Эпилог
Никогда в своей жизни Марина Шубина не чувствовала себя такой смертельно уставшей. Ни после спортзала, ни после того замечательного дня, когда она умудрилась обойти пешком все магазины на «улице высокой моды» в Милане. Да и усталость тогда была другая – приятная, что ли… удовлетворяющая.
А уж как пришла в номер, да раскинула на кровати свои богатства – шубку из голубого песца, сумочку от Версаче, пар восемь новых туфель – как рукой все сняло!
Эх, не ценила она свое счастье, не ценила…
– Слушай, так ты до завтра будешь тут копаться… А еще туалеты мыть… Алия не вышла сегодня, помнишь?
Мимо прошел Мага, и Марина с тройным усердием принялась надраивать грязное и запотевшее стекло витрины прилавка.
В булочную азербайджанца Алиева она устроилась две недели назад – чудом, потому что разрешения на работу у нее не было. Она же не собиралась оставаться в этой вонючей Турции навсегда! И уж точно не планировала пахать в Стамбуле на черных работах, как какая-нибудь нищебродка из Пакистана.
О нет! Она планировала стать женой Джамаля, молодого инженера-нефтяника из Дубая. Жить в красивом доме на берегу моря, ездить на собственном новеньком Мерседесе, и в принципе не бедствовать.
Джамаль появился в ее жизни незадолго до того, как привычная жизнь их семьи разлетелась в щепки. Встречался с ней около двух месяцев, ухаживал красиво и романтично… предложение даже успел сделать.
А как узнал, что папенькина фирма развалилась и восстановлению не подлежит, так и бросил ее по дороге в этот самый Дубай, куда вез подлечить нервы и познакомить с семьей.
Так что гад Мещерский умудрился не только разрушить их бизнес и втянуть в такие долги, что пришлось в буквальном смысле продавать последнюю рубашку, но и угробить ее, Маринину надежду на устроенную личную жизнь.
По началу девушка еще свято верила, что на смену Джамалю придет кто-нибудь другой, пусть не такой молодой и перспективный, но хоть кто-нибудь, кто возьмет на себя все ее многочисленные проблемы и расходы. Однако оказалось, что без денег, без красивых шмоток, без нарощенных ресниц и накладных, до пояса волос, без всего этого дорого лоска, она особо-то и не нужна никому.
Все было как в том анекдоте – пробовать пробовали, а покупать не покупали.
Вскоре, успев побывать в постели у троих немолодых, потрепанных возрастом турков, Марина поняла, что так она далеко не уедет, и устроилась официанткой к русскоговорящему азербайджанцу Алиеву – разумеется в надежде сойти за скромную, приличную девушку и подцепить кого-нибудь уже с серьезными намерениями…
– Ара, Наташа, сделай погромче!
Марину передернуло. Никакого толку не будет, пока постояльцы заведения кличут ее «Наташей» на глазах у всех перспективных посетителей. «Наташами» в Турции известно кого называют. Эх, надо было не лениться и поискать работенку получше – подальше от тех, кто в курсе ее похождений…
Презрительно кривя лицо, она взяла пульт и увеличила звук висящего под потолком маленького телевизора. Мага был единственным в округе, в заведении которого можно было смотреть российские каналы – без того, чтобы покупать на них довольно дорогую подписку. И каналы эти хозяин кафе практически не выключал, хоть и крутил их без звука – больше для понта.
Но сейчас что-то из транслируемого заинтересовало троицу у окна – знакомый ей завсегдатай явно хотел похвастаться знанием российских новостей перед двумя своими гостями.
Впервые за долгое время телевизор забубнил что-то женским голосом, на родном Марине языке:
Котировки акций корпорации «Меридиан» на Московской бирже накануне резко выросли. Максимальный рост составлял 50,1%, как свидетельствуют данные биржи. На открытии торгов 14 сентября цена одной акции…
Марина медленно подняла голову. Знакомая всем россиянам дикторша в шейном платке и с прилизанной прической демонстрировала какие-то графики. Потом картинка сменилась, и Марина увидела здание, из которого ее с позором вытурили около полгода назад.
«Среди экспертов бытует мнение, что акции крупнейшего банка страны испытали столь значительный рост благодаря новой, беспрецедентно гуманной политике кредитов, предложенной самим генеральным директором. Начиная с первого сентября, вкладчикам, которые по уважительным причинам не в состоянии вовремя выплачивать ипотеку, предложат возможность договориться об отсрочке или замораживании процентов по сумме взятого кредита. Капитализм с человеческим лицом привлек небывалое количество вкладчиков, за несколько месяцев увеличивших активы «Меридиана» почти в пять раз…
Вместо диктора на экране вдруг появилась она – виновница всех Марининых бед и напастей. Смущенно улыбаясь, в дорогом, модном сарафане, Демидова стояла под ручку с Мещерским и обнимала рукой хорошо округлившийся живот.
И здесь она…
– Сука… – прошептала Марина, сжимая в руках грязную тряпку.
«Так же, эксперты высказали мнение, что политика банка сменилась не просто так» – продолжила дикторша, умильно улыбаясь. – «Женившись в первый раз почти в сорок лет, гендиректор, без сомнения находится под влиянием своей молодой жены – Софьи Демидовой, известной активистки за права всех обездоленных. Отыграв свадьбу в выкупленном питомнике для брошенных животных, пара всерьез занялась благотворительностью – отстраивая дороги в местах, где о них могли только мечтать и отчисляя огромные пожертвования детским домам, школам и больницам…
Девушке было явно некомфортно под яркими вспышками камер и нацеленных на нее многочисленных микрофонов. Бывшая подруга не было создана для высшего общества – мира, в котором Марина чувствовала себя, как рыба в воде. И тем не менее, она была там – на вершине Олимпа.
А Марина – здесь, вытирая витрины и надраивая туалеты дерьмового кафе в Стамбуле, не имея возможности даже вернуться на родину, потому что у нее ничего больше там не было, и никто ее не ждал. Ни мама, свалившая с последними копейками в Америку, ни спившийся и уже никого не узнающий отец.
– Сами молодые живут в живописном, элитном поселке под Москвой, – продолжила уже другая дикторша – выездной репортер, обводя рукой большую, утопающую в деревьях усадьбу за своей спиной. – Похоже, что намечающегося потомства им показалось маловато, и пара окружила себя целым зоопарком – вместе с ними в доме живут две собаки породы Лабрадор, три кошки, подобранные в разных приютах, черепаха Маруся и очаровательный, совершенно ручной, белый кролик, с которым молодая хозяйка не желает расставаться ни на минуту…
Телевизор вдруг взвизгнул и замолк – экран разлетелся на мелкие осколки, а в самой середине воронки из битого стекла торчала бутылка местного энергетического напитка.
– Ты что творишь, курыца! – заорал на Марину хозяин, размахивая полотенцем.
Та в недоумении опустила глаза на свои руки – неужели это она, не выдержав, швырнула бутылкой в телевизор?
Действительно идиотизм! С такой несдержанностью она никогда не найдет себе «правильного» любовника или мужа. Как будто слухов про ее блядство недостаточно – теперь все еще будут думать, что она чертова истеричка.
А то и вообще выгонят из страны – и закончатся ее мечты о светлом, безбедном будущем на чужбине. А вернуться в Москву нищей да встретиться ненароком с этой брюхатой меценаткой? Уж лучше сдохнуть в какой-нибудь стамбульской подворотне.
Нет-нет-нет! Надо загладить вину и немедленно!
Встревоженная, под насмешливые взгляды завсегдатаев, Марина бросилась на кухню.
– Мага… Слушай, ты не сердись на меня… Я не хотела… Я заплачу…
– Чем ты заплатишь?! Чем?! – кавказец картинно взмахивал руками, изображая величайшее горе.
– Ну… – Марина помялась.
А почему бы, собственно, и нет? Может, хоть этот женится… У него, правда, уже есть жена, но, говорят, мусульман в этом плане законы не останавливают.
Она закрыла за ними обоими дверь маленькой кухни, постаралась отключить органы обоняния и медленно опустилась на колени.
***
За тысячи километров от этой позорной сцены гендиректор «Меридиана» пил коньяк на веранде собственного деревенского особняка.
Его молодая жена уже давно спала, а он не мог даже подумать о том, чтобы лечь – не представлял себе, как можно вот так просто пойти и завалиться на боковую, когда сегодня они узнали ТАКУЮ новость!
– Ну сын, подумаешь. Какая разница, кто? А если бы дочка была, ты бы что – не радовался? – прокомментировала Соня, и с королевским спокойствием пошла руководить установкой загородок вокруг бассейна – она, видите ли, сегодня узнала, что бассейны для маленьких детей – это опасность номер один. Хоть вчера эта роль была отведена острым углам, а позавчера стеклянной двери в задней части дома.
У него будет сын. Да. Как какой-нибудь средневековый лорд, Богдан радовался, что у него будет мальчик – наследник.
По началу они не хотели выяснять пол ребенка, и на первом УЗИ попросили ничего им не говорить. Но постепенно стало понятно, что готовиться к пополнению семейства без столь важной информации довольно затруднительно – все, начиная от цвета стен в детской и заканчивая выбором будущей школы (а в высшем обществе подходить к этому вопросу надо очень ответственно) зависело от пола ребенка.
И они решились – узнали, кого Соня носит в своем очаровательном животике.
Мальчик. Сын.
Охренеть можно.
Мещерский хлебнул еще немного янтарной жидкости и даже подумал о том, что неплохо бы достать из серванта кубинскую сигару – для полноты ощущений. Но в конце концов решил, что глупо окочуриться от какого-нибудь рака легких, когда сын только-только начнет перенимать у него бразды правления фирмой.
– Главное, не разбаловать, – строго сказал он стакану. – Девчонку можно было бы, а сын… сын должен расти мужиком.
Черт, а ведь хочется баловать... Ох как хочется. Он пожал плечами – что ж... Никто ведь не сказал, что на одном ребенке надо остановиться. Вон как Соня во вкус вошла, да и беременность ей к лицу.
Вот отучится после первого малыша, и снова в бой.
Трое, решил Богдан. Минимум троих он Соньке забацает. И еще троих она, небось, усыновить заставит – вон как на приюты уже поглядывает.
Так что курить нельзя, господин Мещерский. Да и пить, пожалуй, тоже.
С некоторым сожалением он отставил свой недопитый стакан, потянулся, глянул с веранды в сад...
А за деревьями уже начинало розоветь, вокруг дальнего пруда перекликались утренние птицы.
Досиделся до рассвета, дурень... Планы-то, конечно, наполеоновские, но требуют постоянной тренировки, а не ночных бдений.
Теща с тестем вон и то "тренируются" - по курортам да по его гостевым комнатам. Как сошлись, благодаря Сониным стараниям, так и не отклеиваются друг от друга... Как подростки, ей богу - невозможно на пять минут наедине оставить. Сонина мама довольная, помолодела, в сорок три выглядит на тридцать пять. Сейчас и не узнал бы в ней уставшую от жизни, нервную, вечно депрессующую тетку, какой была полгода назад.
Как, однако, мало надо людям для счастья…
Богдан вылил остатки коньяка в душистую траву, вдохнул полной грудью предутренней прохлады… и пошел наверх – к той, о существовании которой он мог так никогда и не узнать, не вмешайся в их судьбу его величество случай.
К своей любимой Сонечке.
Конец!