Глава 8 Сюрпризы

До адреса такси меня доставило быстро, дольше пытался прорваться в подъезд. На двери в этот раз был включен замок. Когда и эта преграда была преодолена, я поднялся на нужный этаж и от великого ума, не иначе, забарабанил в дверь:

– Аль, – тук, тук, бум, – Алька, открывай!

За дверью было тихо и я, вспомнив о времени, что вообще-то моя рыжая Белка уже может спать, решительно нажал на кнопку звонка.

– Лиса, открывай, медведь пришел, – бубнил себе под нос, не отнимая пальца от кнопки.

Лиса не открыла, Белка не ответила и я от всей души приложился лбом об дверь.

Может, и не очень умная идея была в первом часу ночи мчаться к девушке без предупреждения?

– Аль, ну где же ты?

Еще раз нажав на звонок, прислушался к происходящему в квартире, но там все еще было тихо.

В голову полезли разные тревожные мысли, я уже собрался звонить друзьям, когда дверь соседней квартиры распахнулась и на пороге нарисовалась бабушка. Крепкая такая, взбитая старушка, с седой косой, в теплом халате и с битой в руках. Я сначала подумал, что у меня глюки, но присмотревшись, понял – нет. Старушка действительно держала в кулаке биту, правда, на манер скалки, но это уже не имело значения.

– Доброй ночи, извините, если…

– Так, малахольный, ты чего тут устроил?

Старушка подслеповато щурилась и только поэтому я не стал обращать внимания на ее "малахольный". В конце концов, женщина просто плохо меня рассмотрела!

– К девушке своей приехал, – признался как на духу.

– Путана, чтоль?

– Что-о?! Да как вы …

– А если нормальная, чего б она в этой квартире делала?

От такого вопроса я малость прифигел. И уже не так уверенно, как до этого, ответил:

– Так вроде живет она здесь? – почему-то то, что должно было звучать утверждением, прозвучало вопросом.

– Где? Здесь? – старушка ткнула битой в дверь Алькиной, или не Алькиной, квартиры. – Парень, а ты не пил ли, случаем?

– Не-ет, – протянул отчаянно кивая.

Нет, определенно женщина глубоко за шестьдесят с битой в руке на меня странно влияла!

– Ага, то-то я и вижу: дурной. Милый, ты квартирой ошибся, точно тебе говорю.

– С чего вы взяли?

– Дык, эта квартира Наташкина, ушлая баба, скажу я тебе, она ее сдает посуточно. Устроила нам тут пляски с бубном: то сношаются, то тусовки устравиают, тьфу ты господи, то опять сношаются, то храпят!

Я слушал о том, как соседям надоела эта чехарда с "гостями" за стеной, и не знал, то ли смеяться мне, то ли злиться.

С одной стороны, Алька обманула. Как пацана развела, честное слово. А с другой: я же сам ее ругать хотел, что свой адрес реальный так легко дала неизвестно кому из тырнета. Это я знал, какой я со всех сторон замечательный, а она-то нет! Но Белка, – Ромка, зараза, как ляпнул, так теперь не могу по-другому называть Алю, – оказалась умницей. Все продумала.

– Ясно, спасибо, – прервал поток речи женщины, – пойду я тогда.

Шагнув в сторону лестницы, криво улыбнулся: ну и где мне искать рыжую попрыгушку?

– Что, понравилась девка? – проявила любопытство старушка.

– Очень, – обернувшись, пожал плечами, – таких больше не встречал.

– Ну ты тогда ищи. Главное, не сдавайся, мужик ты или нет, в конце концов?!

И правда, чего это я раскис? Кивнув случайной собеседнице, извинился, что разбудил ее, и, достав телефон, сел на ступеньку лестницы.

"Аль, привет, спишь?"

Ответ пришел почти сразу:

"Телевизор смотрю".

"Скажи, а ты любишь орехи?" – написал и сам глаза закатил: умнее ничего не придумал ночью-то?

"Кедровые" – пришел короткий ответ и я чуть не расхохотался.

– Ну точно – белка!

Телефон зазвонил и я с удивлением увидел номер Альки. Неожиданно, сама она еще ни разу не звонила.

– Да?

– Влад, – буквально проскрипела она мне в трубку, – у тебя все нормально?

На всякий случай проверил, точно ли это Аля звонит, так жутко звучал ее голос.

– Я-то ладно, с тобой что?

– Простыла, весь день сплю и пью таблетки, сейчас вот проснулась, а тут ты со странными вопросами.

– А знаешь, где я? – поднявшись и улыбаясь как дурак, пошел вниз, волнуется. Она же не просто так позвонила, а потому что волнуется!

– Где?

– К тебе в гости приходил…

– Ку..кхм, куда?

– Туда, Белка, туда. Хотел увидеть тебя, а еще поругать, что ты свой адрес раздаешь всяким маньякам.

– И как, – хрипло хихикнула, – удачно сходил?

– О-очень! Познакомился со старушкой из соседней квартиры. Знаешь, мой внутренний маньяк был не готов встретить на своем пути бабушку с битой.

– Как неловко получилось, – Аля рассмеялась, потом закашлялась, – теперь тебе придется своего маньяка вести к психологу. Такая травма, такая травма!

– Я бы лучше отвез его к одной рыжей Белке, а по дороге еще и лекарства купил, но…

– Но лучше не стоит, Влад. Таблеток у меня гора, а вот выгляжу я … Не стоит окончательно пугать маньяка.

На улице пошел снег. Крупные снежинки медленно падали, завораживая своим танцем, легкий морозец щипал щеки и пробирался за воротник куртки.

– Вот и зря, он очень хочет тебя увидеть.

Не вижу смысла скрывать правду, зацепила меня Алька. Занозой глубоко засела: и вытащить не могу, и не обращать внимания не получается. А то, что она не кидается на шею, что осторожничает, только еще больше распаляет интерес.

– Не поверишь, но даже мне уже хочется тебя увидеть.

– Да-а? – признаться, это было неожиданно.

– Да, должна же я убедиться, что ты мне не почудился.

– Так ты же сама целую неделю…

– Влад, по моей вине отложилась только одна наша встреча. Которую ты хотел на выходных организовать, а я попросила перенести ее на понедельник. Признаю, виновата, хотелось немного побыть капризной, все остальное дурацкое стечение обстоятельств в виде моей подруги и завала на работе. График весь полетел, все болеют, вот и я слегла с утра самого.

Задрав голову, я смотрел на падающий снег и ощущение приближающегося чуда не отпускало меня. Как в детстве, когда Новый год мы отмечали с мамой, когда я еще верил в Деда Мороза и что первый снег несет перемены.

– Аль, а с чего ты такая откровенная сегодня? – не смог удержаться от вопроса.

– Блин! – столько тревоги прозвучало в одном возгласе, что я чуть телефон не выронил. – Я что, все это вслух говорила?!

– Белка!

– Имей в виду, я завтра все буду отрицать. И то, что мне нравится, как ты называешь меня сегодня. Это просто таблетки на меня так действуют! Нурофен, наверное, бракованный был, понятно?

– Конечно, понятно, – хохотнул, – какое твое любимое блюдо?

– Бабушкины пирожки. В жизни ничего вкуснее не ела!

– А любимая музыка?

– Мм, джаз, возможно, хоть не уверена.

– Цвета?

– Осенние, неяркие.

– Фильм?

– «Грязные танцы».

– Я тебе нравлюсь?

– Да… ВЛАД!

– Отличные таблетки, я в восторге, – я рассмеялся. – Ладно, Белка, не пыхти.

– Ты, да ты, ты воспользовался моей слабостью!

– Алечка, я, может, и не маньяк, но уж точно мужчина, которому ты понравилась. Смирись.

– То есть побоку все правила, делаю что хочу?

– Какие могут быть правила, если на кону наша встреча?

– Ты еще пожалеешь об этом, карамелька. Точно тебе говорю.

– Спокойной ночи, Белка. Выздоравливай скорее.

– Доброй ночи, Влад.

Сбросив вызов, в первую очередь вызвал такси, а потом, задрав голову, поймал на кончик языка снежинку.

"Хочу, чтобы у нас с Алькой все получилось и нам не было скучно друг с другом!" – желание шло от самого сердца, и загадывая его, я даже пальцы скрестил на удачу.

* * *

Всю неделю мы переписывались с Алей. Каждую свободную минуту я был с ней на связи. Наверное, никогда в жизни до этого момента я не писал столько сообщений. В какой-то из дней Белка спросила: "Почему ты предпочитаешь смс-ки звонкам?". И я задумался. Ну, то есть не просто покрутил мысль в голове и быстро выдал ответ, а серьезно обдумал ее вопрос и копался в себе, ища ту единственную правду, которая толкала меня к переписке, не хотелось озвучивать то, что лежало на поверхности.

В итоге ответить я смог лишь на следующий день, зато точно зная, что ответ максимально правдив:

"Кстати, ты вчера спрашивала, помнишь? Так вот, я не предпочитаю смс-ки, я больше люблю звонки. Более того, честно изучив свой телефон, могу сказать, что сообщения пишу редко и короткие. Обычно. Звонки позволяют быстро обсудить интересующий вопрос, решить какие-то проблемы, договориться с человеком и урегулировать еще массу всего. Но с тобой мне этого не хочется".

"Что-то как-то глобально у тебя получается, а почему тогда со мной сообщения?"

"Потому что так я весь день с тобой, Белка. Мне не хочется ждать вечера, чтобы, поговорив с тобой полчаса, час или два, положить трубку до следующего созвона, не хочется звонить на пару минут днем, чтобы спросить дежурное "как дела", я хочу большего".

"Кажется, я тебя не понимаю. Но мне приятно. Правда, то, что ты изменяешь своим привычкам ради вот такого общения, неожиданно, но приятно".

А я не знал, как объяснить, что я кайфовал от каждой нашей переписки. Мне нравилось обдумывать свою мысль прежде, чем написать ее, выдумывать вопросы, новые, порой неожиданные темы, обсуждать с Белкой то, что я не мог обсудить с друзьями, просто потому что мне это даже в голову бы не пришло. И вместе с тем мне нравилось ждать ее ответы, вчитываясь в текст, пытаться угадать настроение девушки, которое она вложила в эти строчки, слова. Я радовался как ребенок, когда угадывал улыбку за обычными буквами. Алька очень редко пользовалась смайлами. Оттого любое ее сообщение было маленькой головоломкой, заставляющей думать о девушке с каждым днем все больше.

Мы обсуждали с ней все. От погоды, формы облаков, зимнего заката и случайной синички, которая прилетела к окну Али, и до любимых направлений в музыке, фильмах, театре. Сравнивали оперу и оперетту, балет и современный танец, вместе знакомились с творчеством молодых современных художников и заново открывали для себя классиков.

За время Алькиного больничного я успел изучить не только аптечный ассортимент, но и познакомиться со стихами Асадова, из тех, что так нравятся Белке, заново открыть для себя Есенина и посмеяться над ее отношением к творчеству Пушкина.

Алька из-за меня штурмовала интернет и детальнее рассматривала картины Дали и Пикассо. Тех художников, о творчестве которых мы больше всего спорили. Я утверждал, что у любого мастера кисти можно найти работу, которая придется по душе конкретному человеку, даже если остальные картины ему нравиться не будут. Аля была не согласна с моей точкой зрения. И какое же было удовольствие от ее признания, что я был прав.

Мы рассказывали друг другу про детство и я, признаться, завидовал Альке. Она была непоседливым ребенком, родители ее почти не ограничивали в выборе друзей и мало контролировали их игры. Единственное, что они действительно не любили, это если дети часами просиживали за компьютерами. Поэтому мама Али рассказывала их компании про кислые жопки муравьев, а потом вместе с Алькиным же папой смеялась над дочерью, когда та признала: действительно кислые. Они же вместе с детворой запекали картошку в углях, показывая и рассказывая, как это было в их детстве. Наше детство пришлось на конец девяностых, мы с ней были почти ровесниками, но, боже мой, как же отличались наши жизни.

"Влад, ты не будешь дружить с … " – отчитывали меня родители, в конце их фразы менялась лишь фамилия и причины. Хотя причина, как правило, была одна "он/она не нашего круга". Что такое жизнь в деревне у бабушки, я тоже не знал, потому что моя бабуля была коренной москвичкой и жила буквально на соседней улице. Бескорыстная дружба с дворовыми пацанами мне была мало знакома, ведь когда я отвоевал некоторую свободу выбора, я им уже был неинтересен. Нет, мне не на что жаловаться, отец обеспечил мне счастливое детство в достатке. Хорошая школа, определенный круг общения, досуг не просто с дворовыми друзьями, а в разных секциях, отдых не на даче или на русском морском побережье, а знакомство с разными странами. У меня было то, о чем многие дети, да и взрослые тоже, только мечтают, но вместе с этим я был лишен многих обычных радостей детства. Причем понял я это только в институте, когда с приятелями мы иногда вспоминали о своих приключениях. Некоторые из них вздыхали, что так и не побывали в приснопамятном Диснейленде, а я вздыхал, что никогда не жевал гудрон или не кидал в костер патроны. На кой черт мне это было нужно? Сам не знаю, но гудрон я таки попробовал. В двадцать три года, видимо, из чистого упрямства. Что я могу сказать – мне не понравилось, а уж с каким остервенением я потом чистил зубы и вспоминать страшно, как и мои ожидания, что в ближайшие сутки я обязательно свалюсь с каким-нибудь кишечным расстройством из-за того, что тащил в рот всякое гуано!

Эту историю я, кстати, рассказал Белке, и тот вечер был одним из немногих, когда она позвонила мне сама. Позвонила, чтобы хохотать в трубку. Еще и выстанывать умудрялась через смех:

– Хорошо, тебе не стало интересно, каковы на вкус колорадские жуки, – и, если честно, мне тут же стало любопытно, неужели и их кто-то облизывал?!

Или же:

– Влад, все нужно делать вовремя, даже пробовать гудрон.

Вообще, я бы мог и обидеться, еще ни разу, ни одна девушка так откровенно не насмехалась надо мной. Но я выбрал посмеяться вместе с Белкой и не прогадал. Во-первых, смеяться вместе было веселее, а во-вторых, я узнал, что по-настоящему безумных поступков, если не считать того самого объявления в Интернете, в жизни Али то и не было. Она была очень осторожной, хотя и очень легкой на подъем и открытой ко многим предложениям. Видимо, именно этим и обуславливается ее нежелание говорить свой адрес: Аля просто опасается.

Я понял, что ей сложно доверять людям, поэтому терпеливо ждал, когда заслужу ту степень доверия, чтобы стать еще чуточку ближе. А пока ждал, кайфовал от нашего общения и строил планы, как можно привнести в наши, в будущем, надеюсь, отношения толику безумства. У меня было много идей на этот счет, но это все потом, а сейчас я с трепетом ждал ответа на вопрос о свидании.

"Свидание? Вот прям настоящее?"

"Да, самое настоящее и, поверь, очень долгожданное".

"И что мы будем на нем делать?" – спрашивает Аля, и я чувствую, что она улыбается.

"Свиданькаться, Белка, ты боишься меня?"

"Нет, но, кажется, вот так официально меня на свидание еще не звали. Я в растерянности".

Черт, прочитав это сообщение, я расплылся в улыбке как дурак. Это непередаваемое чувство триумфа от того, что ты в чем-то первый.

"Тогда давай соглашайся. Пусть это будет твоим сегодняшним безумством: согласиться на свидание со мной, не зная, что именно я придумаю".

"Я хоть домой вернусь целой?"

"Могу обещать, что мы даже за пределы города не выедем. Так что домой ты вернешься целой, невредимой и даже нецелованной".

Конечно, про поцелуй я сказал просто ради шутки и никак не ожидал вопроса:

"Совсем нецелованной?" – кажется, одна рыжая Белка нагло флиртовала со мной.

"Естественно, целоваться на первом свидании это такой моветон!" – я уверенно печатал ответ, а сам смеялся. Радость пузырилась во мне, ведь Аля, не знаю уж, специально или нет, но ясно дала понять, что заинтересована во мне.

Спустя несколько минут я таки получил ее согласие, осталось только дождаться, когда Белке закроют больничный и придумать что-то для того самого свидания!