Глава 12

— Чёрт! — едва слышно бормочу я, отчаянно пытаясь как можно скорее оказаться под защитой кладовой. На ходу врезаясь в тучную подавальщицу Млаку, которая, недовольно нахмурившись, строго спрашивает:

— Куда это ты собрался? Вечер только начался!

— В уборную… — нагло вру я, не сбавляя хода.

И чёрт с ним, что туалета внутри таверны отродясь не водится. Всё свои нужды посетители испокон веков справляют на улице, а порой и прямо на стульях.

Залетая в небольшую каморку, заполненную всяким хламом, спешно дёргаю верёвку, удерживающую туго скрученный на животе подол длинного платья, который тут же надёжно скрывает мужицкие порты. Впопыхах скидываю объёмный зипун и, скомкав его, прячу под грудой поломанных лавок и столов. Шерстяная шапка, умело прячущая гриву моих русых волос, слетает с головы и отправляется вслед за верхней одеждой.

Проведя руками по рассыпавшимся по плечам длинным локонам, глубоко вдыхаю и выхожу из своего укрытия, чтобы едва ли не нос к носу столкнуться с хмурым воеводой, грозой местных разбойников и имевших глупость перейти дорогу самому царю людей.

Терпкий запах разогретой на солнце смолы и свежей хвои заполняет нутро, заставляя меня затрепетать. Стараясь не показать испуганного вида, обольстительно улыбаюсь здоровяку и выпаливаю:

— Воевода! Какими судьбами?

Его тёмные глаза под грозно сведёнными к переносице бровями бегло пробегают по мне, обдав морозным холодом пренебрежения. Крепко сжав челюсти, мужчина внимательно осматривает пространство за моей спиной, попеременно водя тонким носом, словно принюхиваясь.

— Что-то не так? — не дождавшись ответа, стараюсь я отвлечь его от моих поисков, отчаянно подавляя внутри себя первобытный страх и едва заметные нотки адреналина.

— Нет! — скупо отрезает он без единой эмоции.

— Хорошего вечера… — стараюсь я мило ему улыбнуться, но подозреваю, что выходит слишком наигранно.

Проскользнув мимо него, спешу раствориться в толпе, чтобы, наконец, покинуть давящие стены своей ловушки.

Чувствовала же, что не стоит сегодня выступать, но жажда жирного барыша заглушила голос разума и внутреннего чутья.

Активно пробираюсь сквозь толщи потных тел местного люда, отчаянно их расталкивая.

— Куда прёшь, красотка⁈ — раздаётся недовольное сипение от тощего мельника Фарга, но я не обращаю на него ни малейшего внимания. Впереди маячит моя желанная цель — входная дверь…

Уже было облегчённо выдохнув, я неожиданно слышу громкое:

— Стоять!

Словно оглушающий раскат грома отражается от грязных стен таверны, и я, замерев на мгновение, со всех ног бросаюсь к своей спасительнице.

Догадался-таки…

Страх придаёт неимоверные силы, никогда не любящая занятия спортом, сейчас я ощущаю в себе столько энергии, что впору бы бежать марафон, но сегодня задача у меня куда более сложная — сбежать от сурового воеводы.

Прохлада осеннего вечера заставляет зябко поёжиться, моё лёгкое платье к долгому гулянию по такой погоде явно не располагает. Спешно осматриваюсь по сторонам и принимаю единственно верное решение — бежать в лес, золотым пятном виднеющийся вдалеке. Там у меня есть хоть какая‑то надежда затеряться среди полуголых стволов засыпающих деревьев. И даже неприятная встреча на опушке в первый день моего появления в Пославском царстве не отвращает меня от этой затеи. Никакие лесные проходимцы, в последнее время заполонившие местные угодья, не сравнятся с Демьяном Каменным.

Расстояние до леса преодолеваю на безумной скорости, едва запах прелых листьев окутывает меня своим покрывалом, облегчённо выдыхаю, но рано…

Чувствую, как тёмный взгляд прожигает мою спину, заставляя бесконечные толпы щекотных мурашек бежать вдоль позвоночника. Несусь вперёд, не обращая никакого внимания ни на когтистые ветви чёрных деревьев, жадно выдёргивающие пряди моих волос, ни на вздёрнутые из земли грубые коренья, без конца старающиеся поймать мои и без того уставшие ноги. Петляю по лесу, словно отчаянный заяц, спасающий дорогую сердцу шкурку от коварной лисы или скорее уж от безжалостного волка.

Стук отчаянно трепыхающегося в груди сердца барабанной дробью отдаётся в ушах, сливаясь в тревожную мелодию. Будто кто‑то невидимый решил украсить нашу гонку эпичным саундтреком.

Спустя час чувствую, что мои лёгкие стремятся проломить грудину, силясь напрямую напиться столь желанным воздухом. Дыхание рваными клоками вырывается наружу, заставляя меня без конца морщиться и согнуться в три погибели. Холодящий кровь взгляд и тяжёлый хвойный запах больше я на себе не ощущаю.

— Оторвалась? — сама себя не веря, в шоке бормочу я, вертя по сторонам косматой головой.

Несмело иду вперёд, высматривая вдали хоть какие‑то ориентиры для возвращения в город. В голове тут же всплывает резкая мысль:

— А почему всё-таки Молчун не предупредил об опасности⁈

Мой верный фамильяр всегда ответственно стоит на страже, безошибочно сигналя о надвигающейся беде.

— Только бы с ним ничего не случилось… — в ужасе шепчу я, ускоряя шаг, но неожиданно кто‑то резко дёргает меня назад.

С глухим ударом моя спина встречается с влажным стволом векового дерева, чья грубая кора больно впивается в кожу, заставив меня поморщиться.

— Полегче! — дикой кошкой шиплю я, поднимая взгляд на своего преследователя.

Словно в ночном кошмаре надо мной нависает высеченное из камня лицо воеводы. В темени его волос запуталось несколько осенних листьев, придавая всему облику обманчивое впечатление беззаботности, которое, однако, тут же рассыпается из-за пылающих огнём чёрных глаз. В них отчётливо сверкает наслаждение заядлого охотника, наконец, загнавшего столь долго желаемую добычу в ловушку.

— Попалась… — вкрадчиво шепчет он, растягивая тонкие губы в улыбке, и моя душа с оглушающим свистом ухает в пятки.

— Ох, воевода! — решаю я прикинуться дурочкой. Авось сработает… — Вы меня так напугали! Я уж думала за мной какой-то нечистивец с дурными намерениями гонится! Негоже так насмехаться над невинными девами. У меня чуть было сердце не выпрыгнуло…

— Не строй из себя святую невинность! — прищуривается Демьян, теснее прижимая меня к стволу дерева. — Я знаю, что ты и есть тот самый насмешник из таверн, что без конца поливает грязью царя.

— Ума не приложу, воевода, о чём вы! — задыхаюсь я от столь «несправедливых» обвинений. — Разве могу я нашего батюшку в чернотах курнать⁈ Да ни в жизнь!

— Актёришко из тебя так себе… — хмыкает мужчина, слегка ослабляя свою хватку. — Кто послал тебя чернить Горислава?

— Никто! — ошарашенно выпаливаю я. — Ну то есть, не чернила я нашего властителя, язык мой лишь на его похвалу горазд…

— Ну что ж, — раздражённо цокает воин, смотря мне прямо в глаза, — придётся лишить тебя сего чудного инструмента для царской «похвалы».

— Вы что язык мне отрежете? — в шоке шепчу я, не веря словам серьёзного воеводы. — Вы в своём уме вообще⁈

— В своём, — пожимает он плечами, — а вот насчёт твоего разума у меня большие вопросы…

— Да вы… — задыхаюсь я от гнева, пытаясь вырваться из его каменного захвата. — Не смейте меня трогать! Да я на вас знаете кого натравлю… — отчаянно пытаюсь я придумать наиболее устрашающего кандидата на эту роль, но ничего не выходит.

— Кого же? — насмешливо поднимает брови Демьян и тут же резко оседает на землю, отпуская меня из своих оков.

— Видать меня… — довольно хрипит мой давний знакомец, обнажив в хищной улыбке свой беззубый рот.

Перекинув дубинку из одной руки в другую, Мухр подмигивает мне слегка заплывшим глазом и выдаёт:

— Ну привет, красотка! Долго же я тебя ждал…