Глава 20

Не знаю, сколько еще у меня будет подобных путешествий, но это я запомнила на всю жизнь. Весь день, в ожидании новостей об обещанном "четвертом сюрпризе", мы катались по Волге, останавливаясь в самых живописных местах, наслаждаясь тишиной, прекрасными видами и занимаясь любовью прямо на палубе. 

Богдан соврал, что секс заканчивается с его оргазмом. Или просто недооценивал себя – за этот день он получил полноценное удовольствие не раз, и не два. И это при том, что секс был без проникновения – мне все еще было больно там. Потеряв надежду почувствовать в ближайшее время мужчину внутри себя, я приобрела колоссальный опыт во всех других видах ласк.

И даже представить себе не могла, что словосочетание «зализать раны» может иметь настолько буквальное значение.  

В очередной раз стянув с меня трусики, Богдан не стал проникать в меня пальцами. Вместо этого, раздвинув мои ноги и крепко держа их, улегся между ними поудобнее и предупредил:

– Постарайся не дергаться. По мере возможности.

Опустил голову, вдохнул, прикрыв глаза… и провел языком вдоль складочек.

Я дернулась. Нет, не потому, что пыталась вырваться – просто мое тело не в состоянии было по-другому на такое блаженство реагировать. Мгновенно превратившись в тугой, напряженный комок нервов, оно тряслось и выгибалось, не останавливаясь ни на секунду, пока Богдан всасывал пульсирующий, разбухший бугорок, обводил и перекатывал его языком... Под конец он нырнул еще ниже, глубоко впиваясь в натертую до красноты плоть, проникая в самое мое нутро… А мне вдруг захотелось встретиться с ним взглядом – захотелось так, что отодвинуло на задний план все остальные ощущения...

И я сделала это. Приподнявшись на локте, вздрагивая и хватая его за волосы, глядела прямо в темные, подернутые поволокой глаза – все время, пока он ласкал меня, глуша собственные стоны и втираясь возбужденным членом в расстеленное одеяло…

Накрыло меня от одного только этого зрелища, от ощущения власти над ним – сильным, взрослым мужчиной, красавцем и альфа-самцом, перед которым лебезят тысячи людей и хотят тысячи женщин… а он тут – у меня между ног. Мой. И ничей больше.  

Зарычав, Богдан всосался в меня один последний раз, подтянулся и схватил меня за руку, сомкнув пальцы вокруг напряженного органа. Пару раз толкнулся, застонал и замер, изливаясь на мой живот обильным, горячим фонтаном…

А я вдруг поняла, что так и не ответила на его признание.

Может, потому что боялась обжечься – не верила, что он и в самом деле «увез меня далеко и надолго».

Конечно же, я любила его – думаю, влюбилась в него еще тогда, в лифте, когда увидела его в самый первый раз – такого чужого, опасного, пугающе развязного. Но что-то мешало мне сказать ему об этом, останавливало всякий раз, как только важные слова лезли наружу – казалось, только произнесу это вслух и все кончится, лопнет, как мыльный пузырь.  

А сейчас почему-то стало вдруг понятно, что нет, не лопнет. Хоть сто раз на дню буду ему про свою любовь буду твердить, ничего ни у кого «не лопнет», а даже наоборот.  

– Знаешь, я… – начав, я не успела закончить.

Забытый неподалеку, зазвонил мобильник Богдана.

– Слушаю, – ответил он таким бодрым голосом, будто сидел за столом своего офиса, весь в работе, а не лежал на мне с расстегнутой ширинкой и приспущенными штанами.

– Богдан Александрович, – услышала я из динамика, – мы все подготовили, надо, чтобы вы заехали в офис за…

– Кххмм… – громко прокашлялся он – явно чтобы заглушить голос своей заместительницы.

Как-то быстро вскочил с меня и прошептал, закрыв телефон ладонью, чтоб шла в душ. Сам же оправился и убежал в рубку, откуда спустя минуту раздался шум мотора.

Что за ерунда?.. Недоумевая, я побрела в каюту, где уже вовсю лопотал мой пушистый «подарок» - судя по возмущениям, изрядно проголодавшийся. Сев на корточки, просунула ему в клетку два листика салата, насыпала в тарелочку корм и пошла смывать с себя следы «Большого Босса».   

***

Возвращались мы домой на машине. Так ничего и не рассказав, с совершенной непостижимой после такого ленивого дня поспешностью, Богдан закончил наше путешествие в ближайшем яхт-клубе, куда уже успел подрулить Марк.  

– Надень что-нибудь посимпатичнее, из нового, – посоветовал он и, в ответ на мое удивление пояснил. – Если за нами следят, пусть тебя запомнят так, чтобы потом не узнать. Позже переоденешься во что-нибудь попроще.

Последнее было вполне логичным – самые шикарные вещи из моего нового гардероба я не смогу носить еще как минимум пару недель, пока с Шубиным, а заодно и с нашей с Богданом конспирацией не будет покончено.

Но зачем все эти сложности с переодеваниями? Зачем вообще тащить меня куда-то, где меня могут «узнать»? На этот вопрос вразумительного ответа я тоже не получила.

В принципе, и не ожидала – сюрприз все-же.   

Чтобы отвлечься от приятных и весьма волнительных переживаний, я решила присмотреться к нарядам, пополнившим мой гардероб. Разложила все на кровати и только сейчас оценила, насколько богатым был подарок – и в плане качества, и в плане количества.  

С десяток платьев – от вечерних до повседневных – красовались в самом центре кипы одежда, завлекая бирками фирм, которые я до сих пор видела только на подиумах. Три летних сарафана ярких цветов – все от Гуччи. Восемь модных, узких джинсов – каждые стоимостью от пятидесяти до ста тысяч рублей, судя по ценам на бирках. Именно их я должна была носить, пока не закончится вся эта афера со шпионажем – они не так привлекали внимание. Бессчетное количество блузок, кофточек и футболок – всех известных мне дорогих брендов – Фенди, Диор, Лакоста… Господи, чего там только не было! Невероятной красоты шарф от Гермеса струился цветастым шелком, его же молодежная сумочка кросс-бади пахла дорогой кожей и умоляла надеть ее прямо сейчас, хоть на голое тело.   

И это стилист еще по магазинам не бегала – принесла то, что лежало у нее в загашниках, благо моего размера оказалось у нее довольно много.

Ошалелая, я сидела посреди всего этого богатства и не понимала, как можно выбрать что-нибудь одно. А заодно недоумевала, когда из девчонки, плюющей на моду и одевающейся в секонд-хенде, я успела превратиться в матерую шмоточницу, млеющую от дорогих нарядов.

Уже хотела звать Богдана, чтобы хоть как-то помог мне определиться, но вовремя поняла, как глупо это будет выглядеть.

В конце концов не столько решилась, сколько захотела выйти из каюты королевой, поразить его так, чтобы челюсть отвисла и слюни потекли. Надела узкое, вишневого цвета платье – короткое, немного расклешенное книзу. Мне всегда шли яркие цвета холодного спектра, а вишневый среди них король. Из обуви выбрала черные, лакированные «Лабутены», сияющие новизной. Мокрые волосы уложила феном – не выравнивая, просто свободной волной. И на целых полчаса погрязла в косметичке, превращая себя в фотомодель на выданье.    

Сказать, что Богдану понравилось – значило ничего не сказать. Я в буквальном смысле произвела фурор. По-моему, он даже забыл, что надо спешить, хоть до этого уже три раза ломился ко мне в комнату, подгоняя меня и ругаясь. А, может, банально не узнал меня.

Постояв пару минут, он молча протянул руку и потрогал меня – будто хотел убедиться, что я реальная. Потом эту же руку поднял к моему лицу, погладил по щеке.

– Знаешь, я уже готов заказать Шубина какому-нибудь киллеру, чтобы ты уже сейчас могла официально быть моей.

– Не терпится похвастаться мной перед друзьями? – улыбнулась я.

Он поднял бровь.

– Не терпится надеть на тебя паранджу, моя дорогая.

Под прицелом пары десятков любопытных глаз, работники клуба снесли на берег мой багаж – о да, у меня теперь был багаж. Как настоящая гламурная дама, в сопровождении носильщиков и миллиардера-любовника, с пушистым зверьком в клетке, я процокала каблучками вниз по трапу и дальше – через ресторан на улицу.

Городок, в котором мы высадились, покинув гостеприимную «Кошку», находился в сотне километров от Москвы. Слишком рано встав, я всего лишь на минуточку прикорнула, положив голову Богдану на колени, а проснулась уже от звуков и огней большого города.

И от бугра, настойчиво тыкающегося мне в затылок.

– Я пытался тебя разбудить… А так – увы. Подъезжаем… – сообщил мне Мещерский – с явным сожалением. Похоже, он планировал сделать нашу поездку более интересной, но я испортила ему всю малину.

Пейзаж становился все более городским, все более высотным, и, наконец, машина въехала во двор элитного жилого комплекса. Я прильнула к окну, всматриваясь. На минуту показалось, что мы снова приехали к Богдану домой – но нет. Это был другой комплекс – причем новостройка, судя по «сырым» газонам и плакатам застройщика, развешанным по периметру территории.          

– Куда мы идем? – в очередной раз спросила я, цепляясь за его руку, пока он осторожно вел меня мимо разбросанных кирпичей. Богдан в очередной раз загадочно улыбнулся.

– Потерпи еще немного. А ты клетку с животным прихвати, – кинул он через плечо Марку, все еще копающемуся возле машины. Тот кивнул, хоть и явно не понял, зачем.

Лифты все еще не работали и нам пришлось подняться пешком – на пятый этаж. Где-то на уровне третьего я снова почувствовала боль между бедер, остановилась передохнуть. Шедший впереди меня Богдан обернулся.

– В чем дело?

– Болит… – одними губами прошептала я.

На лице его мелькнуло виноватое выражение. Спустившись на пару ступеней, он снова поднял меня на руки.

– Так легче?

– О да… – я вздохнула, кладя голову ему на плечо.

Не знаю, куда мы с ним идем, но если он будет вот так нести меня, то, в принципе, нет никакой разницы – куда и зачем.

Перед одной из дверей пятого этажа мы остановились.

– Здесь, кажется… – пробормотал Богдан, изучив бумагу, приклеенную к двери скотчем.

И толкнул дверь ногой – та оказалась открытой. Потоптался пару секунд на пороге, потом обернулся, нашел взглядом Марка и приказал.

– Запускай кроля внутрь.

Тот сразу же кивнул, будто уже давно сообразил в чем дело. Обойдя нашу парочку, поставил перед дверью клетку, сел перед ней на корточки и открыл дверцу.

– Как его зовут? – спросил он у меня, поднимая голову.

– Эмм… – я задумалась, осознав, что так и не успела придумать своему новому питомцу имя. – Снежок?

Марк вытащил кролика за шкирку, осмотрел его и согласился.

– Да, ему подходит.

Поставил зверька на лапки, подпихнул ко входу в квартиру.

И тут до меня дошло. Прям как лампочка в голове зажглась.

А ведь Богдан купил ее – купил эту квартиру! И запускает туда моего кролика, подобно тому, как запускают в новое жилье кошку.

Но какое это имеет отношение ко мне и моему сюрпризу?

Неужели?..

О боже. Он ненормальный.

***

– Не-не-не! Ни в коем случае! – запротестовала я, пытаясь вырваться. – Это уже чересчур!

Все еще со мной на руках, не обращая внимания на возмущения, Богдан перешагнул через порог и огляделся.

– Что ж… Очень даже неплохо… И почти все готово к въезду. Хотя со въездом придется повременить – Шубин не должен даже заподозрить, что у тебя новый адрес.

– Богдан, я не могу такой подарок принять!

– Хватит дрыгаться, не то уроню! Почему не можешь? Ты ведь говорила, что негде кролика держать? Вот теперь считай, что есть.

– Пусти! Я не приму квартиру в подарок!

Раздраженный, он поставил меня на пол.

– Да почему не примешь-то? Чем это от питомника отличается? Квартира, кстати, ненамного дороже.

– Потому что это… уфф…

У меня, если честно, руки опустились.

Как ему объяснить, что с гораздо большим удовольствием я бы пошла жить к нему, или, допустим, познакомилась бы с его родителями, про которых знаю только то, что они есть? И что до классического «насосала» мне не хватает только спортивного Лексуса с розовым бантиком вокруг руля? Где это видано? Четвертый день знакомы, а он мне уже квартиру дарит.

И какую квартиру! Я огляделась – квадратов семьдесят, не меньше. Двухспальная, с современной, открытой кухней и лоджией.

Другая бы уже бежала вприпрыжку документы подписывать, а я стою и только что слезы из глаз не текут. Хотя нет. Уже текут.    

Богдан остолбенело уставился на мои намокшие щеки.

– Это ты мне так спасибо говоришь?  

Черт! А ведь я действительно выгляжу как тварь неблагодарная.

Шмыгнув носом, я попыталась объясниться – благо Марк, унюхав намечающийся скандал, потихоньку ретировался вон из квартиры, прихватив испуганного Снежка.

– Понимаешь… такие подарки делают мужчины… которые хотят встречаться с женщиной по секрету. Как… с любовницей. Тайной.

Я не договорила, что так поступают не просто мужчины, а… женатые мужчины.

С минуту он смотрел на меня – так изумленно, как будто у меня вдруг выросли на голове рога.

– И поэтому ты плачешь? Потому что думаешь, что я дарю тебе квартиру, чтобы было где тебя трахать?

Лучше и не скажешь. Я хмуро кивнула. Из его горла вырвался какой-то странный звук – не то смех, не то кашель.

– А то, что я просто хочу поднять тебя вровень с собой, тебе не приходило в голову?    

Теперь уже я смотрела на него с изумлением, совершенно не понимая к чему он клонит.

– Поднять меня вровень с собой, завалив дорогими подарками?  

– Конечно. Я ведь тебе все это дарю не просто так. Подумай сама – квартира, которая будет полностью твоей, твой собственный бизнес... Драгоценности, одежда – но это так… ерунда… Еще и машину тебе подарю – в личное владение… – он подошел ближе. – Не дошло?

Я мотнула головой.

– Я хочу, чтобы ты стала независимой, Бэмби. В том числе, независимой от меня. Я дарю тебе новый старт. Понимаешь?

А вот теперь дошло. Так дошло, что слезы брызнули и вся моя тщательно наложенная косметика потекла по щекам ручьями. Бросившись ему на шею, я прижала его к себе так крепко, как только могла. Потому что это было лучшее объяснение из всего, что я только могла услышать.

– Я не хочу послушную, во всем зависящую от меня содержанку… – говорил он мне в волосы, обнимая в ответ. – Не хочу, чтобы ты была со мной из-за денег… Поэтому я дам тебе этих денег с самого начала – много. Так много, чтобы ты никогда больше ни в чем не нуждалась.

– И посмотришь, останусь ли я с тобой? – тихо спросила я, заканчивая его мысль.

Ощутимо напрягшись, он кивнул.

– Двадцать лет – огромная разница, Соня. Я хочу быть уверенным в том, что не покупаю твою любовь. 

Во всем этом была странная, немного парадоксальная логика – «купить» меня сейчас, чтобы не пришлось покупать потом. И моя реакция на его рассуждения была не менее странной – я чувствовала себя одновременно растроганной, благодарной и оскорбленной до глубины души.

Но я его понимала. Он ведь не видел себя так, как видела его я, не знал, что иногда я ловлю себя на том, что не могу оторвать от его лица взгляда. И не важно, что он в этот момент делает – спит ли, ест или говорит по телефону.

Он не знал, что существует определенный радиус, в котором я хочу провести всю свою жизнь, и этот радиус – сто метров от него. И что как только он покидает меня, какая-то часть меня… нет, не умирает, это было бы слишком пафосно – засыпает в тревожном, беспокойном ожидании.  

Не знал, что я подумываю бросить идею с университетом, и учиться на заочном, если вдруг он решит позвать меня замуж – хоть на эти грабли уже наступала моя мать.   

А не знал он по одной простой причине. Потому что я все еще не рассказала ему об этом.

– Можешь больше ничего мне не дарить, – притянув его к себе за шею, прошептала я – прямо ему в ухо. – И проверять меня не надо – только зря потратишься...

– Это почему же… – пробормотал он, слегка передернувшись от моего чувственного шепота.  

– Потому что, с деньгами или без – я никогда не буду от тебя зависеть. И потому что я тебя люблю.

Это оказалось куда проще, чем я думала. Слова выпорхнули из меня так легко, так естественно, как будто я не произносила их в первый раз в своей жизни.     

– Круто… – лицо Богдана расплылось в улыбке.

Я невольно поморщилась.

– А вот так больше не надо говорить.

– Как?

– Как будто тебе восемнадцать, и ты студент-первокурсник.

– Черт, я все понял. Ты полюбила меня за седины с морщинами, и теперь я должен вести себя соответственно этому образу.

Я прыснула со смеху.

– У тебя нет седин. Но мне действительно нравится, какой ты весь из себя взрослый и деловой. А дешевой крутизны со смайликами и татуировками мне и в школе хватило… Ой!

Я попыталась проскользнуть мимо него на кухню, но он успел схватить меня за руку, развернул и вжал спиной в стену.

– Что там про дешевые татуировки? 

– Я пошутила… Очень красивая у тебя тату… и совсем не дешевая…

Он вдруг принялся щекотать меня. Заливаясь смехом, я отбивалась от его рук, которые умудрялись залезать в самые чувствительные места.

– Пусти!

– Еще чего… Я тебе покажу дешевую крутизну…

Пиликанье мобильника мы услышали только на третьей или четвертой трели.

Выдохнув, Богдан прижал меня к себе за шею, заявил, что еще не закончил со мной, и ответил на звонок.

– Да. Нет, не смотрел. А что там?

Обеспокоенная, я наблюдала за тем, как глаза его прищуриваются, темнеют в гневе.

– Шубин?! И что с ним? Что?!.. Ах ты ж бл*ть…