Глава 18

«Дикая кошка», пришвартованная на Химкинском водохранилище, оказалась белоснежной, сорокаметровой красавицей о трех каютах и трех же ярусах, с джакузи и смотровой площадкой на самом верхнем из них. Яхт-клуб, которому она принадлежала, считался самым дорогим и эксклюзивным в стране, и даже в самых смелых своих снах я не могла представить себе, что когда-нибудь моя нога ступит на одну из прекрасных посудин, бороздящих моря и озера под их логотипом.

И до сих еще не ступила, хоть я и находилась на «Кошке» уже более получаса. После моей не самой элегантной дефлорации меж бедер у меня так пекло, что Богдану пришлось повсюду таскать меня на руках.

Не то, чтобы он сильно расстраивался по этому поводу. Наоборот. Идиотская, торжествующая ухмылка не сходила с его лица и, казалось, только приличия удерживают его от того, чтобы хвастаться каждому встречному, что вот сегодня, вот прям только что, он этой малявке, которая вцепилась ему в плечи, кэак вдул! И мало того, что вдул, так еще и добился от нее полноценного оргазма – это в первый-то раз!

– Ходить не может, – с довольным видом сообщил он удивленному стюарду, хотя, в принципе, мог ничего не говорить вообще. За те бешеные деньги, которое заплачены были за наше романтическое путешествие, он мог притащить меня голую и в цепях, никто б ему и слова не сказал. А уж то, что гостья эксцентричного миллиардера – растрепанная, выпачканная в грязи малолетка, которая еще и шагу сделать не может, точно никого не удивило.

Как, впрочем, и то, что первым делом Богдан пригласил для меня персонального шоппера-стилиста – прямо на борт.

Еще раз. Для меня – человека, никогда в жизни не покупавшего ничего дороже джинсов фирмы «Вранглер» пригласили специальную модницу, которая за большие деньги должна будет превратить меня в деву высшего света, лично побегав за меня по бутикам.

– Отправлять тебя за шмотками саму – это все равно что спалиться перед Шубиным, если за тобой следят, – доходчиво объяснил Богдан. – Тем более, тебе завтра лучше отлежаться, а не по магазинам бегать.

Вариант – предоставить мне самой решать, как и во что одеваться, а тем более тратить на это свои собственные деньги Богдан, похоже, не рассматривал. По его словам, он, конечно, не эстет, но продолжать наблюдать меня в футболках из секонд-хэнда и платьях с чужого плеча, был не в состоянии.  

А тем более, трогать меня в этих самых футболках.

– Я ведь тебя трогаю, – заявил он, усаживая меня на топчан с мягкой подстилкой. – Раздеваю и одеваю. А значит, имею право выбирать то, во что ты… завернута.

И так он сумел все это выкрутить, такой непробиваемой логикой обернул это явное посягательство на мою личную свободу, что у меня не хватило аргументов ему возразить. Он ведь и в самом деле теперь, если разобраться, имеет отношение к моему внешнему виду и к моей одежде.  

Пока ждали стилиста, Богдан снова поднял меня и отнес на флайбридж, чтобы с его высоты любоваться яхтой и видом. Хотя вида, собственно, еще никакого не было – мы пока только лишь собирались отчаливать, и яхта смирно стояла у причала, окруженная другими такими же.

Капитанский мостик был красиво обставлен кожаной мебелью и затянут непромокаемой, брезентовой крышей, а на столике перед диваном уже томилась в ледяном ведерке бутылка с шампанским.

Но мое внимание привлекло не она, а пачка «Дексалгина» на маленьком подносе подле коктейлей.

– Какое из двух обезболивающих предпочтете, мадам? – с серьезным видом спросил Богдан, усаживая меня на диван и накрывая тут же обнаруженным, клетчатым пледом.

Я покраснела, но оценила заботу.

– То, что не надо запивать, – и показала на бутылку.   

Я не была уверена, что делаю правильный выбор – внутри все еще болело, и я все еще не могла нормально ходить – однако в такой день хотелось праздновать, а не пить таблетки.

Карауливший возле лестницы стюард уловил мой жест, подскочил, открыл шампанское и разлил его по фужерам. После чего сообщил нам, что первое блюдо – салат из морепродуктов – будет подано через пятнадцать минут в столовой.

– Какая нахрен столовая? – возмутился Богдан. – Сюда несите. Еще не хватало внутри сидеть в такую ночь…

Я была уверена, что официант начнет протестовать – все же белоснежные диваны плохо сочетаются с полноценным ужином – однако тот лишь смиренно склонил голову и удалился.      

 А ночь и в самом деле была расчудесной – еще не так тепло, как летом, но от речной прохлады хорошо помогал плед. За бортом тихо плескалась вода, уютно пахло водорослями и илом, шум из ресторана на берегу приглушен был широкой пляжной полосой и причалами…

Сверху что-то тихо зашуршало, и я подняла голову. Звезды. Незаметно отъехав, наш брезентовый «балдахин» открыл для меня вид на чистое, ночное небо.

 – За городом будет еще красивее, – заметил Богдан, внимательно наблюдая за мной. – Тебе понравится.

– За городом? – удивилась я. – Как далеко ты собрался меня увезти?

Он смотрел на меня очень серьезно.

– Далеко. И надолго.

– А как же работа? Конспирация?

– Думаю, Шубину сегодня ночью будет не до шпионажа. А детали я проработаю, не волнуйся. Но я не это имел в виду.

– Ты про «далеко и надолго»? – притихшая, я положила свою ладонь на его.

А он продолжать изучать меня взглядом, будто пытался решить, достойна ли я его следующих слов или действий. И так долго молчал, что я уже начала ругать себя за амбиции. Ну, действительно, кто я такая, чтобы на третий день знакомства намекать на «далеко и надолго»? Дура наивная, да и только.

Будто нарочно, в этот самый момент Богдан решил встать и оставить меня одну.

– Подожди здесь, мне нужно кое-что сделать.

Я кивнула, уже вовсю снедаемая сомнениями. Вот что я за человек такой? Ведь он же сто процентов не имел в виду то, что я подумала. Да и какое «надолго»? Мы с ним из совершенно разных социальных слоев, у каждого свой мир, свои друзья, родственники, цели и планы. У меня впереди учеба, а он уже в том возрасте, когда хотят жену и детей.      

Да и как это все будет выглядеть в глазах широкой публики?

Я вдруг испугалась, настолько явственно осознала, что мы с ним не одни в этом мире. Что просто так не получится спрятаться, закрыться в непробиваемом любовном пузыре, который почему-то представлялся мне в виде внедорожника, в котором я только что потеряла девственность – черный и с тонировкой.

Нас ведь не оставят в покое – как только прекратим шифроваться, сразу же примутся обсуждать, сплетничать, считать меня охотницей за легкими деньгами, а его – дураком-«папиком», польстившимся на молодое тело.  

Как объяснить другим, что он влюбился в меня, даже не запомнив лица?

Как доказать всем, что я останусь с ним, даже если он завтра обанкротится и сядет в тюрьму?

Застонав от невозможности ответить на все эти вопросы прямо сейчас, я закрыла лицо руками и повалилась на диван. Уехать бы и впрямь куда-нибудь… В открытый океан, к примеру – благо яхта морская, а не речная. И там, в океане жить, причалив к какому-нибудь маленькому карибскому островку...

Уловив сквозь пальцы какое-то движение, я открыла глаза и села, оторопело уставившись на существо, вдруг впрыгнувшее прямо передо мной на стол.

Нет, это была не жаба из реки. Это был крупный, пушистый и, под стать яхте, совершенно белый кролик.

***

Вряд ли это сегодняшнее основное блюдо, решила я. Скорее всего, просто шалость - и я даже догадываюсь, чья.

Протянула к кролику руку, ожидая, что сейчас ускачет. И тогда я обижусь. Потому что если эта шалость подразумевает, что я, как Алиса в Стране Чудес, побегу за этим очаровательным белым комочком к ожидающему меня в каком-нибудь кубрике сюрпризу, то это довольно бестактно, учитывая, что я буду не бежать, а прихрамывать, кусая губы от боли.       

Но кролик не собирался бежать – только моргнул на меня черными глазками-пуговицами и испуганно прижал к голове уши. Я улыбнулась – домашний, ручной. Неужели подарок? Вот только где ж я его держать-то буду? Не в своей же комнатушке без балкона…

И тут я заметила нечто темное под подбородком у кролика – если только это можно назвать подбородком.  

Точно ручной, поняла я – вон даже и ошейник у него имеется. Присмотрелась, утопила пальцы в мягчайшей белой шубке и ахнула – ошейник-то и не ошейник вовсе!

Аккуратно подняла зверька к себе на колени, приблизила к лицу подрагивающий розовый носик. Кролик совсем испугался и поджал задние лапки к животу.

– И откуда такая красота? – подняв его выше, я обозрела покачивающееся на пушистой шее колье – крупные, темные, отражающие в себе лунный свет жемчужины. От красоты драгоценности хотелось зажмуриться, и даже страшно представить было сколько такое ожерелье может стоить.

– Из моей черной шляпы, естественно… – ответил за кролика Богдан.

Не оборачиваясь, я улыбнулась.

– Дорогой, наверное?

– Безумно, – присоединившись ко мне, он аккуратно отстегнул замочек, снял драгоценность с пушистой шейки и надел на мою. – Это особенный жемчуг – с берегов Таити, совершенно дикий… Его добывают…

– Вообще-то я имела в виду кролика.          

Он расхохотался.

– Ты неподражаема… Нет, кролик достался мне совершенно бесплатно – и это мой четвертый тебе подарок. Точнее его часть.

– Четвертый? – я подняла бровь и принялась загибать пальцы. – Шмоточница, которую мы ждем – первый подарок, безумно дорогой жемчуг – второй… Яхта не может быть подарком – ты ее не купил и вообще собирался использовать в своих порочных целях. Кролик идет под номером четыре… Я что-то пропустила?

На мгновение я испугалась, что столь потребительское отношение к его подаркам может выглядеть неприличным, но Богдан слушал меня с таким нескрываемым удовольствием, как будто не женщине дарил баснословно дорогие вещи, а игрушки – ребенку. И радовался, как охотно их принимают.

– Не пропустила, – успокоил он меня. – Номер третий – это мой самый главный сюрприз. И о нем ты узнаешь позже, к концу нашего путешествия.

Я открыла было рот – возмутиться, что нечестно так долго томить меня в неведении, но в этот момент на флайбридж снова поднялся стюард, быстро и профессионально накрыл наш небольшой столик и расставил тарелки с морепродуктами.

Пришлось посадить моего нового друга на диван – аппетитно пахнущее блюдо напомнило о том, что ела я в последний раз еще утром.   

Вторым блюдом шел филе-миньон, однако, прикончив полную тарелку с кальмарами и устрицами, ковырялись мы в нем уже не так охотно. Сытая и довольная, я пыталась накормить кролика вареной морковью и листиками салата, а заодно рассказала Богдану во всех подробностях о причинах моего появления в ресторане в компании Шубинской дочки и Насти. И вообще, как так получилось, что меня привели «знакомиться» с барменом.

Надо сказать, что до этого момента Мещерский не задал мне ни одного вопроса по поводу Костика – как будто, простив меня, решил больше не копаться в прошлом – что было, то было. Сейчас же, попивая шампанское и откинувшись на диван, он слушал мой рассказ и постепенно мрачнел.

Под конец я совсем расстроилась. И зачем только решила вообще завести снова эту шарманку?

– В общем, как-то так, – неловко закончила я, машинально погладила кролика и уставилась в свою тарелку, ожидая отповеди. Или вообще скандала.

Но оказалось, что настроение у Богдана испортилось совсем по другому поводу.

–  Дай-ка свой телефон, – попросил он.

Потянувшись к сумочке, я порылась в ней и вспомнила, что телефона-то у меня больше нет – он разбился, когда напал тот питекантроп у магазина. Выслушав и эту историю, Богдан с облегчением выдохнул.

– Ну и слава Богу!

– Да в чем дело-то?  

– В твоем телефоне, вероятнее всего, стоял жучок, определять твое местоположение. Но, может, была и прослушка – хотя вряд ли в риал-тайм, скорее всего просто запись. Потому что, если бы Шубин уже был в курсе того, что я тебя раскусил и переманил на свою сторону, он вряд ли пошел бы на встречу с Тамарой. А так все логично. Шубина не было на месте, и Марина решила проявить инициативу – увидела, что ты направляешься к подруге, и быстренько подсуетилась, чтобы тоже там оказаться. Вот она, кстати, вполне может тебя подозревать. Но явно не сообщила еще о своих подозрениях папеньке.

– А если это двойная игра? – предположила я. – Если Шубин специально пошел на встречу с Тамарой, чтобы ты подумал, что они ничего не подозревают.

Богдан с сомнением покачал головой.

– Вряд ли. Он, может и пошел бы, но не стал бы так откровенно лезть к ней под юбку, зная, что его могут снимать на камеру. Иди потом доказывай жене, что все это делалось ради бизнеса. В любом случае, надо действовать по плану, но быть готовыми к тому, что Шубин в самый последний момент может выкинуть нам свинью.     

– Но…

Богдан поднял палец к моим губам.

– Оставь это мне. Я хочу, чтобы ты забыла обо всех этих мерзостях на ближайшие сутки.

– Сутки? – я в удивлении подняла брови. – И как объясним наше отсутствие в офисе? Там же шпионы...

– Очень просто. Ты заперлась в квартире в приступе депрессии – тебя же бросил твой гомиковатый мачо, а я улетел в Париж, на встречу с инвесторами.

– А если Шубин проверит? Пробьет тебя по системе аэропортов?

Богдан довольно улыбнулся.

– Конечно проверит. И узнает, что не далее как сегодня в девять вечера мой самолет благополучно приземлился в аэропорту Шарль-де-Голь.

Я сглотнула слюну. «Мой самолет». У мужчины, рядом с которым я вот запросто, с ногами на диване, поедаю кальмаров и кормлю салатом кролика, есть свой собственный самолет. А ведь еще полчаса назад верхом роскоши мне казался персональный стилист.    

Легка на помине, в этот самый момент в сопровождении стюарда на мостик поднялась женщина в изящном платье-карандаш – та самая, стилист.  И замучила меня примерками так, что хотелось подхватить кролика под мышку и сигануть с этой яхты прямиком в реку. Но Богдан зорко смотрел за мной и единственное куда позволил мне сигануть после ухода этой великосветскими гарпии с десятисантиметровыми ногтями – это в джакузи. Куда тут же, раздевшись догола, залез и сам.