкого. Пристальный, пронизывающий, привыкший проникать в самую душу и вытряхивать ее наизнанку.
Черт бы его побрал! Заметил!
И тут же поняла, что не просто… заметил.
Ни на секунду не прерывая беседы, Мещерский разглядывал меня так, будто я была заманчивым, но не очень нужным ему, после сытного обеда, десертом. Или экзотическим товаром на прилавке. Брать, не брать? А может дождаться, пока цену скинут? Рассматривал, охаживал ленивым взглядом из под тяжелых век – с головы до ног и обратно…
Казалось, еще секунда – и подкатит.
Что было само по себе удивительным – с первого взгляда на меня никто и никогда не заглядывался. Никто и никогда!
Но гораздо более удивительным образом вела себя я.
Забыв, как дышать, забыв, что надо опустить взгляд и притвориться мебелью, я пялилась на него в ответ, отчетливо чувствуя капельку пота, потекшую вдруг у меня по позвоночнику…
Сердце колотилось, накачанное адреналином – так громко что, казалось, еще секунда и его станет физически слышно… руки судорожно вцепились в ремень сумки…
А он все смотрел и смотрел, раздевая меня взглядом. И говорил – густым, обволакивающим, гипнотизирующим голосом – из тех, что позволяют нести все, что угодно, хоть телефонный справочник зачитывать, и все равно будешь слушать и млеть…
Черт, как вообще можно млеть, когда от страха перехватывает дыхание? Хотя уже непонятно, от чего мурашки по коже – от страха или еще чего…
Лифт вдруг качнулся, дверцы поползли в стороны.
Моргнув, будто сам был под гипнозом, Большой Босс отвернулся и так же мерно и в развалку пошел вон из лифта, продолжая убеждать неведомого мне «Славика» не паниковать, сделать себе и всем одолжение и «сходить в сауну».
Наваждение кончилось, и только сейчас я поняла, что выходить нам с ним на одном этаже.
Какое там! Я не смогла бы с места сдвинуться, даже если бы объявили о всеобщей эвакуации здания. Дала ему выйти, а сама уехала наверх, вжимаясь в ту же стенку лифта, дрожащая и взмокшая.
Это ж надо было так попасть! В первый же день!
Черт! Черт!
Вконец ослабев, я опустилась на корточки.
А этот оценивающий взгляд! С какой стати мужик его возраста так смотрит на девчонку моего? Сколько ему? Ведь явно под сорок, если не за!
Очки! Вспомнила я! Для пущей маскировки я купила в дешевом магазинчике на Арбате очки с нулевым номером, а потом забыла надеть их.
Доехав до последнего этажа, я выскочила из лифта, забежала в ближайший женский туалет и нацепила на нос прозрачные, почти без рамок стеклышки, сразу же придавшие моему лицу строгое выражение зануды с первой парты. Подумав, распустила хвост и слегка распушила волосы.
Критически осмотрев себя под всеми возможными углами, я с облегчением улыбнулась – нет, теперь не узнает.
***
После обеда стало понятно, что встреча с генеральным прошла для меня (и моей психики) вполне безболезненно.
Во-первых, я смогла убедить себя в том, что в моей реакции виновата была исключительно нервозность и духота маленького помещения – поганой метлой гоня даже зачатки предположения, что попросту поплыла от мужчины, компьютер которого должна по-тихому обнести.
Во-вторых, после нашего рандеву в лифте, Мещерский ни коим образом не преследовал меня, даже наоборот – совершенного спокойно уехал, причем не один – из окна кафетерия я видела, как он садится в машину с очаровательной, длинноногой блондинкой.
Чтобы окончательно успокоиться, я принялась выспрашивать у Люды, секретарши Евгения Павловича, что из себя представляет Большой Босс – вроде как выяснить, какого морального поведения он требует от сотрудников, а на самом деле понять по ее реакции, мог ли Мещерский заинтересоваться такой невзрачной мышкой, как я.
Оказалось, не мог.
Более того – с некоторой грустью в глазах поведала мне Люда – босс служебные романы не приветствует, на корпоративах не пьет, на праздношатающихся женщин смотрит с откровенным презрением, да еще и курильщиков со света сживает.
– Неужели сухарь? – удивилась я.
На сухаря Мещерский был не похож – особенно, когда поедал меня взглядом с расстояния в метр. Люда пожала плечами.
– Да нет, просто на работе он думает о работе… А еще он сноб. Высоко летает и презирает все, что под крылом. На вон, посмотри, где тусуется. Я с ним в друзьях на Фейсбуке…
И, открыв соцсеть, она нашла его страницу и ткнула в первый попавшийся альбом.
– Ничего себе, – опешила я, разом и напрочь задавив в себе подозрения, что на меня сегодня положили глаз. Таких красивых и по-настоящему ухоженных женщин мне до сих пор доводилось видеть только в кино. Ни тебе печально известных «пельменей» вместо губ, ни накаченых силиконом сисек, ни яркого макияжа. Справа и слева от Мещерского, ухоженные и приветливые, они сверкали свежими улыбками, гладкой кожей и изящными украшениями, всем своим видом изображая элегантность и хороший вкус. Сам босс, снисходительно улыбаясь, изображал большие деньги.
Стоп, вдруг поняла я. Это ведь и есть кино. Я глянула название альбома – Канны, 2018-й.
Еще пара фотографий, которые мне показала Люда, были сделаны на какой-то вечеринке на яхте, где женщин уже было меньше, зато присутствовал губернатор области, куда Мещерский не так давно ездил открывать филиал банка...
– Чем это вы тут занимаетесь? – строгим голосом спросил за нашими спинами Евгений Павлович.
Я подскочила в страхе, однако Люда даже глазом не моргнула. Спокойно крутанулась на стуле и показала на меня рукой.
– Ввожу нашу новую сотрудницу в курс межофисных отношений.
Евгений Павлович опустил на нос очки и прищурился.
– Скорее в курс личностных отношений… – пробормотал он себе под нос.
– Личностных? – насторожилась Люда, тоже прищуриваясь и приближая все еще раскрытую на экране фотографию. В женщине, скромно стоящей позади Мещерского, я тут же узнала блондинку, с которой он садился в машину.
Евгений Павлович крякнул.
– Самых… личностных. Только это не твое дело, Людмила, – и повернул голову ко мне. – И, уж тем более, не твое.
Нас разогнали – Люда отправилась копировать свежий контракт, а меня услали на пятый этаж – забрать у секретарш правления почту, скопившуюся за день.
***
День закончился без приключений. Разве что с секретаршей Большого Босса напоследок познакомилась. Ну как познакомилась – скользнув по моему бейджу незаинтересованным взглядом, женщина выдала мне три пухлых конверта с офисным логотипом и, отвернувшись, продолжила впечатывать что-то в открытое на компьютере окно календаря.
Эта же та самая секретарша, что меняет пароль Мещерского каждую неделю – поняла я. Вписывает его в свой блокнотик и посылает боссу на мобильник. Она же, естественно, и составляет его рабочее расписание.
Решив, что, прежде чем предпринимать какие-либо активные действия, надо непременно это расписание достать, я отнесла конверты в почтовое отделение, отбила карточку и поехала на метро домой.
А вот дома меня ждал сюрприз.
Нет, не соседка Наташа, которая в очередной раз, наплевав на нашу договоренность, привела своего хахаля в будний день. Это как раз случалось и раньше, и как минимум два раза в месяц наша квартира оглашалась радостными визгами и смехом, и мне до полночи приходилось слушать тупой репачок, а потом засыпать под такой яростный скрип кровати, от которого не помогали даже беруши.
Сюрприз ждал меня позже, когда, заперев дверь, я принялась раздеваться и готовиться ко сну. В душ решила пойти после того, когда двое любовников в соседней комнате закроются на ночь. Накинула халат, села за компьютер – покопаться в интернете. Спокойно проверила Инсту, зачем-то зашла на Фейсбук, который не открывала уже неделю… и замерла, в священном ужасе уставившись на экран.
С выскочившего окошечка уведомлений на меня смотрел запрос на «дружбу» – один единственный, но такой, от которого сердце сразу же сжалось, а под коленками запрыгали бодрые мурашки. Дружить со мной хотел никто иной, как генеральный директор моего нового места работы – Богдан Александрович Мещерский.
***
– Да говорю же тебе, он на меня запал! – с трудом сдерживая истерику, втолковывала я, не в состоянии даже глоток сделать успокоительного ромашкового чая, который заказала для меня Марина. – С какой иначе стати ему слать мне запрос на дружбу?!
Бывшая подруга – а теперь даже и не знаю кто – закатила глаза.
– Слушай, ну может он всем эти запросы шлет. Может, у него политика такая – каждому новому сотруднику оказывать уважение, мотивировать. Может это даже не он шлет, а его секретарь… или там администратор официального профиля… Реально, Сонь, какое «запал» – где ты, а где Мещерский?
– А в лифте что за хрень была?!
– Да что за хрень-то? Ты ж сама говорила, он по мобильнику в это время разговаривал. Ну задумался человек, засмотрелся в одну точку, мало-ли… А ты сразу слюни и пустила…
От возмущения я подавилась чаем, который только-только решилась отхлебнуть.
– Я – слюни?!… Да я в ужасе, Марин! У меня ж цель выполнить ваше идиотское задание и спокойно засесть в любимый буфет. На хрена мне его внимание! Чтоб запомнил?!
– Ладно-ладно, не нервничай, – Маринка успокаивающе похлопала меня по руке. – Имени же он твоего не спросил. Должности тоже не знает. На Фейсбуке у тебя аватарка, фотографий нет.
– Ага, в если он меня в следующий раз тоже… заметит? Тогда ведь точно остановит да спросит – откуда, из какого отдела?
Маринка замолчала, напряженно думая. Я тоже ничего не говорила, пытаясь откашляться.
А думать было над чем – весь план семейства Шубиных строился на том, что я – видите ли, «невидимка». Никому неинтересная, незаметная, бледная моль, затянутая в серо-черное. Да и в плане телосложения – как в народе говорят – «ни сиськи, не письки и жопа с кулачок». Мужчины меня в упор не замечают, как, впрочем, не замечали и мальчики в школе.
А тут – такой облом. Ведь, что если Мещерский и в самом деле нечто такое интересное ему во мне рассмотрел? Тогда вся стратегия – к чертям собачьим.
На запрос о дружбе я вчера ответила Большому Боссу согласием – решив, что будет подозрительно, если проигнорирую или откажу. Предварительно, конечно же, стерла все те немногие фотографии, что были открыты у меня для друзей, а на аве у меня и подавно мультипликационная толстушка в розовых бантиках.
– А может… все отмените? – без особой надежды предложила я. – Наймите хакера, в конце концов, или профессионала какого-нибудь…
Маринка помотала головой.
– Папа говорит, что хакнуть пытались и неоднократно – но у него, во-первых, защита стоит какая-то охрененная, а во-вторых, самые важные документы хранятся на лэптопе, вообще не подключенном к сети. Почтовые сервера пару раз ломали им, так эти уроды на бумагу перешли. Ничего почти электронкой не посылают, ретрограды долбанные.
Да, это я уже слышала. По всему получалось, что проникнуть в святая святых Богдана Александровича можно только оттуда, откуда он меньше всего ждет нападения – изнутри его собственного офиса.
– А без шпионажа не пробовали? – съязвила я. – Ну там, рынок… честная конкуренция…
Маринка хмыкнула.
– Мы-то пробовали. А вот они – нет.
Я не сразу поняла, и она разъяснила.
– Меридиан уже давно на наших кредитов вышел. Как на серых, так и на официальных. Так что тут или они нас, или мы их. А ты, считай, наш спаситель.
Ага спаситель. Хочу посмотреть, как они всем семейством этого спасителя быстро забудут, если возникнут проблемы. Хотя нет, не хочу.
Маринка подозвала официанта, расплатилась и потянула меня из кафе прочь.
– Знаешь, давай лучше подумаем, как тебя получше замаскировать… Пойдем, прошвырнемся по магазинам. Надо что-нибудь уж совсем неприметное и бесформенное. А то вдруг ему твоя задница в этих узеньких джинсах приглянулась…
Я даже хрюкнула со смеху. Скажет тоже – у меня, и задница.
***
В универмаге я остановила выбор на нескольких футболках на два размера больше моего и совершенно ужасных темно-синих «мамочкиных» джинсах на резинке.
– А за дресс-код тебя не вытурят? – засомневалась Маринка.
– Для курьеров нет дресс-кода, – уверила ее я, получив вчера эту информацию у своего непосредственного начальника.
Но на всякий случай поменяла размер, взяла джинсы чуть поменьше. Теперь хоть не так страшно выглядело.
Раздеваясь, я забыла запереть дверцу раздевалки, и Маринка внаглую влезла – помогать стягивать футболку. Как будто так и надо.
– Слушай, выйди, а… – замялась я, отворачиваясь. – Я как-нибудь сама справлюсь…
– Стоп! – расширенными глазами она уставилась на мою грудь, затянутую в скромный, синий лифчик. – А что если он и в самом деле на тебя глаз положил… Демидова, это же… клондайк!
– Нет, нет и нет! – замотала я головой, догадываясь, о чем она.
– Сонь, но ведь это так просто! Чисто бизнес!
– Господи, Марин, неужели ты не понимаешь, что я не тот человек, которого можно нанять соблазнить Мещерского ради того, чтоы выудить у него для вас с папочкой информацию. Чисто бизнес! Бред какой! – я даже вспотела от возмущения. – Пожалуйста, больше про это не упоминай – а то ведь я и наплевать могу на свое теплое местечко у вас в буфете!
- Ладно-ладно, молчу...
Хорохорилась я, конечно, зря, и Маринка, как и ее родители, об этом, наверняка, знали. Такого теплого местечка я себе не найду никогда – чтобы и жить позволяло, и квартиру снимать (пусть и с соседкой), и к экзаменам готовиться. А если вспомнить, что во время учебы я собиралась подрабатывать курсовыми… В общем, повязана я своим буфетом по самое немогу и надолго.
Однако, Маринка явно пережимать не хотела и этот идиотизм с обольщением Большого Босса оставила в покое. Во всяком случае, пока.